Партизанские Альпы. Лето 2011

БАРОН ЭДУАРД ФОН ФАЛЬЦ-ФЕЙН

Предки барона прибыли в Россию ещё при Екатерине Второй, в 1763 году - и в 1917, спасая жизни, бросили всё нажитое. А ведь к двадцатому веку они стали самыми богатыми помещиками юга России, создали знаменитый заповедник Аскания-Нова…

1918 год, в Берлине революция, кусок белого хлеба - лакомство для пятилетнего Эдди. Потом Мюнхен, русская колония из кавалергардов и князей, из бывших министров и губернаторов… Опять полуголодное существование, ведь бежавшие из России знать и чиновники не были нынешними чиновниками РФ, у большинства не было денег и недвижимости за границей.

Люди культуры и традиций, их богатство было внутри них. Воспитателем Эдуарда стал его дедушка. В Петербурге он воспитывал пажей, поэтому смог дать внуку блестящее образование.

Молодость и бедность, помноженные на образование, всегда ведут к победам. В 1932 году Эдуард выиграл велогонку среди студентов и стал чемпионом Парижа. Его заметил газетный босс и отправил репортёром в Германию на Олимпийские Игры-1936. Там он опять победил, стал "золотым пером" L’Аuto, самой популярной спортивной газеты Европы.

В войну спортивные журналисты стали не нужны, и Эдуард перебрался в Лихтенштейн. Тогда это было бедное государство безработных - и неуёмная энергия барона сделала из него туристическую Мекку. Открыл первый магазин сувениров и сделал крупное состояние, его так и прозвали: "король сувениров". Как птица Феникс, опять возродился из пепла бедности, уже не в спорте, а в бизнесе.

Барон брался за многие дела, казавшиеся совершенно бесперспективными людям его окружения - и доводил их до конца. Учредил и возглавил Олимпийский комитет Лихтенштейна. Во многом благодаря его авторитету, Олимпиаду-80 отдали Москве, а не Лос-Анджелесу.

Никогда не забывал о России. Ему было под семьдесят, а он с Юлианом Семёновым искал Янтарную комнату, позже на его деньги она была восстановлена - и подарена Санкт-Петербургу. В 1994 году открыл музей Суворова в Гарусе (Швейцария), он инициатор возвращения бесценного для России архива Соколова (дело об убийстве царской семьи), организатор переноса на родину праха Ф.Шаляпина… всего не перечислишь. По всем этим вопросам он встречался с премьерами Примаковым и Черномырдиным, с президентом В.В.Путиным.

У БАРОНА

За порогом виллы попадаем словно в музей. На стенах большие портреты Николая Второго, важных персон прошлых веков. Лестница уходит налево вверх, впереди комнаты. Несмело озираемся, куда идти? Из глубины виллы раздался повелительный голос:

- Идете прямо, ко мне!

Разуваемся и в мокрых дождевиках идём вперёд. В конце зала рядом с инвалидным креслом видим кровать, вокруг неё бронзовые бюсты, стопы книг, настольные портреты. На кровати с книгой в руке полулежит человек, мы уже знаем: ему 98 лет.

- Как странно… - говорит Эдуард Александрович. - Работаю над переходом Суворова через Альпы - и вот русские ко мне пришли… Вы должны побывать на перевале Сен-Готард, через который шли суворовские войска. Все русские, кто приезжает в Лихтенштейн, обязательно туда едут.

Валера садится поближе, рассказывает барону, как золотые червонцы, заработанные бабушкой у Фальц-Фейнов, в тридцатые годы спасли её и Валерину мать от голодомора на Украине.

Барон велит нам на кухне нагреть воды, мы пьём чай "Суворов":

- Были бы вы французы - угостил бы вином. Вы русские, поэтому чай.

Спрашивает, где наши вещи. Мы: Марина на охране.

- Да как вы могли оставить женщину под дождём?! Идите, зовите её!

Пристыженные, все трое идём на улицу:

- Марина! Тебя барон зовёт!

Затаскиваем рюкзаки в прихожую.

Я навскидку работаю, делаю фото и видео, здесь есть что снимать. На столе портрет красивой женщины, это Людмила Веркаде, единственная дочь барона. Живёт в Монако. На входной двери приколота её трогательная записка на русском и французском: "Если Вам покажется, что мой отец, барон фон Фальц-Фейн, неважно себя чувствует, проинформируйте меня скорейшим образом по телефонному номеру…".

Время летит незаметно.

- Простите, я должен вас выгнать. Сейчас придёт… Как это по-русски? Сестра милосердия, мне будут делать массаж.

Встаём перед лежащим бароном, раскланиваемся. Задерживает взгляд на Марине:

- Оставить женщину под дождём… никогда вам этого не забуду.

Замечу, что за встречу он так шутил много раз - и не улыбнулся ни разу. В чехле старого тела виден железный характер.

На прощанье - в мой адрес:

- Одень длинные штаны. Тебе холодно в шортах.

Медленно идём вниз от виллы. Молчим. Все под впечатлением.

Нам всем уже за пятьдесят лет - и как мало мы сделали по сравненью с бароном! И как много ещё впереди - а мы зачем-то добровольно торопимся уступить жизнь молодым, мечтаем о пенсии… Да! Какой пример для подражания! Какой упрямый старик… не сдаётся, лёжа работает…

"Занимайся спортом, не пей, не кури, думай о Родине, живи для людей… живи как барон" - думаю я.

Однако, дождь продолжается….

Да простит нас Эдуард Александрович, мы единодушно решаем не возвращаться в Швейцарию, не подниматься на перевал Сен-Готард. Опять прятаться от конфедератов, замерзать на мокрых скалах и с мукой искать место ночёвки - это выше наших сил. От спорта такого поневоле запьёшь и закуришь, и о Суворове забудешь…

БРОСОК НА ЮГ

Полтора часа, с 12:00 по 13:30, были в гостях у барона - и вот уже поезд мчит нас сквозь непогоду австрийских Альп. Дождь сечёт по стеклу, а за окном бурлят жёлтые реки и под шипенье кондишена беззвучно падают водопады.

В итальянских Альпах - спуск к морю, поезд разогнался до 170 км/ч. Наудачу сошли с него в Брессаноне и очень уютно заночевали у кукурузного поля. В разрывах облаков мелькнул ковш Большой Медведицы, Валера:

- Наконец-то вижу звёзды!

Утром солнце. От палаток видно: над Австрией стоят мрачные тучи, по горам свежевыпавший снег - а нам здесь хорошо. Четыре дня по Европе как зайцы от непогоды бегали и нашли солнце в Италии.