16+

Перекрыть дорогу в аэропорт готовы недовольные сносом своих домов жители Октябрьского

Недвижимость, Общество, Южно-Сахалинск

Медработник с 35-летним стажем Любовь Самусенко переехала в Южно-Сахалинск из Углегорска в 1998 году. Вместе с ней в областную столицу переселились трое детей. На рубеже нулевых с зарплатами в медицине было не очень гладко, поэтому денег у семьи хватило лишь на покупку квартиры в полуразвалившемся бараке в Октябрьском. К основной специализации добавилась работа маляра и плотника — пришлось перекладывать полы, капитально ремонтировать фасад и интерьер, менять окна и двери. Так, вместо претендента на внеочередной снос появился вполне крепкий дом, отделанный даже по последней моде — сайдингом.

— Я была одна с тремя детьми — пришлось выкручиваться. Работала медсестрой. На зарплату без своего огорода с тремя детьми тогда было нереально выжить, — рассказывает Любовь Самусенко. О ноги женщины трется серый британец, мурчит, всеми силами создает ощущение уюта.

Строительство своего дома далось непросто — семье пришлось набрать кредитов практически на 3 миллиона — по полмиллиона на троих взрослых женщин, двух девочек-внучек и кота Тома.

— В 2010 году я внезапно узнала, что эта земля осталась в собственности прежнего владельца. Пришлось судиться — процесс длился три года и стоил мне нескольких хронических болячек. В конце 2013 дело все-таки удалось выиграть — 15 соток оформили как общедомовую собственность на 4 квартиры барака, — вспоминает хозяйка.

После суда дела, кажется, даже пошли в гору — кредит превратился в неприятное, но привычное бремя, дочки-внучки обросли кружками, секциями, детсадами и школами. Семья даже построила небольшой сарайчик и прикупила тротуарной плитки — облагораживать собственный двор.

Но покой длился недолго.

— Я в том году впервые решила поехать в отпуск. До этого 28 лет нормально не отдыхала: на одной работе брала отпуск, а на другую выходила — хоть чуть-чуть подработать. А в этот раз меня буквально выгнали на курорт — я была этим судом измочалена просто, весь год болела: то спина, то сердце. И вот в октябре я поехала в Геленджик. А после возвращения обнаружила на заборе табличку, что до конца 2015 наш дом должен быть снесен, — рассказывает хозяйка Тома. — Я ходила на прием к министру строительства Левину. Он мне обещал разобраться — а его и нет уже, другой министр. Обращалась в мэрию — они мне говорят, вам двухкомнатная квартира положена и больше ничего. Но это же не улучшение жилищных условий! А нас здесь пятеро живет — трое взрослых, внучка 16-летняя и маленькая, 6 лет. И как мы будем жить все вместе? Представьте хоть... А еще кредиты, которые лет 10 отдавать придется. А они мне — возьмите, говорят, ипотеку, да купите получше. Да кто ж мне ее даст? И дочек подставлять я тоже не собираюсь.

Таких, как Любовь Самусенко, на 1-й Октябрьской несколько десятков. Целый квартал ветхого и аварийного жилья здесь собираются расселить до конца 2015 года. На месте бараков должна появиться новая широкая дорога в аэропорт и школа, а свободные участки земли будут распродавать под индивидуальное строительство. Подбирающийся к заборам переселенцев коттеджный поселок красноречиво намекает, какие именно дома тут вырастут уже совсем скоро.

— Да они мне не дадут такой дом никогда в жизни. Качество строительства в Дальнем уже всем известно. А здесь дом сделала своими руками — все знаю, как и где, для себя же строила. Я тут спокойней проживу, чем в вашем Дальнем, — со слезами вздыхает Любовь Самусенко.

По подсчетам жителей Октябрьского под снос определили около 80 квартир. Большинство жителей пока со своей позицией не определились — вроде и уезжать не хочется, и бороться страшно. Но нашлись и принципиальные. Самые горячие и недовольные даже собираются на импровизированные митинги в чьем-нибудь дворе. Делятся переживаниями, обсуждают последствия и опасаются перспектив.

— Нас собираются переселять в Дальнее. Но половина людей не хочет ехать туда, часть вообще не готова переезжать. Да, у нас были ветхие дома, в ужасном состоянии, но за последние годы очень многие здесь сделали ремонт, построили бани, гаражи, сараи. Вот, соседи забор в этом году поставили за кучу денег. И что теперь, все сносить? Мы хотим как-то выйти с администрацией на диалог, чтобы они рассмотрели наши проблемы индивидуально, — рассказывает активистка Юлия Старчук. — Долгие годы мы тут жили без воды, без автобуса, в ужасных условиях. И только все налаживаться стало, нас опять переселяют неизвестно куда.

— На остановку в аэропорт годами ходили — ближайший автобус. Пурга, не пурга — ходили. Потом пустили 18 маршрут, полегче стало. Когда-то были только поля и болота. А сейчас тут самая дорогая земля, элитный поселок. Школа, ха! Какую школу на 15 сотках построишь? Только дом. Нам так и говорят практически прямым текстом — будет тут у нас поселок коттеджный.

— У меня внучка в Елани в садик ходит. А на английский мы у Крильона выходим из автобуса — и на месте. А в Дальнее как вечером ехать? На каком автобусе? Пока дотуда цивилизация дойдет — мы сдохнем. Нет уж — давайте в городе или прямо тут — ломайте постепенно да стройте новое.

— А самое обидное, что переселенцев из Синегорска к нам сюда пару лет назад привезли. А нас хотят туда — к Синегорску поближе. Селекция у них такая, видите ли.

— Расширение дороги, говорят, снести два ряда домов надо, говорят. А коттеджи стоят на том же уровне — их сносить не собираются. Почему? Да, думаю, не будет тут никакой дороги.

В администрации города тем временем с проблемой обещали разобраться. По словам представителей управления жилищной политики, решение о признании дома аварийным принимает межведомственная комиссия исключительно с ведома арендаторов муниципального жилья и только по просьбе собственников. Так что ни один неаварийный дом не должен быть расселен.

— Иногда приезжаем на место, где по плану аварийка, а там уже трехэтажный коттедж стоит. Естественно, никого мы под бульдозерами не будем переселять. Приедет комиссия, составит акт и их исключат из программы. И никуда не надо будет переезжать, — отмечает специалист УЖП Ольга Высоцкая.

Вторит ей и вице-мэр Южно-Сахалинска Василий Никифоров.

— Мы переселяем только тех, у кого жилье было признано непригодным для проживания. Всех вернем в неаварийный статус, кого удастся.

Впрочем, люди настроены скептически — там где начинаются большие деньги, честность и законность заканчиваются...

— Мне вот требование передали — в течение 3 месяцев освободить огород для строительства школы. А вокруг моих соток — вот коттедж, вот коттедж, вот коттедж. И им никому не пришло. Школу, говорите, будете строить? Ну-ну.

— Это раньше был бомжеград, а сейчас — земля самая дорогая. Вот нас и хотят выселить.

— Мы уже готовы даже к Путину человека отправить. Но будет ли толк? Нам все поотключают нафиг. И никакая прокуратура тогда не поможет. Или через суд выселят.

— Наше последнее слово — мы будем писать заявление. В прокуратуру, Надсадину, Кожемяко. И все под ним подпишемся. Будем требовать: переселите нас в город, но не в Дальнее. Иначе мы дорогу в аэропорт перекроем и все. Я это Лобкину говорила, когда он был мэром — и сейчас повторю! — обличает в слова народный гнев и ропот одна из участниц собрания.

На том и порешили.

Новости по теме:
Подписаться на новости
Читать 380 комментариев на forum.sakh.com