16+

Лабораторные войны и кадровые землетрясения сотрясают сахалинский ИМГИГ ДВО РАН

Бизнес, Южно-Сахалинск

Уничтожение лаборатории физики землетрясений, запугивание ученых увольнениями и ФСБ, методичное выживание молодых специалистов посредством шантажа и придирок, "серые кардиналы", преследование инакомыслящих, работники администрации института, занимающие квартиры вместо молодых ученых… Сложно поверить, что все это имеет место в Институте морской геологии и геофизики ДВО РАН — старейшем учреждении академической науки на Дальнем Востоке. Но несколько бывших сотрудников ИМГИГ в один голос говорят — имеет и еще как. Все они вынуждены были уволиться, так как работать им не давали.

История первая. О том, как трясло лабораторию физики землетрясений и как фундаментальную сейсмологию поставили на паузу

— К руководству в ИМГИГе пришли люди, которых наука не интересует вообще. Их интересуют только интриги и бюджетные деньги, — начинает рассказывать Алексей Коновалов. Он был заведующим лабораторией физики землетрясений, в которой фундаментальным изучением одного из самых актуальных для Сахалинской области вопросов занимались более десяти человек. Лаборатория работала с 2008 года. С большим трудом, по крупицам собранная команда профессионалов обеспечивала хорошую публикационную и грантовую активность. Все, что налаживалось годами, оказалось разрушено всего за один год. Алексей Коновалов и его коллега Андрей Степнов, оба кандидаты физико-математических наук, рассказывают, как это происходило.

Выборы и тайный ход

В ноябре 2015 года в ИМГИГе состоялись перевыборы директора. Бориса Левина сменил его зам Леонид Богомолов. Буквально на пару голосов он опередил Алексея Коновалова. Только потому, уверены многие в научном сообществе, что изменились правила игры. Раньше за директора могли голосовать научные работники, но на этих выборах учитывался голос каждого: бухгалтера, водителя, уборщицы.

Почти все "научники" проголосовали за Коновалова, но административный ресурс сыграл свою роль. Ученые рассказывают, что Богомолов до выборов якобы подходил к разным людям и обещал им одну и ту же должность, лишь бы за него проголосовали.

25 декабря 2015 года новый директор ИМГИГ тайком снял Коновалова с научного руководства научно-исследовательской работой (НИР) "Исследование закономерностей сейсмического и геодеформационного процессов в Сахалино-Курильском регионе, а также Приморье и Приамурье как основы для прогноза сильных землетрясений и уменьшения связанных с ними рисков". Эта работа выполнялась по госзаданию. Вместо Коновалова новый директор назначил себя. Копия приказа о темах НИР и госзадании ИМГИГ на 2016-2018 годы есть в редакции ИА Sakh.com. Только через несколько месяцев заведующий лабораторией случайно узнал, что уже "не в теме".

— Себя назначил, но работы не вел. Ни работ, ни исследований. Затем он вообще вычеркнул из госзадания тему, связанную с изучением сейсмической опасности на Сахалине, потому что она ему неудобна, а после разогнал лабораторию. На это потребовался год. Если бы мы не сопротивлялись, все произошло бы раньше, — говорит Алексей Коновалов.

Репрессии, ФСБ, секундомер

Сразу после назначения Богомолова, продолжают ученые, начались самые настоящие репрессии. Новый директор вызывал к себе по одному сотрудников лаборатории физики землетрясений и предлагал им перевестись в другое структурное подразделение. Говорил, что иначе они не увидят карьерного роста. Перешел только один человек, остальные отказались. После этого заведующий лабораторией подал заявку на повышение нескольких своих подчиненных, и ее не удовлетворили.

Основным инструментом было запугивание, но кроме этого, директор ИМГИГ, по словам ученых, использовал шантаж, принципиально не подписывал документы, отказывал даже в мелочах, не отпускал в командировки…

— Доходило уже до того, что он "стоял с секундомером и засекал", во сколько приходят сотрудники нашей лаборатории, лишь бы придраться к чему-то. Потом откровенно запугивал нас ФСБ. Говорил, что он агент ФСБ и всех нас выгонит, — в этом месте экс-сотрудники ИМГИГ смеются. — Потом он взял к себе в замы по безопасности бывшего сотрудника ФСБ. Представляете, на одну нашу лабораторию вдруг ни с того ни с сего столько всего обрушилось.

Приход в институт зама по безопасности совпал с сокращением без объяснения причин "технарей" — троих работников группы информационных технологий, с которой плотно работала лаборатория физики землетрясений. Это был еще один удар под дых. Сейсмологов лишили технической поддержки в реализации их проектов.

— Складывалось такое впечатление, что зам по безопасности был взят специально на нашу лабораторию. С его появлением работать стало вообще тяжело. Начали проверять, на рабочем месте мы или нет, составлять акты, если вдруг кто отъехал, объявлялись постоянные выговоры. В конце 2016 года в институте не было отопления, люди включали обогреватели. Стоило выйти на минуту в туалет, как директор вместе с замом уже составляли акт, что ты не выключил обогреватель. Проверяли подлинность больничного, постоянно отнимали время, — говорят экс-сотрудники.

"Проект делали по ночам, а днем нам трепали нервы"

Ученые сопротивлялись. Сдаваться было нельзя. Надо сказать, что в конце 2014 года ИМГИГ выиграл крупный федеральный грант Министерства образования и науки, и лаборатория исполняла его практически своими силами.

— Это был проект разработки системы сейсмического мониторинга, который нельзя просто так взять и бросить, — вспоминает Андрей Степнов. — Многим один раз в жизни такое выпадает. Со стороны дирекции института, в том числе по этому проекту, были препятствия на каждом шагу, но мы его старались продолжать выполнять. К концу 2016 года надо было его закончить. Если бы его не было, наверное, мы все ушли бы раньше. Но нам надо было как-то продержаться, поэтому мы писали в разные инстанции. Никакой поддержки не получили. Проект делали по ночам, а днем нам трепали нервы.

В январе директор собрал всех сотрудников лаборатории и открытым текстом объявил — или вы переводитесь в другие подразделения сами, или мы вас увольняем. Есть диктофонная запись с этого собрания.

— Люди стали к нам подходить, спрашивать, как быть. Естественно, мы сказали — не нужно увольняться. А сами ушли на вольные хлеба — в малое инновационное предприятие "Геофизтех". А что делать, если нам выкрутили руки? Некоторые наши коллеги ушли с нами, — говорят ученые.

Продолжение не следует

Сахалин остался без сейсмологии, резюмируют ученые. Прервалась цепочка, по которой передавались знания. До Коновалова лабораторией руководил Алексей Иващенко, ранее это направление развивал Сергей Соловьев (директор института в 1971-1977 годах)... Сейчас фундаментальная наука поставлена на паузу. И это — в Сахалинской области, где подобные исследования имеют прикладное значение.

Ученые рассказывают о своем коллеге — Александре Гаврилове, тоже молодом специалисте. Перед уходом из ИМГИГ он подал три патентные заявки. Если человек подаст одну за всю жизнь — это уже хорошо, а тут сразу три. Но это не стало препятствием для увольнения.

— Причем, они его уволили, и тут приходит письмо о формальной доработке заявок. Нужна подпись Александра, а его уже нет в институте. От показателей работы института зависит его финансирование. Разве руководство не понимает, что оно само себе все портит? С другой стороны, Федеральному агентству научных организаций невыгодно закрывать институт, даже если он совсем безнадежный. Вот и сидят на государственном финансировании, — сыплют подробностями ученые. Им хочется рассказать обо всем, как и кандидату биологических наук Павлу Ктиторову.

История вторая. О том, как разделять и властвовать

В ИМГИГ молодой ученый Павел Ктиторов пришел работать в 2009 году, еще при прежнем директоре Борисе Левине. И уже тогда, говорит он, там творились странные вещи: на публике была игра в демократию, но очень многие вопросы решались кулуарно дирекцией института: замдиректорами, главным бухгалтером, представителем отдела кадров, ученым секретарем. Это не было никак оформлено уставом.

— Долгое время меня это никак не касалось, — рассказывает Павел. — В 2013 году в связи с отъездом Татьяны Побережной, заведующей лабораторией островных экологических проблем, я стал и.о. заведующего этой лабораторией, а потом — заведующим. Начало 2014 года было достаточно удачным. Тогда мы приступили к паре крупных проектов: написанию концепции сохранения биоразнообразия Сахалинской области и написанию тома Красной книги Сахалинской области "Животные". Я поучаствовал в международном конгрессе в Токио, а когда вернулся оттуда, выяснилось, что по указанию ученого секретаря и сотрудницы моей лаборатории Анны Копаниной мне ограничен доступ в одно из помещений лаборатории, где работает ее группа.

Это был один из кабинетов, где изучают анатомию и морфологию растений. Причин ограничения никто не объяснил. Как выяснилось позже, это было только начало иррациональных действий.

Сразу после конгресса Павел в рамках проекта "Эксон Нефтегаз Лимитед" отправился в Смирныховский район — показывать школьникам лицея №2, как кольцевать птиц. Накануне отъезда он отправил своим коллегам один из этапов написания концепции сохранения биоразнообразия Сахалинской области и попросил участников этого проекта доделать ответы на замечания рецензентов и т. п. Все это было сделано, но отчет почему-то не был подписан ученым секретарем. Еще один тревожный и непонятный момент. Пока Павел был в экспедиции, в его лабораторию была взята новая сотрудница. Его мнения как завлабораторией никто не спросил.

— Вскоре я пришел к выводу, что ученый секретарь Анна Копанина готовит отделение части лаборатории для оформления в свою группу. То есть у меня хотят забрать половину сотрудников. Я начал говорить на эту тему с Левиным, сказал — пока я заведую лабораторией, такие вещи не будут происходить. Левин в том числе начал прибегать к давлению. Я пригрозил публичным освещением ситуации, — вспоминает ученый.

Подключение прокуратуры, следкома и ФАНО

Самое интересное произошло в октябре 2014 года. Ктиторов несколько дней был на больничном, и в это время была собрана дирекция (неофициальная группа, управляющая институтом), где все-таки приняли решение об отделении группы анатомии и этиологии растений от лаборатории островных экологических проблем. От несогласных звучали мнения, что по действующему уставу директор не имеет права это делать, но Левин сказал, что это его решение и на этом точка. И только через два месяца был принят новый типовой устав института, по которому директор действительно имеет право единолично делать со структурой института практически все, что хочет.

Во всем этом участвовал нынешний директор ИМГИГ Леонид Богомолов. Тогда он был замдиректора. Когда Левин отсутствовал, он был и.о. директора. И именно он подписал указ о разделе имущества лаборатории. Таким образом, в институте появлялись два подразделения, в чем-то конкурирующие между собой. И руководитель свежеобразованного подразделения (Анна Копанина) занимала более высокий административный пост. Пользуясь этим положением, продолжает Ктиторов, она пыталась саботировать работу лаборатории. Это было очевидно.

Приказа о разделе лаборатории Ктиторов так и не увидел. Все случившееся заставило его обратиться в прокуратуру.

В начале 2015 года в ИМГИГ провели заседание ученого совета, где Ктиторова требовали снять его с руководства бюджетной экологической темой и передать руководство Анне Копаниной. Затем ученого как бы "забыли" включить в состав списка кандидатов в переизбираемый ученый совет, но в итоге все же сделали это. Все эти подножки мешали двигаться дальше, выматывали, мешали работать.

Тем временем прокуратура прислала ответ. В нем говорилось, что информация передана руководству РАН и в следственный комитет. Ктиторова несколько раз вызывали для дачи показаний. Окончательного ответа от следкома и прокуратуры он так и не получил. В следкоме посоветовали обратиться в ФАНО. Павел обратился. Летом 2015 года, пока он был в экспедиции на Чукотке, пришел ответ. Там было сказано, что Борис Левин в связи с достижением предельного возраста снимается с должности, и объявляются перевыборы директора.

— Анекдотичность ситуации была в том, что администрация института объявила, что выбранный недавно ученый совет не действует. А ФАНО требовало выдвижения кандидатур для выборов именно ученым советом. И администрация была вынуждена объяснять ФАНО, что ученый совет был, да весь вышел. Было сказано срочно вернуть ученый совет в прежнем составе, иначе кандидатов назначат сверху. Все это сделали, — вспоминает Павел Ктиторов.

Затишье перед бурей и рассуждения о причинах

Осенью администрация вела себя предельно тихо и корректно. Но при этом, продолжает ученый, велась активная агитация за преемника Левина — Леонида Богомолова.

— Не могу сказать, насколько честными были выборы, но знаю, что незадолго до них в институт была оформлена даже супруга Леонида Михайловича. Она замещала медсестру. И также были оформлены несколько уборщиц и сторожей, которые ранее не работали. И конечно, проблемой являлось то, что по новому положению ФАНО в голосовании за директора принимает участие весь коллектив, а не только научные сотрудники. В итоге Алексей Коновалов проиграл Богомолову два или три голоса. Учитывая возможные махинации, это как раз те голоса, которые сыграли решающую роль, — говорит орнитолог.

После выборов нападки на Ктиторова усилились, несмотря на озвученное еще до выборов решение о переходе на работу в другой институт. В итоге он ушел в Институт биологических проблем Севера в Магадане, где работает по сей день, будучи прикомандированным на Сахалине.

Некоторые работники ИМГИГ сейчас тоже рассматривают вариант ухода. Речь идет не только о молодых ученых. По словам тех, кто уже уволился, нападкам подвергаются те, кто не голосовал за Богомолова. Просто людям старшего возраста тяжело бросить работу, и они терпят, уходят чаще молодые.

— На обсуждении кандидатур директоров я достаточно откровенно изложил все, что думаю о Леониде Михайловиче. Это человек, неспособный к созидательной деятельности, у него абсолютно отсутствуют базовые морально-волевые качества для управления чем-либо. Самое печальное, что он будет использоваться как некая властная декорация, а из-за его спины институтом будут управлять совсем другие люди, которые начали этим заниматься еще при Левине, — говорит Павел Ктиторов.

На вопрос, почему в крупном научном учреждении творится такое безобразие, ученый отвечает — вся беда в изначально раздутом административном аппарате, который вырос на благодатной почве госфинансирования и свободных денег от реализации проектов. К этому стоит прибавить личные мотивы (кто-то на кого-то обиделся) и карьерные устремления. Анна Копанина сейчас является заместителем директора по научной работе ИМГИГ. Вероятно, в истории с разделением лаборатории она просто хотела обезопасить себя, став не только научным секретарем, но и заведующей лабораторией. Было понятно, что Левин в возрасте, его скоро снимут, и ее судьба могла стать неопределенной, не предприми она каких-то действий. Все это — заключения собеседника ИА Sakh.com, сделанные на основе наблюдений и сопоставления фактов.

— Когда кто-то когда-то будет решать все эти проблемы, нужно понимать, что простая смена директора ничего не даст. Требуется существенная замена администрации института, — считают ученые.

Угрозы вместо комментария и "квартирный вопрос"

В адрес руководства ИМГИГ и в частности Леонида Богомолова звучат серьезные обвинения. Sakh.com попытался дать слово второй стороне конфликта и после безуспешных попыток договориться о комментарии по телефону направил официальный запрос. В нем тезисно были описаны все проблемы, о которых хотелось бы поговорить. Однако вместо ответа мы получили угрозу судебным разбирательством за распространение клеветнической информации. Богомолов сообщил, что готов предоставить информацию только о научно-исследовательской деятельности и о "молодежной политике института последних лет".

Таким образом, истории, рассказанные Коноваловым, Степновым и Ктиторовым, остаются без комментария, и читатель сам должен решить, верить им или нет. Но если сразу несколько ученых говорят об одном и том же, по крайней мере, есть повод задуматься.

В числе вопросов, которые Леонид Богомолов оставил без ответа, есть и вопрос про квартиры, занимаемые представителями администрации института в здании бывшего детского сада, расположенного на территории ИМГИГ. Это здание было оформлено как общежитие, затем там стали выдаваться квартиры. Еще при Борисе Левине город хотел забрать у института это здание для своих целей, но ситуация была представлена так, что это жилье для молодых ученых и забирать его нельзя. По факту же, говорят экс-сотрудники института, молодые ученые занимают совсем небольшую часть помещений. В основном здесь живут сотрудники администрации. Прояснить эту ситуацию — а практика показывает, что часто вторая сторона может противопоставить логичный ответ претензиям и обвинениям, — у директора ИМГИГ тоже желания не возникло.

Вместо P.S.

Для тех, у кого еще есть терпение, расскажем одну короткую историю, которая демонстрирует, что в сахалинской академической науке, увы, есть место подковерным интригам, и что они — не частность, а система.

Павел Ктиторов вспоминает, как в ИМГИГ пришел работать достаточно прогрессивный ученый Роман Шамин из Москвы. Борис Левин прочил его в будущие директора. Именно при Шамине начались первые попытки реорганизации лабораторий, в том числе попытки снять неудобных заведующих лабораториями. Тогда Павла это еще не касалось напрямую, но на заседании учебного совета он проголосовал против предлагавшихся изменений.

— Мне показалось, что это не похоже на инициативу Шамина. Я с ним общался и не мог представить, что он это инициирует. И он признал — да, это было указание Левина. Но надо сказать, что к 2013 году Левин редко высказывал собственные инициативы. Это подтверждают многие коллеги, с которыми я говорил на эту тему. Значит, это была инициатива кого-то из его окружения. Предложение насчет лабораторий настроило против Шамина значительную часть коллектива, хотя и не большинство. Впоследствии из-за этих дрязг он провел голосование, на котором поставил вопрос о доверии себе, и большинство выразило ему доверие, что еще больше разозлило Левина, и он немедленно после голосования сказал Шамину писать заявление об уходе. Я тогда был в шоке и пытался сгладить конфликты между достойными людьми. Когда Шамин разобрался, что административная часть играет важную роль в управлении институтом, он попытался ограничить их права и свободы и после этого отношение Левина к нему изменилось. Определенные люди висели у Левина на ухе и нашептывали, что нужно что-то делать. В итоге Шамин ушел из института, — рассказывает Павел Ктиторов.

Он уверен, что если бы коллектив проявил большую солидарность и более четко выражал бы свою позицию в спорных моментах, ситуация в ИМГИГе была бы другой.

Новости по теме:
Подписаться на новости

Обсуждение на forum.sakh.com

анонимный  22:55 26 апреля 2017
Печально, жена работает в научной сфере вечерами жалуется рассказывает про все что происходит , плачет бывает , не хочет находиться среди этой фальши не устремляющийся к научным видиниям ( отрадно правда что за истоки переживает ) читая ниже понял что мало вас таких как жена да как вы, понимаю никто вас не поддержит пока сами не пробьетесь , что сложно в нашем времени.
анонимная  21:57 26 апреля 2017
Коли слово не понравилось (хотя оно наиболее точно отражает происходящее), напишу иначе. Науку методично убивают. ИМГиГ, СахНИРО, краеведческий музей... Горько.
анонимная  06:31 26 апреля 2017
Навеяло этой статьей. Ребята, действуйие как Михаил Кудряшов! Ну почему за бугром всегда легче работать и учиться интересно? Ну не завидуют, так сильно, не душат там людей, молодежь так, как у нас иногда. Признают таких людей, дают возмодности. Лишь бы мозги работали. Все для людей и общества. За бугром ему дали 1,5 мл. евро на открытие соственной лаборатории! Ну почему там признают, а мы душим? Такие истории и люди вдоновляют людей в других странах. Неужели нам такие не нужны. "Расскажи о преимуществах твоей профессии, почему тебе нравится быть ученым? В моей профессии много всего, что я люблю. Самое главное, что из меня никто не извлекает профит. Конечно, я помогаю своим боссам, но нет человека, который сидит надо мною и говорит: «Ты три часа не доработал и принес мне убыток в 260 евро». Получается, что я работаю в основном не за деньги.
Работа техническая, но ты всегда можешь что-то изменить, особенно если у тебя хорошие отношения с боссом и с собственной головой." Вот она мотивация, любовь к работе, потенциалище! http://francis-journal.ru/geroi/germaniy...de_uchenomu_luchshe/
анонимный  12:42 25 апреля 2017
Запоздало как-то. После всех жалоб и проверок.
Да и сократили только одного научника, остальные сокращенные - вспомогательный персонал.
анонимная  09:46 25 апреля 2017
Журналисты сахкома молодцы. Поднимаете острые темы, пытаетесь спасти то лучшее что еще осталось -только вы поймите, что сейчас нужны рабы, крепостные, вассалы- не знаю как назвать. Только не думающие и талантливые люди. Таков вектор развития нашей области к сожалению. И уже давно это начало происходит, а сейчас уже логически продолжается по инерции. Заместитель министра одного из министерств дословно сказала следующее: "Если развалится (одна из сфер которую курирует это министерство) мне же лучше - меньше бумаг и меньше работы". Причем этот человек - коренной житель.
Читать 204 комментария на forum.sakh.com