Участники дела Хорошавина усомнились во вменяемости Горбачева

В Южно-Сахалинском городском суде продолжается мультимедийный допрос Вячеслава Горбачева — бывшего главы секретариата губернатора Александра Хорошавина, который теперь выступает в роли одного из ключевых свидетелей в деле о взятках в правительстве области. Необычный колорит допросу придает тот факт, что Горбачев, находясь в Москве, комментирует материалы оперативного наблюдения, полученные сотрудниками ФСБ в кабинете экс-губернатора, и вспоминает обо всех обстоятельствах той или иной записи. При этом, настаивают защита и обвиняемые, показания самого Горбачева, его комментарии по поводу записей и словесная "реконструкция" событий в кабинете Хорошавина — это три больших разницы. Кроме того, непонятно, с какой стати бывший глава секретариата вдруг стал экспертом-лингвистом. Однако суд и представители прокуратуры никаких проблем в такой конфигурации доказательств по делу не усмотрели.

Заседание объявлено продолженным и сразу же прервалось на 5 минут — в Москве забыли включить камеру.

Заседание продолжено — видео не налажено, но Икрамову позволили заявить ходатайство. Он просит провести судебно-психиатрическую экспертизу Вячеслава Горбачева. Некоторые его заявления вызывают у обвиняемых и защиты сомнения. В частности, указывает Икрамов, он сомневается в его вменяемости из-за "сейфа губернатора" в правительстве. Этот сейф, вспоминает он, служил своеобразной тумбочкой в проходной комнате, куда заглядывали все, сейф, по его словам, был открыт, там хранились сигареты и пепельницы. В связи с этим едва ли кто-то стал бы хранить там какие-либо деньги.

— Да, давайте проведем. Тяжело понять, когда по телевизору выступают, — подключается Хорошавин. — Мне, например, провели. Ничего страшного не случилось.

Представитель гособвинения Евстафьев возражает — никаких оснований сомневаться во вменяемости Горбачева нет.

Суд поддерживает прокурора — оценить достоверность его показаний стороны смогут в ходе прений сторон.

Тем не менее, связь с Москвой не налажена — по последним данным, Горбачев не явился в Щербинский суд.

Заседание продолжено — Горбачев в зале суда в Москве. Вместе с ним в столице находится адвокат, супруга и адвокат Ольга Артюхова, а также слушатель.

Прокуратура продолжает допрос — обвинение просит диск №27 и том дела №35.

Открывается файл от 13 января 2015 года. На нем запись с сильными помехами, слышен диалог двух мужских голосов — речь идет об ответственности, реализации неких идей и проектов и каком-то форуме, который "не является политическим". Видимо, это фрагмент радио- или телепередачи. Затем начинается разговор, по всей видимости, Горбачева и Хорошавина: обсуждается поездка в Москву, от которой якобы губернатор отказывается. Фигурирует фамилия Карепкина.

Горбачев признается, что узнает голоса свои и губернатора, особенно в финале, когда Горбачев интересуется, может ли зайти в кабинет Шередекин. Евстафьев интересуется, что значит фраза губернатора "кхм-гхм, передайте Карепкину 4". Горбачев уверен, что речь идет о деньгах в сумме 4 миллионов — якобы периодически Хорошавин требовал передавать заму подобные "транши".

Следующая запись — снова голоса Горбачева и Хорошавина. Идет обсуждение неких федеральных СМИ, которые должны быть по поручению администрации президента. Куда едет делегация, непонятно. Горбачев просит рассказать о планах работы, чтобы дать поручения. Обсуждают некую поездку в Невельск, а потом Горбачев говорит, что встречался с Залпиным и что-то ему озвучил. После этого на записи усиливаются помехи, губернатор говорит только "угу", фигурируют 6 (или 8)% и фамилия Икрамова. Обсуждаются налоги, строительство дорог, февраль и январь.

Горбачев узнает свой голос и голос губернатора, а также телевизор. Прокурор зачитывает материалы расшифровки прослушки — многочисленные "угу", 56,8%, фамилии Залпина и Икрамова. Даже сам Горбачев не берется судить, о чем шла речь, — нет ни объектов, ни цифр. Даже строчка "встречался с от Залпина" — заставляет лишь предположить, что глава секретариата встречался с замом Залпина. Следующий фрагмент, еще более невнятный и дерганный, в котором фигурируют месяца и намеки на суммы, Горбачев определяет как "сверку" хвостов "должников".

На этом изучение аудиоматериалов завершено. Прокурор заявляет ходатайство — Горбачев на прошлом заседании допустил противоречия по отношению к материалам следствия. Речь шла о рублевом эквиваленте некой суммы. Прокурор считает это существенным расхождением и просит огласить часть очной ставки Хорошавина и Горбачева, которая была 15 июня 2015 года.

Суд заслушивает мнение защиты — Игорь Янчук считает это преждевременным, Юрий Сюзюмов еще раз напоминает, что Горбачев вынужден будет подтвердить все требования обвинения, иначе с ним будет расторгнуто соглашение, его поддерживает Евгений Балабас. Если есть вопросы — надо выяснять их в зале суда. С защитниками соглашаются и обвиняемые — Хорошавин даже добавил, что Горбачев прекрасно помнит очную ставку и сам на нее ссылался.

Из Москвы выступает Ольга Артюхова, которая ссылается на решения конституционного суда, в котором говорится о недопустимости оглашений протоколов допроса лиц, заключивших соглашение со следствием. Тем не менее ходатайство удовлетворено, начинается оглашение материалов очной ставки.

Прокурор оглашает материалы: Горбачев вспоминает события 24 февраля 2015 года, накануне Красноярского форума. Хорошавин требует у Горбачева денег для делегации, а Горбачев замечает, "что эти деньги незаконны и он не хочет ничего иметь общего с ними". Хорошавин обещает разобраться с этим вопросом после возвращения из Красноярска. После возвращения, 2 марта, Хорошавин поручает Горбачеву забрать деньги из курительного кабинета — тот кладет деньги в сумку (в нее влезает 66 миллионов, еще 14 миллионов и валюта на 500 тысяч остается в сейфе). Все это Горбачев через Усачева передает губернатору.

Ночью того же дня Горбачеву позвонил Усачев и попросил его выйти на улицу — был разговор. По словам Усачева, ему позвонил Икрамов — в правительстве должны были состояться обыски и надо было "зачистить" сейф и забрать некие бумаги. Горбачев с Усачевым забирают деньги и документы, кладут их в автомобиль, где утром их найдут сотрудники СК.

— Все так? — интересуется прокурор.

— Да, — подтверждает Горбачев. — Более свежие показания (на очной ставке) соответствуют действительности.

При этом Горбачев добавляет, что никаких личных денежных средств в сейфе не хранил — все это были деньги Хорошавина. Противоречия в показаниях, рассказывает он, возникло под влиянием сюжетов по телевизору — именно там он услышал сумму в 100 и вообще сумму, изъятую дома у губернатора.

Еще одно ходатайство заявляет прокурор — он просит озвучить материалы допроса Горбачева в апреле 2015 года. Прокурор уверен, что есть противоречия в суммах и сроках.

— Это не суд, это военный трибунал. Дело рассматривается с явным обвинительным уклоном, — возражает Сюзюмов.

— Это какой-то абсурд. Мы сперва озвучиваем показания, чтобы Горбачев не дай бог не сбился, а потом просим его подтвердить, — подхватывает Хорошавин.

— Предлагаю уже огласить обвинительный приговор и завершить это мероприятие, — устало замечает Икрамов.

Суд удовлетворяет ходатайство обвинения. Оглашается протокол допроса от 7 апреля 2015 года, 18 том, 24-29 листы дела.

Горбачев вспоминает, как в окружение Хорошавина пришел Икрамов — якобы сперва он занимался исключительно развитием спорта, а потом начал заниматься распределением земель и подрядов, работой с предприятиями. Со всех предприятий, рассказывает Горбачев, действовала система откатов, руководители боялись отказать и пожаловаться. Полученные деньги, замечает Горбачев, Хорошавин просил выдавать ему перед командировками или зачислял на карточки, а также в конвертах передавал матери в Хабаровск, покупал билеты для сына Никиты, цветы жене, деньги также шли на расходы водителя Журбина и оплату поездок Карепкина.

Горбачев вспоминает о том самом форуме в Красноярске, о том, как там развлекались представители правительства и бизнеса. В показаниях фигурирует баня, проститутки, одной из которых Хорошавин купил автомобиль, три шубы, привезенные специально с Сахалина, многочисленные траты и даже номер "777", который губернатор, видимо, организовал для девушки с новой машиной.

— Подтверждаете показания? В ваших показаниях идет речь о растрате денежных средств губернатором Хорошавиным.

— Подтверждаю. Что касается того, что с того сейфа эти деньги были... Усачев в ходе очной ставки со мной предъявлял корешки, — рассказывает Горбачев.

Его прерывает защита — по мнению адвокатов, Усачев тут вообще ни при чем. Прокурор перефразировал вопрос:

— Откуда вы брали деньги?

— Я брал их из сейфа и передавал Усачеву, за что и несу ответственность, — продолжает Горбачев.

Объявлен пятиминутный перерыв.

Заседание продолжено. Гособвинение завершило допрос Горбачева и предъявление материалов "прослушки". К допросу приступает защита.

Допрос начинает Ольга Артюхова: она интересуется досудебными соглашениями Горбачева (известное ей заключено в мае). Были ли другие? Это важно в связи с тем, что Горбачев давал показания в статусе подозреваемого. Суд снимает вопрос.

Артюхова интересуется, была ли в отношении Горбачева мера пресечения кроме обязательства о явке.

Вопрос снимается.

Артюхова интересуется, когда Горбачев решает вступить в организованную Хорошавиным преступную группу с целью личной выгоды? Ее интересует только время, понимание которого крайне важно для выстраивания линии защиты. Тем не менее представитель Горбачева протестует против вопроса, но адвокат Артюхова настаивает на важности вопроса. Ее поддерживает Юрий Сюзюмов — вопрос о времени и месте совершения преступления (вступление в группу) очень важен, он является ключевым. Защитник Горбачева настаивает, что его доверитель в данном деле проходит как свидетель, а не обвиняемый или подозреваемый.

— Что тогда его фамилия делает в обвинительном заключении? — вопрошает Артюхова.

Суд решает не снимать вопрос.

Горбачев вспоминает, что в феврале 2007 года Хорошавин в статусе мэра Охи прибыл в кабинет будущего главы секретариата в "Роснефти". Экс-губернатор в случае своего назначения на должность хотел видеть его у себя в команде. Горбачев согласился, но с условием, что не будет заниматься никакими бюджетными вопросами. Позднее Горбачев возглавил секретариат, но никакого договора о совместном получении взяток, уверен свидетель, не было.

Горбачев этой даты не помнит. Хорошавин добавляет, что в феврале 2007 года не мог никого звать в аппарат.

Артюхова интересуется, признает ли Горбачев себя виновным в получении взяток или посредничестве во взяточничестве. Вопрос снят. Затем защитница Хорошавина интересуется, подтверждает ли он подозрения. Вопрос снят. После этого она спрашивает, был ли у него умысел на получение денежных средств по пяти эпизодам. Все эти факты прописаны в обвинительном заключении, уверена Артюхова. С ней спорит представитель Горбачева, который считает, что этот вопрос выходит за рамки дела.

— Горбачев указан как член организованной группы, там стоит его фамилия. Поэтому просим его ответить на эти вопросы, — продолжает Артюхова.

Суд снимает вопрос — подозрения и обвинения в отношении Горбачева в этом деле не рассматриваются.

Артюхова эмоционально доказывает важность вопроса, судья делает ей замечания.

— Не надо задавать такие вопросы — в чем признает себя виновным. Выясняем фактические обстоятельства дела, — замечает Елена Поликина.

Артюхова задает еще несколько вопросов — объединялся ли в преступную группу, получал ли деньги. На все вопросы представитель Горбачева протестует.

Артюхова продолжает допрос: из какой заинтересованности Горбачев получал деньги от Залпина? Горбачев замечает, что выполнял указания губернатора и не проявлял никакой самодеятельности.

— Получали ли вы незаконные денежные средства?

— После передачи руководителем предприятий денежных средств в качестве взятки для губернатора я эти денежные средства переносил в сейф и по просьбе губернатора отдавал их губернатору, — рассказывает Горбачев.

Но защита ответом не удовлетворена — напрямую о судьбе денег Горбачев не говорит.

— Ответ простой — да (получал) или нет (не получал), — подключается защитник Балабас. — Прошу суд обратить внимание, что Горбачев увиливает от ответа.

Горбачев (несмотря на проблемы со связью) дает понять, что не желает отвечать на вопрос. Игорь Янчук выступает с заявлением, что суд выступает еще одним защитником Горбачева.

— Получается, что мы должны проглотить то, что он сказал? На вопрос о взятках можно говорить, что погода на Сахалине хорошая? — спросил Хорошавин.

— Никогда ни одного рубля денег от губернатора я не получал, никогда из этого сейфа денег я не получал, — сказал Горбачев.

Артюхова интересуется, откуда тогда у Горбачева четыре квартиры в Москве и в Арабских Эмиратах. Вопрос снят. Арестовывалось ли имущество у Горбачева? Вопрос снят.

— Вы Залпина склоняли к даче взяток?

— Все разговоры я вел по поручению губернатора. Ни к каким взяткам не склонял, — отвечает Горбачев.

— Сухоребрика? Томшина? Альперовича? — тремя вопросами "расстреливает" защитница свидетеля.

— Только по распоряжению губернатора, — в разных вариациях отвечает Горбачев.

Продолжается допрос. "Кому принадлежали деньги?" "Хорошавину", "А в обвинительном заключении значится — преступной группе"...

Артюхова продолжает цитировать обвинительное заключение: "Каким образом выявляли лиц, заинтересованных в покровительстве должностных лиц?"

— Это нарушение Конституции! Мы продолжаем выяснять вопрос виновности моего доверителя, — протестует представитель Горбачева.

Выступают Юрий Сюзюмов и Игорь Янчук — они замечают, что вопрос виновности их подзащитных и вообще весь ход процесса тесно переплетены с личностью Горбачева и связанными с ним обстоятельствами.

— Мне предлагали досудебное соглашение, думаю, и коллегам тоже. Там первым пунктом идет признание вины (то есть Горбачев уже априори виновен). Так что то, что делает представитель Горбачева — это просто оскорбление суда, — добавляет Хорошавин.

Артюхова эмоционально доказывает важность заданных вопросов для дела. Если Горбачев — не часть преступной группы, тогда все принимает совершенно иной оборот. Но пускай он об этом тогда прямо скажет.

— Является ли Горбачев членом преступной группы? — спрашивает Артюхова.

— Прошу снять вопрос, — говорит представитель Горбачева. Вопрос снят.

— Горбачев, обеспечивали ли вы учет денежных средств?

— Я уже давал показания по этому поводу.

— Каким образом Горбачев обеспечивал поступление денег и их хранение?

— Я уже давал ответы в ходе рассмотрения эпизодов.

— Сохранение обеспечивали сотрудники милиции — они дежурили в здании правительства, я с сейфом в кармане не ходил. Учет денежных средств осуществлял губернатор, — рассказывает Горбачев.

Артюхова просит вспомнить, каким образом выглядел сейф? Он, рассказывает свидетель, был кодовым, японским, высотой приблизительно в 50 сантиметров.

Начинается допрос защиты по эпизоду Залпина: получали ли деньги совместно с губернатором? Нет, никаких денег я не получал. Проводили ли переговоры с Залпиным? Я давал ответ уже по этому вопросу. Вы в своем служебном кабинете встречались с Залпиным в 2011 году? Я уже отвечал подробно. Вы доводили до сведения Залпина, что он платит за общее покровительство? Да или нет?

— Отвечайте на вопрос, — говорит Елена Поликина.

— Отвечать? — интересуется Горбачев. И рассказывает, что по поручению губернатора говорил, что у его компании будут проблемы.

Артюхова пытается выяснить, чем конкретно угрожали Залпину. Горбачев замечает, что уже отвечал. Не выдерживает Хорошавин: он не отвечал, а если отвечал, так давайте поднимем протокол. Оснований для обращения к протоколу суд не усматривает.

Долгое выяснение, периодически прерываемое протестами адвоката Горбачева и фразой "Снять вопрос" от Елены Поликиной, продолжается: вел ли целенаправленный учет Горбачев (не вел, все по поручениям губернатора "Сколько у нас там денег?"), состоял ли в преступной группе, как соисполнитель имел ли постоянную связь с другими обвиняемыми, признает себя виновным, получал ли деньги лично?

— Горбачев был такой фигурой, что от него только зависело, попадет ли человек в расписание Хорошавина. Никаких преференций не обещал, все это зачастую делал губернатор, — рассказывает Горбачев.

Вспоминают допрос Залпина — тот утверждал, что платил Горбачеву, и именно глава секретариата требовал с него деньги. Сам Горбачев якобы ничего Залпину не мог обещать. Противоречие.

— Я не присутствовал на допросе Залпина и не могу комментировать его слова, — рассказывает Горбачев. Инициатива в деле встреч, а также все угрозы и требования исходили от Хорошавина.

Переходят к эпизоду Сухоребрика — в целом тон дискуссии и характер вопросов остается без изменений. Получал ли, для кого? От Сухоребрика не получал "ни доллара", все, что получал от Колесника, предназначалось губернатору.

— Я встречался с Сухоребриком не одну сотню раз. Но что касается денег, я с ним встречался и выполнял и поручения губернатора.

— Вы обеспечивали получение взятки?

— Нет.

— Отвечать, уважаемый суд? — начинает ответ на каждый вопрос Горбачев.

В данном случае Артюхову интересует, доводил ли он информацию об общем покровительстве. На это обращает внимание даже Юрий Сюзюмов — непонятные паузы перед каждым ответом кажутся ему странными.

— Отвечать.

— Доводил.

— В чем именно оно выражалось?

Горбачев объясняет, что от губернатора, например, зависело выделение Сухоребрику земли под жилой комплекс. Выступает Хорошавин — землю предприниматель получил, "когда его (губернатора) и близко не было". Все вопросы по строительству решали городские власти, а если Горбачев не в курсе обстоятельств, пускай лучше так и говорит.

Объявлен 10-минутный перерыв.

Заседание продолжено. Выступает Евгений Балабас. Он просит дать защите оставшееся время заседания (40 минут) для обсуждения линии защиты, порядка допроса, эпизодов. Он уверен, что это позволит более качественно провести допрос.

Защитника поддерживают Игорь Янчук и Юрий Сюзюмов (который еще раз напомнил о нарушении прав его подзащитного), а также трио обвиняемых, находящихся под стражей. Не возражает и обвинение.

Суд соглашается с ходатайством частично — обсудить допрос в зале суда можно, но ВКС с Москвой будет отключена.

Суд объявляет перерыв до завтра.