16+

В сахалинском Чехов-центре показали премьеру "Старшего сына"

Культура, Южно-Сахалинск

Исполняя задуманное — представить призыв-2018 в труппу Чехов-центра, его худрук Александр Агеев, недолго мучаясь, переложил решение задачи на самих артистов. Дал десять дней и команду "Поиск!". Самые заинтересованные лица перелопатили ворох драматургии для себя, любимых, в широком диапазоне — от Макдонаха до Пулинович и Данилова. В итоге остановились на классичнейшей классике — "Старшем сыне" Александра Вампилова, приятно удивив худрука хорошим вкусом.

В отличие от не так давно виденного в Чехов-центре "Старшего сына" из Хабаровского ТЮЗа в жанре рок-н-ролла, премьеру играют в малом зале. Главный художник Кирилл Пискунов сочинил пространство вне быта — белая дверь в черной кирпичной стене ("черный цвет стройнит талант", — пошутил Александр Агеев) да скамейка. Авторы превратили зал в квартиру Сарафановых, а зрителей — в соседей, как в одесском дворике на Молдаванке, в два этажа, где все про всех знают и судят. И Сильва бросает пиджак даме в первом ряду — подержите, пожалуйста. Подчеркивая сопричастность к ситуации, авторы "въезжают" публику в спектакль незаметно. Зрители еще рассаживаются и болтают, а троица — парень и девицы, подцепленные на дискотеке, — хихикает на скамейке, а четвертый устроился у микрофона, и песни про весну и дом перемежаются трелями последнего звонка.

Постановщик не по летам старомодно обошелся без кунштюков, ни видео, ни мата и никто не "насилует" в высокохудожественных целях детей (Васенька, преследующий своим гормональным взрывом старушку Макарскую, не в счет). Давай поговорим, а? Ведь пока не случилось нашествия чужих, у Сарафановых с этим плохо получалось. Квартира — черна, и все рвутся из нее вон, свет выключен, но по счетам приходится платить. И хотя папа — музыкант, в семействе проблемы со слухом, все предпочитают от отчаяния общаться криками и пощечинами. Но Васенька с Ниной все же близкие души, общую группу крови подчеркивают красные рубашки в клеточку. Постоянные разборки, кто кому больше надоел, паузы, нежнейшие лирические песни от главного "переменщика" перестройки, образующие каркас спектакля, — все эти любовные кружева требуют непривычно напряженной работы души и ума, так что временами медитативность хода убаюкивает. Однако педагогическая мегапоэма вылупляется из вдохновенной шутки двух артистичных балбесов "так есть хочется, что переночевать негде", и этот факт переводит зрелище на рельсы лирической комедии "Чип и Дейл спешат на помощь".

Не будем скрывать, что тон на арене задают два веселых гуся, "утром рано, два Романа" — основательный, кряжистый Бусыгин (Болтаев) и словно подбитый ветерком странствий Сильва (Мамонтов), оба поначалу на один манер. Это потом они расходятся по разным берегам, когда Бусыгин начинает зачем-то "загружаться" чужими проблемами, чем Сильва откровенно томится. И зачем ему эта канитель с неудачниками? По ощущению своего сиротства или, скорее всего, по праву более сильного и морально устойчивого — "мы в ответе за тех, кого приручили", хотя и по дурости. Бусыгин, конечно, не такой феерический человек-праздник, как Сильва. Роман Мамонтов, весь спектакль делающий три вещи (замечательно поет, шмыгает носом и раздает карамельки), очень убедителен в роли гедониста Сильвы. Человек действия, он призван украшать жизнь здоровым авантюризмом, и точка. И вообще, скоро весна, улыбается этот парень с гитарой, — прямо сразу после Нового года.

За свою "карамельку" — роковую секретаршу суда Макарскую (Анна Дрозд) — цепляется жутко одинокий Васенька (Никита Скавыш), все время пребывающий в лихорадочной истерике. Вампиловский рецепт мужского успеха не теряет актуальности: хочешь покорить женщину — подожги ей квартиру. Судя по реакции Макарской, она ценит небанальные ходы из серии "люби женщину, как душу, тряси ее, как грушу", и у Васеньки появляются шансы. Сергей Сергеев играет свою небольшую роль с достоверностью, так, что понятно, отчего военных зовут "сапогами", а Нина (Алла Кохан) меняет правильного зануду с погонами на несерьезного жулика Бусыгина. Миниатюрная Нина — единственная с трезвой головой на большой прогулке психов, бросается в замужество, как в прорубь, чтобы не отвечать за всех Сарафановых, ну, устала девушка коней на скаку останавливать. В этом спектакле сошелся актерский потенциал разного опыта: Виктору Черноскутову достаточно крошки-эпизода, чтобы идеально вписаться в общую конструкцию. Хватит блистательной интонации, с какой его жаждущий общения сосед-алкоголик произнесет "теща" и "старый козел". Учитесь, молодежь, и почаще бы видеть такого тонкого артиста на сцене.

Какое время на дворе, неважно, машет рукой режиссер, главное — будем говорить о вечном. Но как ни аргументируй постановщик из поколения 30-летних, более древний зритель будет машинально считывать действо с личным опытом, исходя из него достоверность некоторых ситуаций будет вступать в спор с логикой. Какое там переночевать в подъезде, если они сегодня все на замке? Отчего даже у девиц хватает тяму не тащить полузнакомых гостей в дом, а у папы (Артур Левченко), вполне дееспособного вида, прекраснодушия — полвагона, инстинкт самосохранения отказывает, и его разводят, как последнего музыканта, как старушке пылесос Кирби, впаривают дивную историю. И почему весь спектакль продавливается мораль, что якобы эгоисты-дети должны папу опекать, не бросать, жертвуя своими личными историями, словно папа безногий инвалид, брошенный в лесу. Тогда как папа с барственной внешностью немелкого чиновника силится произвести впечатление не от мира сего, будучи погружен — тоже якобы — в творческое горение (на самом деле на арене не кларнет и оратория "Все люди братья", а гитара и "Весна" Виктора Цоя). Ничто не напоминает? Сентенции профессора Серебрякова в "Дяде Ване". И почему он гордится тем, что их вырастил? Еще бы гордился тем, что их родил. Ведь особой дружбы между поколениями Сарафановых нет, все они выросли горькими сиротами, и папа в первых рядах. Вообще, по большому счету разыгрывается история не о жертвенной отцовской любви, а о манипулировании детьми.

А на самом деле дети у Сарафанова вполне хорошие. Но спектакль вышел не про реальную жизнь, но букетом сильнейших сентиментальных мечтаний о том, какой эта жизнь должна быть когда-нибудь, если повезет. Его можно считать и данью нашим родителям, их "прекрасному далеко" — чем глубже в даль, тем безынтернетнее, зато коммуникабельнее и человечнее. Закрывая дверь за прошлым, оставлять бы там бездомность и душевный раздрай, забирать бы с собой свет, неспешные разговоры тет-а-тет на кухне о том, как живешь, теплый голос поющего человека, прекрасную музыку до слез…

Всегда жаль, что приходится писать о премьерах впопыхах, а не после второго-третьего спектакля, ведь вести с театрального поля проходят по разряду новостей, как и пожары-скандалы. Но зритель может позволить себе роскошь прийти не раз, чтобы оценить красоту игры и громокипящую энергию молодых актеров. Спектакль будет набирать силу, слой заложенной в нем нежности еще тонок, но он подрастет, иначе не может быть.

А вампиловскую фразу о Нине "она… скоро уедет на Сахалин" некоторые зрители посчитали притянутой за уши по случаю — вот "преимущество" нечитающего поколения. Уже приехала, к нашей удаче, и не одна. Новички появляются в труппе Чехов-центра ежегодно, но так много и сразу — впервые, и Александр Агеев "настроил" самого Вампилова, чтобы показать их крупным планом:

— Малую сцену люблю откровенно, в ней все грехи — актерские, режиссерские — видны сразу. У нас была задача — открыть молодых актеров по максимуму, ничем не прикрывать. Они все представляют разные театральные школы, разница между ними космическая. Для троих из шести (Болтаев, Сергеев, Скавыш) это дебют. И когда они сошлись вместе, я в ужасе думал: что я буду с этим делать? Ведь театр — это вопрос доверия. Процесс был долгий, сложный, но надеюсь, что пазл сложился. Адреналина хватило всем — и им, и мне.

"Старший сын" предваряет "Территорию" — фестиваль современного искусства, претендовать на место в котором имеет моральное право, не по форме, так по содержанию. Новые лица Чехов-центра неприлично молоды и увлечены, идут по "целине" с азартом и подзабытым компанейским духом. Глядишь, и появится при театре студия, в которой можно делать "то, чего не может быть". Премьера тянется два с лишком часа, заканчивается затемно. Подходишь к подъезду — "дом стоит, свет горит". Хорошо.

Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

калиточка 02:18 4 декабря 2018
С премьерой! Такой сердеШный получился спектакль про ребят с нашего двора.Очень нравятся спектакли на малой сцене- видишь как артист проживает роль. С фильмом ни разу не сравнила.Спектакль по жанру комедия, но режиссер не делает из артистов клоунов-эмоции живые. Жизнь на сцене- каждый найдёт что то только для него.Барышня делилась с подругой:"Круто! Сто лет так близко гитару не слышала"."Древний" зритель будет сопереживать отцу. Как то бережно режиссер относится к этому персонажу-кому то захочется обнять своего отца за плечи и просто поговорить. Влюблённый Васенька не смешон,а сцена где он впервые коснулся щиколотки своей возлюбленной во сто крат эротичней демонстрации нижнего белья в "Грозе". И так хорошо всё закончилось благодаря мудрости старших детей!Спасибо, господа-товарищи АКТЁРЫ! Вы наши! БраВо!
Читать все обсуждение