16+

В областном художественном музее открылась выставка Юрия Метельского "У каждого свой остров…"

Культура, Южно-Сахалинск

В сезон летне-отпускного затишья областной художественный музей нашел способ украсить себе и посетителям жизнь ретроспективой живописи и графики Метельского. Притом что художник, которого отличает невероятная энергия, нередко взрывает культурное пространство своими проектами, оказалось, что музей — главная и традиционно самая престижная выставочная площадка — впервые решился перелистать его творчество. И сделал это, как всегда, обстоятельно.

Охватив более чем сорок лет творчества, выставка наглядно дает представление об эволюции художника, как менялись его предпочтения в цвете и тематике, куда забрасывали судьба, движение во времени и пространстве. Путешествия — хлеб художника. Автор собирал свою богатую дань на Чукотке, Курилах, в Сочи, Японии, Баварии и главным образом на Сахалине, используя в своем инструментарии акварель, гуашь, акрил, тушь, цветные мелки, монотипию. А тянется "линия Метельского" на выставке со студенческого 1978 года до наших дней. Справедливости ради отметим, что Метельский всегда облегчает работу организаторам, дополняя выставку множеством еще пахнущих красками новинок прямо из мастерской. Но на этой выставке в ранг открытия можно возвести и встречу с произведениями из прошлого.

Так, в 1990-х по следам экспедиции в бухту Провидения у него родилась серия "По Чукотке". Для обозначения ее тяжелой, монументальной мощи в его палитре возобладали темные, черно-коричневые тона, что и без слов видно, как сахалинцу было неуютно и зябко поздней осенью в крае вечной мерзлоты. Но дальше становится веселее, в листах откровенно прибавляется света и цветового буйства, как будто с возрастом выключается мизантропия по поводу несовершенства мира и усиливается понимание: я создаю новую реальность.

Начинавший в Холмске, он остается хранителем сахалинского побережья с его богатейшим миром жизни. Где каждые камень, древо или зеркальная гладь штиля в волшебном фонаре Метельского может стать поводом для любования. Он, собственно, избегает скучной конкретности, а потому проза обращается в импрессионистически прекрасный хаос мазков и штрихов. А из него рождаются тончайшие нюансы настроения, присущего всякому предмету и явлению, — туманного, седого утра, тонущей в мареве скалы Слон, рыбного урожая, еще сохранившего динамику косяка. Раковины и сети у него похожи на чудные, невесомые цветы, букет мидий — на огромную бабочку, вечерние облака пронизаны стрелами закатного солнца, прозрачно-голубоватый воздух целует горы, морские пейзажи с их плывущей, "дрожащей" фактурой, брошенной на лист единственным точным движением кисти, словно впитали слезы дождя. А возникший в последние годы интерес к восточному искусству определил изысканную каллиграфичность его листов. В изящной картинке с нежно-розовым козырьком цветущей сакуры с удивлением опознаешь родное — "На Сахалин пришла весна"…

На вернисаже его поздравляли комплиментами-стихами и слегка полемизировали. Легендарный Старый Войт, Владимир Старовойтов, заглянувший на родину из Приморья, желал не только Метельскому, всем сахалинским художникам больше "огня" — больше цвета и жизнерадостности, попутно сетуя, что российское искусство испортил реалистический "фотографизм". Последнее, конечно, нисколько не в огород Метельского. У него-то как раз специфическая оптика, заточенная на одушевление материи. Абсолютный трудоголик, он каждый прожитый день обращает в искусство, вовлекая в ткань полотен мимолетные впечатления. Ряд волшебных превращений простых вещей под его кистью убедительно аргументирует, что природа — мать, а человек ни разу не царь ее, в большинстве своем так, мимо проходил, толком не замечая ее превосходства. Но есть Метельский, который нам этот (неоспоримый для творцов) факт доказывает каждым завитком линии и пятнышком. Постоянная его модель, природа Сахалина и Курил, будь она женщиной-кокеткой, осталась бы удовлетворена исполненным портретом — у Метельского она даже лучше, чем на деле выглядит. На месте тех, кто сегодня с натугой продвигает туризм на острова, следовало бы украшать путеводители для заманивания искушенных кочевников его пейзажами. Чтобы любить Сахалин и Курилы, надо видеть их глазами Метельского, который в ответ оппонентам пожимает плечами: что мне ваши заграничные пальмы против наших водопадов вот тут, за углом…

Из людей на выставке только сам автор. "Паспорт" экспозиции — большой портрет Метельского в стенах его мастерской — написал Де Сон Ен. Отчего в спортивном костюме? А он так всегда ходит, отвечал Александр Еныч, создавший уже целую живописную коллекцию собратьев по искусству. Метельский увлечен спортом, и, похоже, серию про горнолыжника — яростная молния скорости и драйва на черно-снежном листе на склонах Красной Поляны — он писал с себя.

Метельский — синоним слова "много". Более восьмидесяти произведений с трудом уместились в музейных стенах, чуть больше — в свежеизданном каталоге, первой и безнадежной попытке собрать воедино его вселенную. Он столь же многоцветен, как и многословен. Кажется, постоянно думает вслух о том, что, как и зачем делает, и разговор этот бесконечен. Как его только ни называют — человек-ветер, художник-конструктор, художник-музыкант, в каждой работе которого слышна мелодия. В случае Юрия Николаевича фамилия гарантированно значит больше любого эпитета. Есть способные, интересные, талантливые художники. И есть Метельский, манеру которого мгновенно опознаешь даже без красного кубика-печати в углу листа в подражание восточным мастерам древности, линию которых он продолжает.

Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

анонимный  22:26 6 июня 2019
Выставка отлличная и ни какой войт ее не испортит, сам то он свою мазню давно не выставляет, в чем его "легендарность", может в том ,, что во Владивостоке со всеми перессорился....
Читать все обсуждение