16+

Несколько сахалинских семей, потерявших своих близких в городской больнице Анкудинова, пытаются найти виновных в их смерти

Здравоохранение, Общество, Южно-Сахалинск

Сразу несколько сахалинских семей, потерявших своих родственников из-за халатного, как они утверждают, выполнения своих обязанностей врачами городской больницы имени Анкудинова, пытаются добиться справедливости.

31 августа этого года у жительницы Южно-Сахалинска Тамары Гребенниковой умер муж, Борис Александрович. Ему было 66 лет. В южно-сахалинскую больницу мужчина поступил 17 августа с подозрением на онкологию, 20 августа ему сделали резекцию сигмовидной кишки. Врачи сказали, что операция прошла успешно, метастаз нет. Родные надеялись на выздоровление мужа и отца, но он скончался.

"Как мне сказали, у моего мужа была последняя стадия рака, - говорит Тамара Гребенникова. - Но в медицинском свидетельстве о смерти, выданном сахалинским патологоанатомическим бюро 2 сентября, написали - несчастный случай во время оказания хирургической помощи. У мужа был тотальный некроз эпителия, трахеи и главных бронхов. В протоколе вскрытия под номером 238 патологоанатом написал: массивный кислотно-аспирационный пневмонит (синдром Мендельсона). Проще говоря, ему сделали наркоз, и желудочный сок попал в легкие. Я плохо разбираюсь в медицине, но из всего этого сделала вывод, что мой муж умер не от рака, а от последствий операции".

Как объяснил корреспонденту ИА Sakh.com заместитель главного врача больницы имени Анкудинова по хирургической части Андрей Ширяев, у Бориса Гребенникова был рак толстой кишки, четвертая клиническая группа, запущенная форма.

"Перед операцией мы поставили ему в желудок зонд, чтобы откачать содержимое и снизить риск регургитации, - говорит Ширяев. - Тем не менее, после операции такое осложнение произошло. Пациент скончался прежде всего от основного заболевания, но имело место и типичное для таких состояний осложнение. Ни в одном медицинском документе не может звучать "несчастный случай во время операции". Это глупая формулировка".

Тамара Гребенникова вспоминает: буквально за месяц до того как попасть в больницу ее муж проходил диспансеризацию, и все врачи заключили, что он здоров.

"Когда после операции мы разговаривали с хирургом, он ни слова не сказал о том, что все так запущено, - говорит сахалинка. - Нам вообще никто ничего толком не говорил, вот мы и надеялись на лучшее. Какая может быть четвертая стадия, если он чувствовал себя прекрасно, до последнего дня перед госпитализацией ходил на работу, не похудел, ни на что не жаловался? Я не понимаю".

Тамара Гребенникова подала документы в сахалинское управление следственного комитета, надеясь, что там докопаются до истины. Но как показывает практика, следствие в таких случаях почему-то не торопится помогать, а иногда еще более препятствует поиску возможных виновных.

Так произошло в случае с 22-летней жительницей Горнозаводска Анной Кожемяко. В 2011 году она скончалась от панкреонекроза в больнице имени Анкудинова, и до сих пор ее родственники, считающие, что в смерти Анны виноваты врачи, пытаются добиться справедливости.

"Аню привезли утром 16 июня на скорой, - рассказывает представитель семьи Кожемяко Вячеслав Мишин. - Никто ей не занимался, толком не обследовали, ее состояние ухудшалось. Согласно результатам независимой судебно-медицинской экспертизы, которую мы заказали в Челябинске после смерти Ани, на момент поступления в больницу уже были показания к экстренной лапаротомии, но операцию сделали только через 12 часов. За это время произошли необратимые изменения. После операции состояние девушки ухудшилось, и 1 июля она умерла".

Родители Анны Кожемяко подали заявление в прокуратуру с требованием провести проверку и возбудить уголовное дело по статье 109, части 2 УК РФ. Его возбудили только через год (без девяти дней) после смерти Анны, да и то после того как родственники буквально забросали жалобами различные инстанции, дошли даже до президента. Но дело в том, что данная статья имеет ограничения по времени, и, возможно, наказать виновных уже не получится.

"Доследственную проверку проводил следователь Токарев, который впоследствии уволился из следственных органов, - продолжает рассказывать Вячеслав Мишин. - Может быть, на это решение повлияла наша жалоба, что он затягивает дело. Затем дело передали следователю Марине Ли, она тоже волокитила, по поводу чего мы неоднократно обращались в прокуратуру. На сегодняшний день Ли привлечена к дисциплинарной ответственности за затягивание доследственных действий и фальсификацию документов".

С фальсификацией история получилась следующая. Марина Ли, по словам Мишина, подделала ответ из Российского центра судебно-медицинской экспертизы министерства здравоохранения и социального развития России. Исходя из этого поддельного документа, получалось, что судебно-медицинская экспертиза по уголовному делу назначена на 2013 год. Родственники Анны Кожемяко ждали назначенного срока, а затем вышли на руководство центра и узнали, что никакой даты проведения экспертизы определено не было и никакого ответа следователю не направлялось. В связи с этим проведение судебно-медицинской экспертизы пришлось отложить на первое полугодие 2014 года.

"Проверку по факту фальсификации проводил отдел собственной безопасности, факт подтвердился, и Марину Ли привлекли к дисциплинарной ответственности, - говорит Вячеслав Мишин. - Мы считаем, что такое наказание не соответствует тяжести совершенного действия. Ведь эта сотрудница ввела в заблуждение руководителя следственного управления Александра Заболиченко: основываясь на подделанном ей письме, он ответил нам, что мы поставлены на очередь на экспертизу. Я считаю, это, как минимум, увольнение, а она продолжает работать. Вопрос заминают, не хотят проводить в отношении Ли проверку и возбуждать уголовное дело. А между тем, именно из-за ее действий виновные в смерти Анны - если экспертиза подтвердит, что таковые были - могут не понести наказания из-за срока давности".

Расследование уголовного дела по факту смерти Анны Кожемяко сейчас приостановлено. Материалы направлены в Российский центр судебно-медицинской экспертизы.

Здесь нужно отметить, что одна экспертиза - независимая - уже была проведена. Ее оплатили родственники Анны, а провел челябинский научно-исследовательский институт судебной экспертизы "СТЭЛС". Его специалисты подтвердили, что операцию, которая должна была быть проведена в экстренном порядке, врачи южно-сахалинской больницы сделали с задержкой не менее чем на 12 часов. Но это заключение не изменило ни позицию врачей, ни позицию следователей.

"Здесь полностью блокировано все, мы были на личных приемах у всех руководителей, третий год ходим, а результатов нет, - говорит Вячеслав Мишин. - Дошли до российской прокуратуры, просили, чтобы там провели проверку, но они спускают все на область, и получается замкнутый круг. Наша цель - определить, была ли вина врачей, и привлечь к ответственности виновных: и медиков, и тех, кто намеренно затягивал расследование этого дела".

Через девять дней после смерти Анны Кожемяко, 10 июля 2011 года, в городской больнице имени Анкудинова тоже от панкреонекроза умер еще один молодой сахалинец - 29-летний Николай Сенин. Его мать, Лидия Сенина, до сих пор борется с собственным отчаянием и неповоротливостью системы.

Как рассказала женщина, у ее сына был хронический панкреатит - болезнь, с которой при правильной диете и своевременной помощи врачей в случае обострения нормально живут и работают.

8 июля 2011 года, в пятницу, Николаю стало плохо, заболела поджелудочная. Примерно в 20 часов он обратился в больницу имени Анкудинова за помощью. В приемном покое на тот момент скопилось много больных.

"Сын провел там два часа, у него были такие сильные боли, что он кричал, но его никто не осмотрел, медсестра сказала, что не имеет права оказывать помощь без назначений, - рассказывает Лидия Сенина. - Ему не сделали ни одного укола, а чтобы крики сына не мешали другим пациентам, медсестра увела его в другую комнату и там закрыла. Прошел еще час. Медсестра за это время взяла на анализ мочу и кровь на сахар. Кровь на биохимию взята не была. Когда два хирурга вышли из операционной, они не разделились, чтобы быстрее принять больных, а стали принимать их вместе. Моего сына осмотрели четвертым. Когда подошла его очередь, он уже почти не мог говорить и ходить сам. Врачи высказывали недовольство этим".

Николая положили в хирургическое отделение. По словам Лидии Сениной, не были назначены контрикал и сандостатин - препараты, которые подавляют секрецию поджелудочной железы.

"Ему нужно было уже оказывать помощь в реанимации, судя по анализам крови и мочи, - продолжает рассказывать женщина. - Я - медработник и консультировалась потом с врачами. Всю ночь в отделении мой сын терпел нечеловеческую боль. Сначала он еще пытался ходить и искать медсестру, но потом лег, и у него случился болевой шок. Утром дежурный врач Егай заступил на смену и обнаружил сына в крайне критическом состоянии. Ни УЗИ, ни томограмму, ни биохимию первая смена не сделала. Только через 11 часов с момента оформления в стационар был готов первый биохимический анализ, и он показал панкреонекроз".

Дальше, опять-таки по словам матери, события развивались следующим образом. В 10:30 Константин Егай отвез больного в реанимацию. Только в 14 часов родственникам сказали, что в больнице нет сандостатина, и нужно его приобрести.

На просьбы Лидии Сениной вызвать врачей, сделать сыну УЗИ, отправить его в областную больницу, Егай отвечал, что все его коллеги отдыхают на дачах и на природе (это была суббота, День рыбака), поэтому трубки не берут, и что на УЗИ молодого человека весом 90 килограммов нести некому, а везти его куда-то тем более невозможно.

Вскоре Николаю Сенину была сделана эпидуральная анестезия. Челябинский научно-исследовательский институт судебной экспертизы "СТЭЛС", в котором Лидия Сенина, как и родители Анны Кожемяко, заказывала экспертизу, определил, что эта анестезия смазала всю картину панкреонекроза. Мать Николая подозревает - ее сына обезболили, чтобы доставлял поменьше хлопот. Также ему давали морфин.

Вот цитата из заключения челябинских экспертов: "Между допущенными дефектами в лечебно-диагностической помощи Сенину Н.Я. в МУЗ "Южно-Сахалинская городская больница им. Ф.С.Анкудинова" и вредом здоровью, выразившимся в наступлении летального исхода, усматривается прямая причинно-следственная связь".

"Егай сначала говорил, что нет показаний для хирургического вмешательства, - вспоминает Лидия Сенина. - Потом сына все-таки привезли на операцию, но операционный стол был занят 70-летним больным, у которого была финальная стадия рака. Его оперировали в течение трех часов, за это время состояние моего сына, которого вернули в реанимацию, ухудшилось настолько, что ему нельзя было даже сделать лапароскопию. Это все нам Егай говорил. Он вставал перед нами на колени и просил прощения за то, что не смог ничего сделать. Потом сказал, что нужно ждать утра. Я просила - соберите консилиум, сделайте хоть что-нибудь! А санитарки говорили - вот пришла, ноет и ноет тут. Дежурный врач в приемном покое, отказавшийся представиться, на мою просьбу дать мне телефон министра здравоохранения или начальника лечебной части ответил в грубой форме: "Много хочешь. Сейчас, разбежались давать тебе телефоны, будет еще требовать каждый тут, напилась здесь и орешь". Я предложила ему пройти тест на алкоголь, только тогда он успокоился. Потом охрана выгнала нас и закрыла за нами двери. Никто нам не позвонил, ничего не сообщил. Мы сами, позвонив в больницу, узнали, что в 6 часов утра Коля умер. Смерть наступила через 31 час после поступления в больницу".

За все эти годы, что Лидия Сенина пытается найти правду и наказать виновных в смерти ее сына, она выучила наизусть историю его болезни, став почти специалистом в методах лечения панкреонекроза, а заодно разобравшись в некоторых юридических тонкостях.

"Мы обратились в министерство здравоохранения, чтобы провели служебную проверку, - продолжает женщина. - Заместитель министра Александр Лазарев, который тогда еще был жив, пошел нам навстречу, все сделали быстро и выявили, что был допущен ряд ошибок. Но областная судебно-медицинская экспертиза заключила, что они были незначительными и не могли привести к смерти сына. Я с этим не согласна. Как можно было не увидеть грубейших ошибок, не увидеть элементарного - того, что очевидно даже среднему медработнику? Только через почти полтора года по факту смерти моего сына возбудили уголовное дело, сроки были упущены. И началось это горе-расследование. Делом уже занимается шестой или седьмой следователь, остальные не хотели ничего добиваться. Это те же, кто затягивал расследование по делу Ани Кожемяко. Марина Ли тоже вела наше дело. Она мне сказала, что документы на проведение экспертизы находятся в Москве, а потом я узнала, что они даже не отправлялись".

Когда патологоанатомические материалы все же отправили на экспертизу в Москву, в Российский центр судебно-медицинской экспертизы, на стеклах было проведено генетическое исследование без гистологического, хотя мать Николая настаивала, чтобы сделали оба исследования одновременно.

"В результате они только испортили материал, - говорит Лидия Сенина. - Мне сказали, что больше парафиновых блоков нет, якобы они были уничтожены после вскрытия. Но потом один из следователей все-таки нашел их, и материал снова отправили в Москву. Экспертизу обещали провести во втором полугодии 2013 года. Я постоянно звонила, хотела узнать конкретную дату. И вот в августе мне сказали, что у них большая очередь, и она перенесена на год. А в августе 2014 года как раз истечет срок работы с патологоанатомическим материалом. Все специально сделано так, чтобы никто не понес ответственность. Умер человек - ну, и умер. Все друг друга покрывают".

Эта перспектива безнаказанности врачей, халатно, по мнению Лидии Сениной, отнесшихся к здоровью и жизни ее сына, терзает ее не меньше, чем сам факт его смерти. Как человеку, потерявшему близкого родственника, жить с осознанием того факта, что в нашей стране судят за издевательство над кошками и собаками, а за подобные случаи, как правило, никто не несет наказания?

Теперь, конечно, нужно дать слово врачам. В разговоре с корреспондентом ИА Sakh.com руководство городской больницы имени Анкудинова прокомментировало все три случая, о которых идет речь в этом материале.

Высказывание заместителя главного врача по хирургической части Андрея Ширяева по поводу смерти Бориса Гребенникова мы уже привели в начале. Что касается смерти Анны и Николая, врачи считают, что их родные сговорились и предъявляют несправедливые претензии. Позиция медиков такова - мы сделали все, что могли в тот момент при имеющихся оборудовании, персонале и лекарствах.

Заключение специалистов челябинского центра о том, что Анну Кожемяко прооперировали с опозданием, вызывает у сахалинских врачей сомнение и отрицание. Девушку лечили правильно, утверждают медики.

Что касается Николая Сенина, по словам Андрея Ширяева, у него было нарушение липидного обмена - врожденная патология, вызвавшая хронический рецидивирующий панкреатит. К тому же, его сердечные артерии на 70 или даже на 80 процентов были забиты атеросклеротическими бляшками.

"Вы должны понимать, что врачи не потому его не прооперировали, что не захотели, устали или хотели спать, а потому, что оценили все риски, - говорит главный врач медучреждения Сергей Слонцев. - Егай и Семенов - это лучшие хирурги в области, они умеют все. Но если бы Сенина прооперировали, он, скорее всего, умер бы на операционном столе. Летальность при таком заболевании - от 80 до 90%. Очень низкие шансы выжить, это мировая статистика. А родственники думают - не взяли на операцию, поэтому случилась трагедия".

Приводимый матерью Николая факт, что операционный стол был занят, врачи отрицают. Как и то, что в приемном отделении не были взяты все необходимые анализы. По словам врачей, этого не может быть, лаборатория городской больницы - лучшая в области по качеству и скорости выполнения анализов.

От адских болей, по версии руководства больницы, Николай Сенин во время оформления в стационар не мучился. Были пациенты и в более тяжелом состоянии, поэтому их приняли первыми.

Что касается отсутствия в больнице необходимых препаратов - действительно, это имело место быть. Как объяснил Андрей Ширяев, за десять дней до поступления Сенина очень большие дозы сандостатина ушли на другого пациента, а новые запасы поставщик привезти не успел.

Результатам негосударственной экспертизы, которую за свой счет сделали родители Анны и Николая, сахалинские врачи не доверяют. Считают, что все связанное с платой денег - необъективно.

В больнице после смерти Сенина проводилось внутреннее расследование, по результатам которого врач Тагрыт, установивший Николаю эпидуральный катетер для того, чтобы уменьшить болевой синдром, получил дисциплинарное взыскание - выговор.

По поводу хамства и грубости персонала - это, по словам главврача Слонцева, не система. Если и бывают отдельные случаи, то происходят они от измотанности, усталости персонала. Такие несдержанные сотрудники, по словам Слонцева, всегда получают по заслугам.

Здесь, говорит главный врач, нужно понимать, в каких условиях работают медики. Городскую больницу имени Анкудинова называют "мясорубкой по экстренности". Ежедневно сюда поступает множество больных, требующих срочной помощи.

При этом, несмотря на довольно высокую зарплату (в среднем у врача она составляет 79 тысяч рублей, у медсестры - 48, у санитарки - 24), укомплектованность кадрами составляет всего 64%. В штатном расписании 160 врачебных ставок, из них только 104 физических лица в наличии. По медсестрам - 237 из 369. Но все медработники грамотные, подчеркивает руководство больницы. 100% сотрудников имеют сертификат специалиста, больше половины врачей - квалификационную категорию. Каждые пять лет врачи и медсестры повышают квалификацию...

Все это понятно. И нехватка кадров, и эмоциональное выгорание врачей, вынужденных работать в две смены... Но в глазах родственников тех, кто умер в больнице, это никоим образом не оправдывает медперсонал, который, как они уверены, в этих конкретных случаях отнесся к выполнению своих обязанностей спустя рукава.

Ваши истории - под реальными ФИО - вы можете присылать на электронную почту редакции ИА Sakh.com news@sakh.com. Тема будет продолжена. В письмах оставляйте контактный телефон.

Новости по теме:
Подписаться на новости

Обсуждение на forum.sakh.com

анонимная  22:39 11 января 2014
Как страшно!Через месяц -полтора на плановую ч-л операцию в ГБ.Неужели заранее надо попрощаться с родными?
анонимная  22:36 11 января 2014
Городская больница Анкудинова- ФАБРИКА СМЕРТИ!
анонимная  12:16 11 января 2014
Вывод: Практически наша медицина несовместима с жизнью.
анонимная  03:17 11 января 2014
Тема весьма актуальной вышла!!! Прочитала внимательно всю ветку, полностью! Когда что то происходит единично, в закрытом кругу людей, это списывают, нехотя, на обычную статистику и вроде всё остаётся незаметным, ни кто не придаёт этому особое значение. Хотя лично я с детства помню пару случаев, когда взрослые ругали врачей в их НЕРАСТОРОПНОСТИ повлекшие смерть человека!!! Благодаря общей огласке проблемы, всё сложилось в одну пачку и многие моменты оказались зеркально похожи друг на друга! Прочитав статью и обсуждение сложилось уже другое мнение относительно первоначального - сейчас многие люди пишут о тех, своих частных случаях и увидев их все вместе, картина вырисовывается совершенно иная!!! Всё говорит о том, что это реальная проблема! Это оказывается уже не статистическая цифра, это глобальная проблема эпидемического характера - в одних случаях это квалификация врача, в других организационные моменты! Думаю то, что пытаются всю эту проблему свалить только лишь на нехватку персонала, чушь! Этим пытаются отвести внимание от источника проблемы и так сказать "сгладить углы"!!! Не знаю, что у нас ещё финансируется в таком объёме кроме здравоохранения? Мне тоже приходилось сталкиваться с нашей медициной и иной раз бываешь недоволен, но всегда есть что то, на что можно это недовольство списать и забыть о проблеме, а иногда всё могут так повернуть, что себя виноватым чувствуешь! Но только увидев мнения и случаи других людей в одном месте, до тебя доходит, что недовольство то вполне обосновано!!! Ты просто начинаешь понимать, что серьёзная и ужасная проблема - это наша медицина! С этим нужно что то делать!
анонимный  01:13 11 января 2014
Прошло уже 7 лет,но до сих пор помню реакцию врача горбольницы на попытку узнать причину смерти родственницы:"Чо надо?"..
Читать 1458 комментариев на forum.sakh.com