Востоку слова не давали

В минувшие выходные Сахалинскую ГРЭС, ту, что в Поронайском районе, заглушили. Пока не насовсем — на полгода. Цель — дать отдохнуть измученным за полвека агрегатам и механизмам да не гонять понапрасну турбины — энергия от ГРЭС нынче дорога. А особой необходимости в ней весной и летом нет — справляются усилиями других станций. Сам по себе вывод станции в простой уже давно не новость — этой практике уже несколько лет.

А вот сам Восток в этом году заглушили впервые. 15 апреля на площади перед ДК "Энергетик" собрались жители села. Люди не пытались свергнуть власть, не жгли покрышки — просто хотели, по старой русской традиции, обратиться к "царю-заступнику": записать видео для прямой линии с президентом страны Владимиром Путиным (состоялась вчера). Благородные чаяния сельчан поселковая администрация не разделила — объявила мероприятие массовым, потребовала согласование за 10 дней, угрожала административной ответственностью.

Собрания в итоге не получилось — люди опешили и растерялись. Проблему, хотя бы до областных властей, донесли журналисты: в правительстве пожурили сельские власти, обещали приехать и разобраться в прокуратуре.

Так что, может быть, собрание и запись вопроса все-таки разрешат — жаль только, президент его вряд ли увидит.

Несколько месяцев назад в Восток по совершенно постороннему вопросу забрел корреспондент ИА Sakh.com. На разрешение дела понадобилось около часа — еще три часа получилось побродить по самому селу, встретиться с жителями, узнать об их проблемах. Полученная картинка ни в коем случае не претендует на полную объективность — это просто еще один кусочек реальности, в которой живем мы с вами. Тот кусочек, в котором жители маленького села еще имели право коллективно обратиться к главе государства.

"Ночная бабочка" электроэнергетики

УАЗик-вахтовка упорно катит по снегу. В салоне несколько женщин, возвращающихся со смены. Атмосфера царит веселая — работать стало легче, признаются. Меньше стало вагонов с углем, проверок, авралов и тестов. Даже грязи на станции меньше. За последние несколько лет сократили практически половину персонала ГРЭС.

— Я "ночная бабочка" на ГРЭС, так и пишите. И не фотографируйте меня, Бога ради! Почему так себя называю? Да, я вагоны встречаю с углем — принять, взвесить, взять пробу, передать в лабораторию. Они обычно ночью приходили — мне звонили, вызывли на работу среди ночи. Вот и закрепилось... Сейчас уже мало стало — дай бог штук пять в день. Раньше и до двух десятков доходило — вот были времена.

Кроме ГРЭС в Востоке какой-то особой работы нет — особенно тяжело мужикам. Для представительниц прекрасного пола есть ДК, больница, детский сад и школа. Даже коммунальщики на тяжелой технике приезжают чистить снег из Поронайска — так проще, чем содержать колонну в маленьком селе.

— Родилась тут и закончила школу. Потом отучилась в Хабаровске на системного администратора. Но не удалось закрепиться, с работой там тоже не все хорошо — сюда вернулась, на ГРЭС взяли. Не сисадмином, конечно, но прожить можно — рассказывает 20-летняя Татьяна Кубасова. — Поселок у нас хороший — море рядом, речка, лес. Жить нравится. Жаль только народу все меньше — половина наверное уехала. Да и молодым заняться особо нечем — только дискач ночной остался. Для тех, кто помладше, правда, есть танцы, карате, пение.

Мимо проходит парень с початой бутылкой пива. Здоровается с Татьяной, улыбается миру и скрывается среди гаражей — на дискотеку пошел, не иначе.

Мы в ответе за тех, кому поручили

История Востока теснейшим образом связанна с ГРЭС. Пионер сахалинской энергетики был построен в Поронайском районе в середине 60-х — первый ток был получен 28 декабря 1965 года, уже через семь лет станция достигла проектной мощности. Новой стройке и станции — новые кадры. И потянулись в район энергетики со всего Дальнего Востока — работать, строить, жить, вырабатывать.

Оживился и расположенный в нескольких километрах Вахрушев — именно на угле его шахт новая электроэнергетическая гордость трудилась долгие годы.

Спустя полвека молодая и сильная станция — практически шедевр инженерной мысли середины XX века — серьезно одряхлела. То и дело отказывают агрегаты, работает всего 30% мощности, все меньше трудится персонала, все больше издержек, проблем, "болячек". Тоже случилось и с Востоком — колыбель островной электроэнергетики, подобно измученной сиделке, не справляется с грузом лет, капризами соседки-ГРЭС и проблемами собственных жителей.

В последние годы, правда, село взялось за себя — тут подштукатурит, там подмажет. И, кажется, даже прилично выглядит — вон, дом культуры "Энергетиков" всем на зависть. Но в будущее местные все равно смотрят с опаской — уже закрыты шахты соседнего Вахрушева. И призрак безработицы и упадка все ближе подбирается к порогам жителей маленького села. Всего в двух селах живут около 4 тысяч сахалинцев.

— Какой получше стало? Где? Дома красят, белят, за дорогу вон взялись — это да. А возле магазина кулинария — все равно помойка. И везде помойка, — отвлекается от приготовления свежекупленной социальной наваги пенсионерка Любовь Черкасс. — А мы видите в каких условиях живем? Того и гляди прибьет штукатуркой! Один раз, в подъезде, повезло — мимо грохнулась. А вдруг не повезет в следующий раз? Батареи еле теплые, а мороз, ветер...

Любовь Григорьевна живет с дочерью. Говорит, что вроде их должны переселить — для этого даже ремонтируют под квартиры бывшее общежитие. Но в последнее время ходят слухи, что туда планируют поселить украинских беженцев. Чему верить — неясно.

— Ничего непонятно. То одно говорят, то другое. Когда, куда... А видите, как мы живем? Там в зале получше — но все равно везде течет, сыпется...

Всего в нескольких домах от квартиры Любови Григорьевны стоит на крыльце бывший школьник Олег Абгорян. Среднее образование он уже получил, на специальное только собирается — так что живет как и сам поселок: ни туда, ни сюда.

— Мои родители на ГРЭС работают. Как дальше будет — не знают. Но пока живется тут нормально — рыбалка есть, подработать можно. Я вот хочу в ПТУ поступить в Поронайск. На кого? Пока не знаю... Лишь бы отучиться да работу найти — хотел бы на родину вернуться. В Восток, куда же еще. Но не знаю, как тут все будет.

Энергетический баланс поколений

— Работы нету, ничего нету. Какая тут может быть перспектива? Все рушится. Прогноз никакой — ГРЭС скоро закроется и вообще люди без работы останутся. Деревняк — сельским хозяйством живем да пенсиями, — грустно улыбается Виктор Ли. Он всю жизнь проработал сварщиком на ГРЭС и все происходящее воспринимает с настоящей, личной болью. — Что такое пенсия 15 тысяч при нынешних ценах — в магазин один раз зайти и месяц голодовать. Станцию закроют — ничего градообразующего тут не останется. Пока она еще есть — но и там все посокращали. А в остальном: сельское хозяйство было — нету, древообрабатывающий завод был — закрыли. У меня трое детей — ни один не хочет возвращаться. Они в Хабаровске отучились все. Один, правда в Южном осел — а дальше ни ногой, ни в какую. И так практически у всех знакомых.

Мимо веселой стайкой пробегают школьницы. Они пока находятся в стороне от проблем родного поселка — у них есть гаджеты, возможность сгонять в Южный в кино и за покупками. Но вот связывать свою жизнь с маленьким поселком хотят мало — шестиклассниц влекут Москва и Питер.

Таков, видимо, энергетический баланс эмоций. Молодые — высоковольтны и энергичны, старшее поколение все больше сопротивляется. Такой вот закон Ома в социальном действии — так что все по канонам и правилам. Главное помнить, что высокий ампераж требует хороших крепких проводов и подходящей изоляции — иначе накал может быстро смениться коротким замыканием или даже пожаром.

И судя по последним событиям, руководство Востока помнит, если не про хорошие условия, то, как минимум, про изоляцию.

Станционные смотрители в поисках лучшей доли

ГРЭС, как и многое в России, подкосили девяностые. Станция работала на износ — компенсировала колебания мощности, глушила и запускала агрегаты, экономила на запчастях и топливе. Качала по трубам-венам терпкую морскую воду, сжигала тонны угля, выдавала киловатты. Долго это продолжаться просто не могло — износ давал о себе знать, ломал хребет, давил раскаленным паром. Но — держались.

Пока еще один удар под дых не нанесла сахалинская ТЭЦ — молодая карьеристка перешла на газ, киловатт стал еще дешевле и экологичнее. Старушка-ГРЭС приуныла окончательно — ее энергия с годами лишь дорожала. Угля-то своего не осталось, весь привозной. Да и старые котлы турбинам от "Боинга" не конкуренты.

Вслед за ГРЭС приуныли окрестные поселки и села.

Безрадостную мглу слегка разогнал всплеск жизни в 2010-2012 годах — начались ассигнования на инфраструктуру, ремонт домов и благоустройство территории. Но сами сельчане это воспринимают больше как вспышку агонии — дальше то уже ничего хорошего не будет.

Пытались писать губернатору, докричаться до президента. Но уже видимо без толку — в Ильинском тоже нужны рабочие места, там есть уголь и вода, уже выбрана площадка. А значит — ГРЭС-2 быть. Но в то, что хотя бы часть специалистов нынешней станции позовут в Томаринский район, верят слабо. Да и не поедут многие — семьи, дети.

— ГРЭС закрывают — а что теперь делать? Тут-то больше работать негде — только в бюджете, — покачивает коляску со спящей племянницей Елена Афишина. — Но, думаю, выживем — многие уже научились. На вахты ездят зарабатывать — кто на юг, кто на север. Тяжелее будет, но никуда не денемся — выживем.