16+

Ректор СахГУ Игорь Минервин: грядут большие изменения

Персоны, Weekly, Южно-Сахалинск

Операция "Самоидентификация" продолжается в Сахалинском государственном университете. Главный островной вуз ищет свой новый образ в условиях бесконечных процессов реформирования, оптимизации и изменения образовательных стандартов, которые захлестнули нашу страну. Хорошо, когда у перемен эволюционная природа, и плохо, когда их навязывают сверху. В последнем случае задача руководителя усложняется: ему приходится думать не только о построении нового, но и о том, как не сломать старое. Балансирует ли вуз на острие преобразований или, несмотря ни на что, крепко стоит обеими ногами на земле? Чего ждать преподавателям и студентам? Будут ли сокращаться ставки и бюджетные места? О метаморфозах сахалинской высшей школы и отдельно взятого вуза — интервью с ректором СахГУ Игорем Минервиным.

Родился 7 мая 1957 года в селе Стародубском Долинского района. В 1985 году окончил целевую очную аспирантуру Ленинградского государственного педагогического института имени А.Герцена. Защитил диссертацию с присуждением ученой степени кандидата физико-математических наук в Ленинградском физико-техническом институте имени Иоффе.

Работал в ЮСГПИ ассистентом, старшим преподавателем, деканом физико-математического факультета. С 1998 года — проректор СахГУ, по совместительству директор Института естественных наук.

С 2001 по 2008 год работал в администрации Южно-Сахалинска первым вице-мэром по финансам и экономике, председателем комитета экономики, по совместительству был профессором СахГУ и старшим научным сотрудником сахалинского отделения ДВГИ ДВО РАН.

В 2003 году окончил Сахалинский государственный университет по направлению "Государственное и муниципальное управление". С 2008 года работал первым проректором СахГУ и по совместительству профессором кафедры электроэнергетики и кафедры управления. С 2013 — ректор СахГУ.

Автор более ста научных работ. Имеет множество наград. Является почетным работником высшего профессионального образования, академиком РАЕН, Международной академии наук о природе и обществе, Муниципальной академии.

— Игорь Георгиевич, предлагаю темой нашей беседы сделать перемены — те, что уже произошли в вузе, и те, которые только предстоят. Российское образование все никак не оставят в покое, сейчас говорят о так называемой второй волне реформирования. Это внушает тревогу, учитывая, что последствия первой волны печальны: это и пресловутый ЕГЭ, и сокращение кадров, и закрытие вузов… Расскажите о том, как отзывается главный островной университет на эти вибрации, как в новых условиях существуют преподаватели и студенты.

— Прежде всего, я хочу заметить, что сегодня роль преподавателя несколько изменилась. Когда я учился, нагрузка у студента была шесть пар в день при шестидневном обучении. А сейчас 28 часов в неделю, из которых четыре часа физкультуры. Если разделить, получается две пары в день. Это говорит о том, что Министерство образования предлагает нам сегодня совершенно другой образовательный подход. То есть педагог сегодня является не транслятором знаний, как раньше, а тьютором, проводником в мир знаний. А источником знаний, как предполагается, должны являться литература, современные источники, электронные библиотеки и так далее. Мы, например, закупаем ключ к электронным библиотечным фондам, тратим полмиллиона рублей на подписание договора по доступу к этому ключу. Представляете, какие деньги сумасшедшие. Но студенты зачастую до сих пор не могут перестроиться, они ждут, что преподаватель должен встать у доски и все им рассказывать, а их задача — просто слушать и записывать.

Однако сегодня подход совершенно другой. Новые стандарты, особенно ФГОС 3+, говорят о том, что должно быть практикоориентированное образование. За партой его не получишь, для этого нужно переходить к новым формам: с одной стороны, оснащать передовыми технологиями сам предметный блок, с другой — заключать договоры с работодателями, которые должны предоставлять площадки для образовательного пространства, чтобы мы готовили выпускников с набором знаний, необходимым для конкретных видов деятельности. Если это журналист, то образовательной площадкой должны стать газета, телевидение, радио… Другого выхода нет.

Совершенно верно, мы переживаем перманентную перестройку в системе образования. Много что пытаются поменять, что-то получается, что-то нет. Возмущает то, как проводится аккредитация: тысяча вузов одновременно столкнулась с этой необходимостью, но понятно, что у нас нет столько экспертов, чтобы это сделать быстро.

— С аккредитацией вопрос уже закрыт?

— У нашего вуза — да. Раньше было все по-другому: при аккредитации вуза Рособнадзор выбирал десять образовательных программ, приезжали десять экспертов, а то и меньше, и исследовали эти программы, а по результатам проверки аккредитовывался вуз. Сегодня аккредитуются все образовательные программы, не вуз, а отдельно взятые направления подготовки. И если хоть одно из них в укрупненной группе не соответствует требованиям, то вся укрупненная группа лишается аккредитации. Это неправильно, на самом деле. Представьте, сколько нам пришлось пережить. Мы проходили эту процедуру в три этапа: прошли общественно-профессиональную аккредитацию, которая, как выяснилось, до сих пор не наделена Росаккредагентством необходимыми полномочиями, хотя в 92 статье закона "Об образовании" четко прописано, что вуз должен иметь общественно-профессиональную аккредитацию. Но до сих пор не вышел соответствующий нормативный документ, хотя нам говорили, что закон "Об образовании" — это закон прямого действия. А оказывается, нужна еще куча подзаконных актов.

Вот мы одни из первых в России прошли общественно-профессиональную аккредитацию — и что? Приехали 12 экспертов со всей страны… А потом выясняется, что нужно проходить аккредитацию "по старинке". В нашем университете около 120 направлений подготовки. Можно за один раз все пройти? Поэтому, конечно, процесс был длительный. Вначале аккредитацию прошли основные образовательные программы высшего образования, второй этап — среднее образование.

Параллельно мы попали в жернова перемены образовательных стандартов. Раньше у нас в вузе было 27 укрупненных групп, теперь их 53. Некоторые образовательные программы перешли из одной укрупненной группы в другую. Это вызвало новые сложности. Если у вас укрупненная группа аккредитована, то вы имеете право выдавать дипломы, а сегодня часть дисциплин вывели в новую укрупненную группу, и они могут стать неаккредитованными. Это сложно. Многие вузы попали в такую ситуацию.

— Какие суммы выделяются на содержание СаХГУ?

— Даже если я назову вам суммы, вы все равно не сможете в них разобраться. Например, в прошлом году, чтобы повысить заработную плату, мы привлекли все средства и 80% из них отдали в фонд оплаты труда.

Бюджет финансирует только основную заработную плату (оклады), частично коммуналку, полностью налог на землю, имущество и полностью стипендию. Все остальное мы должны заработать, чтобы довести зарплату педагогов до уровня, о котором нам говорит президент. В прошлом году это было 125% к средней по Сахалинской области, а она достаточно высокая.

— Какая, например, сейчас зарплата у старшего преподавателя? В среднем.

— В зависимости от того, имеет он ученую степень или нет, какая у него нагрузка и где он преподает. От 28 до 50 тысяч рублей. Могу сказать, что оклад у профессора в Москве 53 тысячи, сейчас уже 56, а на Сахалине — 27. Эта разница выравнивается за счет закона о северах, но для нас он, к сожалению, не предусмотрен. Мы федералы, поэтому у нас коэффициент не 1,6, а 1,4. Изыскивать возможность платить северные надбавки лежит на нас. И сколько бы мы ни писали, сколько бы об этом ни говорили, все понимают, что что-то неправильно, но ничего не меняется. Есть постановление правительства о введении коэффициента на удаленность, но закон о северах никто не отменял, нам должны отдельной строкой выделяться средства.

— Вы говорите, финансирование урезают…

— Уже урезали. И сейчас еще секвестр на 10% сделали. Нам необходимо провести некоторые сокращения. Очередная проблема — сегодня минимальный прожиточный минимум в Южно-Сахалинске составляет 15 тысяч рублей, а до этого был чуть больше 11. Оклад у наших уборщиц — 2 тысячи 300 рублей. Умножаете на два — получается 5 тысяч. Но мы не можем платить меньше прожиточного минимума, поэтому изыскиваем возможность из тех средств, которые мы зарабатываем, и доводим заработную плату до соответствующего уровня. Теперь минимальная зарплата должна повыситься сразу вдвое, но у нас источников нет.

— И что делать?

— Как что делать? Зарабатывать.

— А сколько вуз зарабатывает в год?

— Не могу вам сказать, это закрытая информация. Но однозначно больше, чем дает нам Москва.

— Хорошо. Давайте поговорим об оптимизации. В предстоящем учебном году в чем она будет выражаться?

— Сейчас мы работаем над сокращением управленческого персонала. На кафедрах идет работа по оптимизации образовательного процесса.

— Скольких сократят?

— Вот сейчас я скажу — мы должны сократить столько-то, и все побегут выяснять, сократят их или нет. Нельзя же жить в такой обстановке!

— А вы думаете, они этого не знают и не чувствуют?

— Знают, каждый знает. Но вы не переживайте, на людях это практически не отразится, потому что в среднем преподаватель занимает полторы ставки. У нас педагогов меньше, чем ставок, а сокращаются именно ставки. И вообще, сокращение коснется в основном управленческого персонала. Сейчас идет работа над оптимизацией и возможностью в этих сложных условиях выжить. При этом количество отчетов увеличивается, документооборот вырос где-то в четыре раза, несмотря на то, что вроде бы он стал электронным, но бумажный никто не отменял.

— Как в таких условиях можно работать? Ведь все это не может не сказываться на качестве образования.

— Качество образования от этого не зависит, оно зависит от других вещей. Это как раз о том, что нужно переходить на новые образовательные формы. Надо привлекать больше работодателей и сотрудничать с ними. Для этого мы подписываем различные договоры. У нас более 280 прямых договоров с работодателями. Это позволяет нам переходить на практикоориентированное образование, более того, мы привлекаем работодателей, чтобы они вели занятия с нашими студентами, участвовали в работе государственных комиссий и так далее. Государственные экзаменационные комиссии в нашем вузе практически на 50% состоят из работодателей. Мы создаем новые формы сотрудничества с ними. Например, сотрудничество с компанией "Эксон Нефтегаз Лимитед" — благодаря ему мы оснастили необходимым оборудованием технические направления подготовки и естественно-научный блок. Совместно с компанией "Армсахстрой" мы создали строительный технопарк. Также создан технопарк по марикультурам. Все это способствует улучшению образовательного процесса. Студенты активно участвуют в деятельности технопарков, изучают современные направления, работают непосредственно с материалом. Они видят живую биоту, изучают ее, смотрят, как происходит развитие.

— Но разве этот современный подход исключает роли преподавателя? Качество получаемых студентом знаний, пусть теперь в меньшей степени, но зависит от него. А если вы говорите, что нагрузка увеличивается, опять же — оптимизация, реформы, то какие должны быть настроения у коллектива? Вы чувствуете какое-то напряжение?

— Нет. Все как работали, так и работают. У меня двери всегда открыты, ко мне ходит очень много людей. Я не закрытый человек. Если есть какие-то вопросы, проблемы — добро пожаловать. А о чем должны беспокоиться преподаватели? О том, что мы являемся федеральной структурой и поэтому нам здесь власти не помогают? Да, есть такая проблема. Нам не дают жилье. Надо приглашать преподавателей и профессоров, а мы ограничены. Купить сами мы не можем, у нас нет на это средств. Предыдущий губернатор пообещал выделить квартиры, и мы уже присмотрели варианты… Сегодня необходимо снова поднимать этот вопрос. Это важно не только для нас, ведь мы работаем на экономику Сахалинской области. На мой взгляд, сегодня есть острая необходимость в  специалистах жилищно-коммунальной сферы. Считаю, что мы могли бы по заказу мэров подготовить в каждое муниципальное образование по крайней мере по два специалиста. Тем более, у нас есть соответствующие специальности, есть возможность готовить людей.

Вот сейчас мы как раз будем обсуждать вопрос подготовки тренеров с финансированием из областного бюджета. У нас есть 18 контрактов (сейчас уже будет 24) с правительством Сахалинской области о подготовке специалистов среднего звена: пожарных, социальных работников… Это, конечно, хорошее подспорье в финансировании университета, занятости наших преподавателей и сохранении контингента. Но надо двигаться дальше.

Когда я говорю об оптимизации, я имею в виду федеральные средства, которые нам выделяются. Но коль мы региональный вуз, мы, естественно, должны использовать местные особенности. Поэтому коллектив не лихорадит, как в других вузах. Просто ставятся задачи, и они решаются. Где-то хорошо, где-то плохо, где-то быстро, где-то медленно. На чей-то взгляд, я вроде бы властный начальник, но на самом деле демократ и многие вопросы решаю коллективно. Можно ломать через колено, но лучше от этого не станет. Поэтому у нас нет такого напряжения в коллективе.

— Вы упомянули использование особенностей нашего региона. Здесь уместно вспомнить о трудовых мигрантах. Сдача экзамена на знание русского языка стала хорошим подспорьем вузу в финансовом плане?

— Да, это тоже вклад в развитие вуза. В процентном соотношении это немного. Я могу сказать, что бюджет университета в целом больше, чем бюджеты некоторых муниципальных образований. Но мы и организация очень крупная: более полутора тысяч сотрудников и около 11 тысяч студентов. В части подготовки и тестирования мигрантов наш вуз работает с РУДН. В результате обучения мы выдаем сертификаты, которые позволяют заниматься трудовой деятельностью. Для проведения обучения и приема экзаменов мы установили систему контроля, приобрели видеокамеры...

— На что направляются вырученные средства?

— В основном на заработную плату сотрудникам вуза. Еще одно направление, которое нам помогает, — ускоренная подготовка и переподготовка кадров. Мы получили лицензию, сегодня у нас существует уже более 120 программ.

— Ваши слова "мы должны больше зарабатывать" означают, что сократится количество бюджетных мест?

— Нет, мы наоборот добиваемся, чтобы их количество увеличивалось. В этом году нам увеличили количество мест в магистратуре. Мы очень рады этому, но в то же время недовольны, потому что надеялись, что дадут больше. Сегодня после бакалавриата нельзя поступать в аспирантуру, нужно пройти магистратуру. Кроме того, бакалавриат, если это не педагогическая специальность, не дает права преподавать, а где нам брать кадры? К нам из Москвы не поедут, нам надо учить своих. Это тоже очень важная задача — отбирать лучших из лучших и готовить замену себе.

— Как сейчас обстоит дело со слиянием кафедр?

— Мы объединили факультеты и, как вы знаете, создали новую структуру — институты, внутри которых идет объединение кафедр, выполняющих одну и ту же функцию, но на разных факультетах.

Кроме того, мы занимаемся стратегией развития университета. Каждый институт и колледж, входящий в состав СахГУ, защищает стратегию развития своего подразделения, и после того как мы завершим процесс защиты, мы скорректируем стратегию развития университета в целом. Сегодня мы определяем новые векторы, такие, например, как создание образовательного технического кластера. Но мы не делаем все резко. Создаем кластер, объединяем усилия преподавателей высшего и среднего звена, на очереди — создание единых управленческих структур. Мы объединяем образовательное пространство в целях большей рациональности обучения. В частности, студентов-нефтяников хотим собрать в одном блоке, строителей — в другом. Это повысит качество образования и создаст условия для перехода с одной образовательной ступени на другую. Студенты средней ступени не должны быть оторваны от высшего звена, они должны видеть перспективу.

— Что еще предстоит объединить?

— Что значит объединить? Это же идет не объединение, а создание новых форм сотрудничества. У нас есть институт педагогики и ЮСПК, тоже нужно искать формы их взаимодействия и взаимопроникновения. Конечно, можно было бы сделать это быстро, но у нас нет зданий, мы разбросаны территориально. Поэтому нам предстоит еще большая ревизия аудиторного фонда. Все не так просто. Вот создали мы институт экономики, права и управления, а собрать их в одном месте не можем, потому что нет возможности. Все в разных местах, а управленческое звено одно — это нагрузка на деканат, трудности в контроле и взаимодействии. Если бы было еще одно здание, вот как то большое и красивое, которое мы будем сдавать в этом году на улице Пограничной… Кстати, там все сейсмически предусмотрено под размещение лабораторий, создана специальная система вентиляции. Конечно, можно было больше сделать, у нас вообще по проекту была девятиэтажка, но, к сожалению, нам не разрешили привлечь инвесторов.

— Продолжая тему объединения: филологи плюс историки равно гуманитарный институт. Это удачный пример?

— Да, это целостный гуманитарный блок. Мы их объединили, и вроде как получилось неплохо.

— Как вы думаете, когда закончатся все эти переформатирования, и можно будет не думать о них, а просто спокойно работать? Есть какой-то просвет?

— Я могу сказать, что это забота только руководящего персонала, преподаватели не задействованы в этом. Может быть, есть некоторая обида у студентов, которые были в одном институте, теперь в другом… Но в конечном итоге в дипломе этого не написано. Какая разница, где ты был? Может, и преподавателям неудобно: работали в одном месте, а нужно добираться в другое. Но мы это тоже обсуждали. Все перемены происходят не с бухты-барахты.

Да, вот еще одна реформа — сейчас будут определяться направленности вузов. Сейчас у нас есть федеральный, национальный, научно-исследовательский вузы, а будут еще ориентированные, региональные и так далее. Мы тоже должны будем выбрать, кем мы будем. Понятно, что у нас нефтегазовая направленность, с одной стороны, с другой — мы видим модель развития в целом. Мы ни в коем случае не будем уменьшать гуманитарный блок, хотя такая задача, как вы знаете, поставлена государством. Но мы боремся и будем продолжать бороться за возможность готовить гуманитариев.

— Вы устали от таких форсированных перемен?

— Я? А у нас когда-нибудь было время затишья? Только при Брежневе, по-моему, чуть-чуть. Что делать, работа такая. Как говорится, назвался груздем…

— Поделитесь планами на предстоящий учебный год. Наверняка уже можно сказать что-то определенное.

— Даже не знаю, у меня как у руководителя глаз замыливается. Вот я бьюсь за проект создания университетского кампуса. Нам предстоит еще одна большая реорганизация. Пока мы громко об этом не говорим, но есть некоторые изменения в общеобразовательной среде высшей школы Сахалинской области, и нам придется много работать до нового года. Поэтому мой отпуск, можно сказать, уже закончился, не начавшись.

— О чем идет речь?

— Как только приказ министра будет, так мы вам сразу расскажем. Грядут большие изменения.

— Эти изменения нас порадуют?

— Не знаю, кого-то порадуют, кого-то очень сильно огорчат. Но мы в этом не виноваты. Я боролся против этого, старался помогать людям, но решение принято на высшем уровне и будет выполнено. Это связано с тем, что происходит сегодня в системе образования. Вы же знаете, сегодня уже около 800 филиалов разных вузов по стране закрыли, и этот процесс продолжается.

— Какой-то филиал СахГУ закроют?

— Да вы что! Мы будем только расширяться, поверьте. Закрывать больше ничего не будем. Нами закрыт корсаковский филиал как оптимально неоправданный, потому что своего помещения нет, затраты очень большие. Даже с новым зданием, которое область нам купила, есть проблемы. Мы не можем по закону увеличить капитализацию здания, потому что объект областной, а мы федералы.

За два последних года мы качественно и количественно изменились: переоснастили много лабораторий, создали научно-исследовательский институт, у нас уже 16 научных ставок, это серьезный прорыв, есть одна из лучших станций дистанционного зондирования земли. Когда я говорю, что вуз должен зарабатывать, я имею в виду не платное образование, а использование научного потенциала педагогов, которые могут создавать для региона определенный научно-исследовательский продукт. У нас ведутся исследования водно-болотных угодий, наблюдения за серыми китами, есть различные изыскательские работы, действуют археологическая и социологическая лаборатории… Все это идет в копилку университета.

— Вам не обидно бывает слышать, то в СахГУ идет учиться тот, кому не хватило денег на то, чтобы уехать с Сахалина и поступить в более престижный вуз?

— Это глупо. Потому что в СахГУ идут дети, которые остаются жить на Сахалине. А те, кто всю жизнь мечтают сбежать, уезжают. Статистика показывает — из тех, кто поступил на материке, только 1% возвращается на остров, да и то в основном без дипломов. А 98% отучившихся в нашем университете остаются здесь в течение, по крайней мере, пяти лет. Это говорит о том, что мы решаем очень важную задачу закрепления молодежи на территории Сахалинской области. И не просто молодежи, а высококвалифицированных специалистов. Посмотрите, кто работает в серьезных компаниях. Сахалинцы. Возьмите структуру управления регионом или муниципальными образованиями. Кто там работает? Да наши выпускники. Судебная служба, прокуратура и так далее — везде СахГУ. И журналисты тоже. Те, кто закончил наш вуз, должен помнить: СахГУ — это мой университет. Потому что это их альма-матер.

Может быть, как говорят, мы и принимаем не сильно умных по меркам школы и с точки зрения ЕГЭ, но мы их доводим до необходимого уровня и они становятся лучшими. Вот пример: некоторые не дождались выдачи диплома, побоялись, что мы не успеем пройти аккредитацию, и попросили, чтобы мы направили их в другие учебные заведения на материке. Кто-то сдавал экзамены в Томске, кто-то в Хабаровске. Так вот, мы получили благодарственные письма, в которых говорится о высоком уровне подготовки студентов в СахГУ.

Да, у кого-то есть возможность учиться и в Лондоне, и в Корее. Но наши студенты тоже не обижены. Все, кто занимаются у нас языковой подготовкой, стажируются за рубежом. Если бы у нас был плохой вуз, к нам не рвались бы иностранные студенты. Мы выдерживаем параметр — 1% иностранцев, потому что нам просто некуда их размещать. Вот если бы регион вложил деньги и построил нам хорошее общежитие, гостиничный комплекс для размещения иностранных студентов, у нас от них вообще отбоя не было бы. Не у многих вузов есть такие контракты с зарубежными вузами, как у нас. Сегодня мы снова признаны лучшим вузом на Дальнем Востоке. Это независимая экспертная оценка. Не я изобретаю все эти награды, грамоты, статусы и все прочее. К нам с удовольствием идут учиться. У нас лучшая методика преподавания русского языка как иностранного. Многие наши преподаватели читают лекции в иностранных вузах.

Нам есть чем похвастать. Просто СМИ все время как-то однобоко рассказывают об университете. А на самом деле мы местные, региональные. Мы — свои.

Новости по теме:
Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Telegram Подписаться в Telegram WhatsApp Подписаться в WhatsApp
Читать 67 комментариев на forum.sakh.com