Поход по Японии. Часть 1. Хоккайдо

Лягушка, живущая в колодце, не знает большого океана (яп. посл.)

Дорога в тысячу ри начинается с одного шага (яп. посл.)

По ту сторону пролива Лаперуза

Получив визу в генеральном консульстве, выехал в Японию. В восьмой раз.

Накануне не спалось, и ночью смотрел фильм "Трудности перевода" с Биллом Мюрреем в главной роли (честно говоря, от фильма ожидал большего). В фильме показан вавилонский Токио с его суматохой, и сюжет разворачивался в условиях этого Вавилона. Но мы туда ехать не собираемся: Токио — это далеко не вся Япония. Есть японская глубинка, сохранившая древний дух Ямато, например, остров Сикоку. Он и станет целью предстоящего путешествия.

Остров Сикоку — один из четырех крупнейших в Японском архипелаге, наряду с Хонсю, Хоккайдо и Кюсю. Он расположен в субтропическом поясе, на юге, вернее, на юго-западе Японии. Там древность, там пальмы, там Тихий океан. Туда и поедем. Там нам бывать приходилось два раза. Теперь этот остров нужно обойти по кругу и прочувствовать его сполна.

…В шесть утра с рюкзаком вышел из дома, Южно-Сахалинск еще спал. Сел на маршрутку и к семи часам был в Корсакове, откуда в 10:00 отправлялся на Вакканай японский паром Eins Soya.

Философия путешествия такова: ты едешь в другие регионы планеты, неся в себе позитив и радость местным людям, особенно если это люди чужестранных культур и ментальностей.

Обычное перед походом волнение берет свое — путь в неизвестность. Одно дело туризм: ты перемещаешься по четко составленному плану, ночуешь в установленных гостиницах, питаешься в приготовленных заранее ресторанах, катаешься на транспорте и ловишь рыбу в строго установленных местах — любой каприз за ваши деньги. С этим проще.

Другое дело путешествие: ты идешь (зачастую пешком) куда-то на юг, на север, на запад или на восток. В кармане лежит билет туда и обратно (иногда только туда), а что в промежутке между туда и обратно, неизвестно — лишь приблизительные догадки.

В 10:00 японский паром покинул российский порт Корсаков. Начался наш путь на юг — в Японию, в Страну сказочных названий, Страну солнечных людей.

От Корсакова до Вакканая по воде 159 км (5,5 часа хода), хотя между мысом Крильон и мысом Соя (крайней северной точкой Японии) всего 43 км. С мыса Крильон видны гора Рисири, берега Хоккайдо и даже белой полоской — город Вакканай. Мы их созерцали в прошлые годы и этим летом.

Перевожу стрелки часов назад на 1 час — в Японии сейчас 9:00.

С нами паромом возвращаются около тридцати японских байкеров со своими мотоциклами. Они приезжают каждый год на Сахалин, но в этот раз их путь пролегал до Охи. Не знаю, почему, но байкеры преследуют меня всю жизнь, нагоняют со спины и уносятся вперед, либо едут навстречу. Они нам еще будут встречаться в Японии.

…Паром идет вдоль восточного берега полуострова Крильон. С погодой повезло. Созерцаю места, хоженые пару лет назад. Какое все родное! Испытанное на себе, обрывистое и грозное: скалы Хирано, мыс Канабеевка, мыс Анастасии… Интересно взглянуть на эти пройденные своими ногами места со стороны моря, издалека.

Географически мы еще в пределах России, но, оказавшись на японском пароме, уже пересекли границу Японии.

Достигли той южной акватории залива Анива, откуда видны оба крайних южных мыса Сахалина — мыс Анива и мыс Крильон. Вскоре мыс Анива исчезает из виду, и мы чуть ли не вплотную обходим мыс Крильон, который выглядит, как неприступная, хорошо укрепленная и оснащенная крепость.

На севере все еще виден порт Корсаков, на юге показались порт Вакканай и ветроэлектрогенераторы на сопках округа Соя. Мы на полпути к Японии.

По внутренней связи объявляют, что в пределах видимости показалась скала Камень Опасности.

На этой скале высится японский маяк (недействующий). Мы в проливе Лаперуза. Японцы называют его пролив Соя (Соя-кайкио) по названию местности на северо-западе Хоккайдо, прилегающей к морю.

Огибаем мыс Крильон и полностью покидаем пределы Сахалина. Становятся видны мысы Замирайлова Голова и Виндис на западном побережье полуострова Крильон. С горы Коврижки в июне мы смотрели в сторону Японии. Сейчас мы туда едем.

С юга на нас надвигается огромный остров-гора Рисири (1721 м), высящаяся к западу от Вакканая. В июне мы ее созерцали с мыса Кузнецова. Тогда она была далеко от нас. А сейчас она невероятно огромна и загадочна.

Вакканай — Саппоро

В 15:00 (по японскому времени, отныне все в этом повествовании будет по японскому времени) прибыли в порт Вакканай. Во время захода парома в порт из динамиков раздалась песня про Вакканай на обоих языках — куплеты шли поочередно на русском и японском. Раньше мне ее слышать не приходилось.

Пройдя в порту пограничное оформление, вышел в город.

Следует отметить, что Япония — это не просто соседнее нам государство, это совершенно иная, отличная от нашей, цивилизация. Попадая туда, в буквальном смысле попадаешь в иной мир. Это видно во всех сферах бытия: от чистоты на улицах до иероглифов на древних храмах.

…До поезда было немного времени. Сходил на известный северный волнорез неподалеку от железнодорожного вокзала. Со стороны берега он имеет протяженную колоннаду, и внутри него можно гулять.

С волнореза открывается вид на Сахалин. Остров хорошо просматривается: гора Коврижка, мыс Замирайлова Голова.

Сажусь в одновагонный поезд (поезд-вагон). В вагоне несколько человек. Гайдзин (иностранец) ни у кого не вызывает ни удивления, ни интереса. Привыкли уже.

Дальше путь лежит в сторону Саппоро.

До Асахикавы свыше 200 км. Сегодня хотя бы доехать до этого города (кстати, побратима Южно-Сахалинска).

Поезд уносит на юг. За окном мелькают пейзажи близлежащих сопок и острова-горы Рисири, утопающей в лучах солнца, опускающегося в Японское море. До побережья недалеко.

На Хоккайдо прохладно и свежо. Пытаюсь представить, какое сейчас пекло на юге страны, и как там нелегко людям.

…Нодзава-сан сжимает баранку своего большого грузовика. Мы несемся по трассе мимо деревень Хоккайдо. Сгущаются сумерки. Погружаюсь в глубинные слои японского народа.

Нодзава-сан — простой японский мужик, умудренный жизненным опытом. Спрашивает о России, о Сахалине, рассказывает о Японии, о Хоккайдо.

На Хоккайдо много приезжает китайцев. Они работают на полях, сбывают свою продукцию, а на заработанные деньги покупают компьютеры и пр. и отсылают в Китай.

— Вон они как раз идут, — Нодзава-сан осветил фарами группку маленьких людей, пробиравшихся вдоль трассы на велосипедах.

Японские деревни и малые города хиреют. Молодежь уезжает в большие города, пространства традиционного обитания крестьян застраиваются торговыми центрами и магазинами. И если раньше каждая деревенька славилась своим собственным производством, то нынче его теснят типовые магазины и универмаги, в которых продается все, что угодно. Производить что-либо свое просто невыгодно. К тому же имеет место наплыв чужеродного элемента.

— Сейчас кофе холодного тебе налью, горло-то пересохло, поди, — Нодзава-сан останавливает машину на обочине. Учтивость японцев поражает, хотя давно пора перестать удивляться. Это нация высокоразвитой культуры гостеприимства. Они чувствует себя обязанными перед гостями своего дома, города, страны.

Этот светлый человек вытаскивает из глубин заваленной всевозможным рабочим хламом кабины термос с холодным кофе, наливает в чашку и разбавляет молоком. Слегка перекусываем в сумерках.

— Надо тебе в Токио на телевидение выступить, про свое путешествие расскажешь. Они любят встречать в аэропортах и вокзалах иностранцев и интервьюировать их, с какой удивительной целью они приехали в Японию, — полушутя говорит Нодзава-сан.

Действительно, всякие заграничные фрики попадаются: кто-то решил устроить поход сугубо по японским ресторанам удон (японской лапши), заезжая в каждый город с целью отведать местный удон; кто-то намерен на самокате от Токио до Осаки проехать; кто-то пешком страну вдоль пересечь. В наше развеселое время креативное мышление приобретает широкий размах.

Нодзава-сан, глядя в сумеречную даль трассы, петляющей между гор Хоккайдо, жмет педаль газа и рассуждает о современной Системе:

— Куда ни плюнь, сплошной контроль: камеры слежения, все фиксируется, куда ты поехал, в какую сторону повернул, где остановился. К тому же все эти гаджеты, с каждым разом все дальше и дальше. Люди столько времени на Интернет тратят.

Представителей старшего поколения интересно послушать.

— Тяжелые времена наступают, — вздыхает Нодзава-сан, словно постсоветский мужик в России за столом на кухне.

Что на это ответить? Все сказанное характерно и для моей страны, вообще для любой страны капиталистически развитого мира.

Показались огни Асахикава — Реки-на-Рассвете, именно так переводится название города. На Хоккайдо многие названия айнского происхождения, но встречаются и сугубо японские топонимы, как этот.

Асахикава находится почти в сердце Хоккайдо.

В Асахикаве уже ночь, холодно. В этом году лето на Хоккайдо холодное, как и на Сахалине.

Куда идти в Асахикаве? Этот крупный город славится своим зоопарком, но нам туда не надо, там нам делать нечего. Нужно идти дальше — на Саппоро, в ночь, в холод…

…Едем с Ямадзаки Фумия. Едем полночи. Я не сплю уже вторые сутки. Не до сна. Какой там сон?! Нужно смотреть во все глаза и слушать во все уши.

Фумия этой ночью тоже не спится, и он решил съездить за 200 км в Саппоро развеяться до утра, а утром опять на работу. Он работает на бензозаправке. Мы с Фумия почти ровесники и быстро находим общий язык.

Фумия рассказывал о своем отчиме, который является директором фирмы, а подспудно главой местной банды якудза, и занимается рукоприкладством по отношению к пасынку. Из-за него Фумия расстался со своей 18-летней любимой подругой, как раз пару часов назад по телефону.

Фумия рассказывал об идзимэ — издевательствах в школах, биче японского социума. Как раз в те дни 13-летний школьник, не выдержав издевательств со стороны своих одноклассников, покончил жизнь самоубийством. Об этом муссировалось в японских СМИ.

Фумия рассказывал о Такахаси Харуми — действующем губернаторе Хоккайдо, о ее политике. С этой женщиной мы лично встречались по работе в свое время, она просила "передать привет Саше" (цитата дословно). Фумия изумился. Да, было дело.

Фумия в Гонконге дал в морду местному блатному, вымогавшему у него деньги, и блатной, заявив, что это первый японец, давший ему сдачи, пригласил Фумия выпить вместе с ним и его товарищами. Погуляли в тот вечер хорошо.

Фумия любит горные лыжи, и я звал его на Сахалин кататься на слаломе.

Говорю, что еду на Сикоку. Фумия особо не удивляется, ибо и у него есть великая мечта: он хочет обойти Японию пешком. Хорошее дело — обойти свою страну пешком, это лучший способ узнать ее. Но мою страну пешком вовек не обойдешь и на машине не объедешь — слишком велика моя Родина. Это Япония покрыта асфальтированными дорогами, ездить и ходить сплошное удовольствие, хоть по кругу, хоть вдоль и поперек. Рассказываю Фумия, что один чувак с Иркутска планирует добежать (или уже добежал) от Владивостока до Мадрида. На все про все — полгода. Вот это отчаянность. Фумия тоже смелый чувак, молодец!

В Саппоро прибыли в 3:30, уже светало. Фумия предложил отвезти меня в Сусукино — квартал развлечений, там есть бар его друга. Мол, там можно опрокинуть пару стаканчиков чего-нибудь крепкого и таким образом скоротать время до утра. Это вновь проявляется японское чувство обязанности перед гостем — создать для него максимально комфортные условия. Но я отказался: путь у меня сложный и далекий, а подобного рода кварталы умело вынимают из кармана деньги и энергию из души и тела.

Вышел на центральной железнодорожной станции Саппоро (Саппоро-эки), на прощанье подарив Фумия диски своего музыкального творчества.

…Над Саппоро занимался рассвет.

Название Саппоро имеет айнское происхождение (лет 150 тому назад это была айнская деревня Сат-поро) и, по одной версии, переводится как "Высохшая большая" (река Тоёхира, протекающая через город Саппоро, сезонно мелела). Либо же — "обширная окрестность обмелевшей реки", либо "великая река на равнине".

Корень "поро-/хоро-" означает "огромный, обширный". Кстати, наш Поронай — тоже топоним айнского происхождения ("Большая река"). На Хоккайдо есть деревушка с названием Хоронай. Есть название и наоборот — Най-хоро (нынешний Горнозаводск). Это родственные названия. Корень "поро-/хоро-" широко используется в айнских названиях Сахалина и Хоккайдо. Высоты Харамитоги на Сахалине, где в августе 45-го проходили бои, на самом деле, правильно произносятся "Хороми-тогэ" ("тогэ" — "перевал", т.е. "перевал Хороми"). Корень "най" обозначает "река". Айны имели в виду огромные долины рек, когда давали своим поселкам и рекам названия.

В Саппоро проживает под 2 миллиона человек. Население всего Хоккайдо — 5,5 миллиона человек. У нас столько на всем Дальнем Востоке проживает.

Город встретил меня воронами. Стаи ворон, дико горланя, слетались на мусорные баки, растаскивая отбросы и пакеты. Эти вороны поразили меня здесь еще в прошлом году, когда выдалась возможность созерцательно пройтись по городу ранним утром.

Вороны контрастировали с небоскребами и (относительно) чистыми безлюдными улицами. Они чувствовали себя хозяевами в опустевшем сонном городе, где за исключением одиноких забулдыг — Сусукино дожимал остатки ночной оживленности — и редких субъектов, вроде случайных путников, не было никого.

Но это было в четыре утра. К полшестому-шести народ вывалил на улицы: школьники — на учебу, клерки — на работу, рабочие выталкивали технику на стройплощадки. Японцы вообще встают рано и ложатся тоже рано.

Перекусил в "Ёсиноя", в одном из заведений общепита, распространенных по всей стране. Дешево и сердито, там кормят рисом и мясом. Но вскоре опять захотелось есть. Больше там питаться не будем.

Сон взял свое. В ожидании открытия вокзала прикорнул на скамейке, облокотившись на рюкзак и закрыв лицо курткой. Проснулся от внезапного удара в плечо. Надо мною стоял… нет, не придирчивый полицейский (одиннадцать лет назад один вредный мент не давал мне в пять утра прикорнуть на вокзале в Нагоя), а сердобольный дед:

— Тяжело, наверное, без работы-то?..

Увидев перед собой не бомжа, а гайдзина, дед отпрянул.

— Ты откуда?

— Из России я. В поход иду.

— А, путешественник…

Дед ретировался.

Значит, не время спать. Нужно идти на вокзал. У входа вновь столкнулся с тем сердобольным дедом. Раскланялись.

Взял билет на поезд до Отару, оттуда паромом пойду на далекий Майдзуру.

Ровно в 6:51 поездом отправился в Отару. Вагон полон школьников и студентов, также немного клерков. Почти у всех отрешенные лица с наушниками в ушах. Возле меня кучка старшеклассников что-то оживленно обсуждает. На гайдзина с рюкзаком никто не обращает внимания. Он никому не нужен.

Отару

В 7:35 прибыли в Отару.

Название города можно перевести как "маленькая бочка". На самом деле, оно имеет айнское происхождение: "Ота-ору-най" — "река на песчаном побережье".

Город расположен на берегу Японского моря в живописной скалистой бухте, и это придает ему атмосферу южного курортного города.

Иду в порт брать билеты на паром до Майдзуру.

Стоит жара, хотя еще только утро.

Как же все-таки долго горят в Японии светофоры. Желтого цвета нет, только красный и зеленый. Возникает момент, когда на всем перекрестке горит только красный — эффект желтого цвета ожидания. Это занимает время. Наконец включатся зеленый цвет, и подается звуковой прерывистый сигнал.

Вижу людей европейской наружности — русские. Это видно по лицам и чуть-чуть по одежде. Одежда, конечно же, не национальная (это в Японии и Индии в повседневной жизни носят национальные кимоно и сари), а, скорей всего, китайского производства, но манера одеваться — российская: шорты, сланцы, футболка, иногда бейсболка.

До паромного терминала нужно пройти достаточно расстояния. Впрочем, город не очень большой.

В кассе билеты продают две молодые красавицы. Следует отметить, что в стране очень много красивых женщин.

Покупаю билет на паром Отару — Майдзуру, идущий по Японскому морю. Идти Японским морем дешевле, чем тихоокеанскими водами. Тихий океан загружен больше, поскольку на его берегах находятся такие мегаполисы, как Токио, Нагоя, Осака, Коти и др.

Порт Майдзуру находится в префектуре Киото. Оттуда до самого Киото рукой подать. С Киото через Вакаяму я пойду на Сикоку, пересекши таким образом остров Хонсю поперек и выйдя к водам Тихого океана.

Отправление парома в 23:30. Времени полно — целый день.

Иду на набережную.

В этот момент никуда не спешу, ничего не произвожу и не плачу налоги. С точки зрения рациональной логики это бесполезный субъективизм. Как-то меня упрекнули в том, что вместо поездки в Индию лучше бы привез из Японии машину. Тогда эти слова мне показались нелогичными и даже издевательскими: как можно сравнивать несравнимые вещи — Индию и б/у машину?.. Сейчас понимаю, что дело в различии образов мышления. Есть люди рациональные, а есть люди иррациональные. Трудно сказать, кого больше. Люди иррациональные не обеспечивают функционирование мировой экономической системы, они занимаются сугубо метафизическими изысканиями (путешествиями, приключениями, раскопками), и поэтому в них тоже есть необходимость, поскольку они несут другим людям радость.

Рядом с паромным терминалом на набережной есть замечательный сквер.

Возле него — огромное колесо обозрения. Все для людей. Как выразилась в своей книге "Япония: нестандартный путеводитель" Елена Кожурина, Япония — это потребительский рай, здесь есть все для всех.

Кстати, в той же книге написано, что с Отару видна Находка (!) на западе, а на севере — Сахалин (!!). Смотрел по сторонам — не увидел.

В прибрежном сквере хорошо. На приколе стоят маленькие суденышки. Все гармонично и складно.

Задумался о современных различиях наших культур. Как таковой в нашем обществе культуры нет. Была да сплыла. То есть что-то еще остается по инерции от советского периода, но все неизбежно захлестывает разлагающая энтропия, предлагая взамен виртуальную фальшивку. Это относится не только к национальной культуре, но и к культуре как таковой.

Поэтому не особо люблю встречаться с соотечественниками заграницей. Безусловно, среди них достаточно порядочных людей, но часто встречаются крайне противоположные типажи.

В позапрошлом году двое пьяных российских моряков в аэропорту Титосэ устроили такой раздрай между собой, что дело чуть не дошло до драки. Все это происходило на глазах международной публики. Было ощущение, что это делается напоказ, отчего выглядело еще отвратительней. Вообще, российские моряки оставили по себе "хорошую" память в портовых городах Хоккайдо и Хонсю.

Сегодня русские за границей, пишет современный российский мыслитель Дугин, обнажены от имперских покровов ужаса. Нас уже не боятся, как во времена коммунизма. Не боятся — значит, не уважают. Просто смотрят с безразличием как на потенциальных потребителей их услуг. Кроме того, мы себя показываем зачастую далеко не с лучшей стороны. Поэтому нас даже отвращаются. Нужно еще много работать над созданием положительного образа русского, или хотя бы российского, человека заграницей.

…Иду по улице, поднимающейся в гору. Навстречу едет машина с надписью "Дружба" по-русски на капоте. Правильно, надо дружить. За рулем — белый.

Жара переходит в пекло.

Торопиться некуда. Меня никто не ждет. Меня ждет лишь паром на Майдзуру, да и тот отправляется вечером.

Кстати, японцы с южных районов массово едут летом в турпоездки на Хоккайдо — спасаться от жары: тут более-менее прохладно.

Брожу по городу. На моем пути стоит синтоистский храм Сумиёси.

За каменными воротами тории ступени ведут наверх, на сопку.

Храм 30-х годов постройки. Подозреваю, что такой же стоял в Макарове на Сахалине (местоположение похоже), который в свое время был одним из трех крупнейших на Карафуто, но не выдержал коммунистической безбожной идеологии и варварства и вандализма советского периода. Чего уж греха таить, мы свои-то храмы разрушали и растаскивали по кирпичикам.

С высоты храма Сумиёси сквозь верхушки деревьев виднеются город, залив Исикари и сопки по ту сторону залива.

Отару, как и многие портовые города, раскинулся на холмах. Его история как города едва набирает 100 лет, до этого здесь была айнская деревня.

Отару стал известен после строительства канала, который тянется вдоль исторической части города.

В городе много зданий, построенных в первой половине прошлого века. Например, здание филиала банка Ясуда, которое внешне похоже на здание художественного музея в Южно-Сахалинске, который, в свою очередь, при японцах тоже был филиалом японского банка, находившегося на Хоккайдо.

Есть в Отару и здание, имеющее непосредственное отношение к истории русско-японских отношений, к Сахалину. На втором этаже в конференц-зале этого здания, принадлежавшем японской транспортной компании "Нихон Юсэн", в ноябре 1906 года проходила конференция по установлению новых границ между Японией и Россией: делили Сахалин пополам в результате русско-японской войны 1904-1905 годов.

Также в городе есть здание бывшего ресторана, где после конференции проходил торжественный банкет по этому случаю. На это указывает установленная рядом табличка.

Проходя мимо вышеупомянутого канала, увидел возле бюро катания на лодках по каналу европейского человека в шляпе-панаме, зазывающего на японском языке клиентов. Разговорились. Оказалось, новозеландец. Здесь работает уже давно. Жизнью доволен. Какой-то он весь неестественный для белого, ведет себя покладисто, словно японец. Ловлю себя на мысли, что японская система что-то делает такое хитрое с гайдзинами европейского происхождения, постоянно проживающими и работающими в этой стране. Это не первый случай в моей практике.

В Отару был удивлен, увидев бездомных кошек. До этого момента был убежден, что в Японии с бродячими кошками и собаками строго. Бродячих собак, и в правду, особо не увидать, а вот кошек — навалом. Причем их бездомные кошки в отличие от российских, как правило, больные, худые и злые или пуганные.

Кстати, японские кошки не откликаются на "кис-кис". Несколько раз экспериментировал — убедился. Это же японские кошки (хотя внешне похожи на наших) и соответственно должны понимать только на японском. Пробовал звать их "Ойдэ! (Ко мне!)" — лишь недоверчиво косились в мою сторону.

Мудреное дело в Японии — выбросить мусор. Мусорные баки есть только у магазинов и прочих заведений. Просто так на улице они не стоят. Вот и приходится носить бумажки-обертки и пустые бутылки с собой в рюкзаке или ходить с ними в зажатой руке в поисках мусорного бака.

Мусор в Японии утилизируется дифференцированно. То есть вместо единого бака вместе стоят, как правило, три: один для бутылок, второй — для жестяных банок, третий — для сжигаемого мусора. Сжигаемый мусор — бумажные упаковки и прочие изделия из древесины и пластика — проходят повторную обработку и из них изготовляют туалетную бумагу, салфетки и пр.

У Японии слишком маленькая территория, чтобы разбрасывать мусор где попало, чтобы выкидывать его с форточек и создавать импровизированные свалки на природе и в местах массового отдыха. Хотя, признаться, нам приходилось видеть в этой стране невероятные гадюшники и в городах, и на побережьях, и у трасс, но по сравнению с нашим социумом это в Японии все же не так масштабно.

Система утилизации мусора выведена на высокий уровень. Мусору находят широкое применение. Его используют даже при отсыпке искусственных островов. Мусора в стране становится все больше и больше, поскольку современный мир живет в эпоху потребления. А Япония, как мы знаем, это потребительский рай.

…Высший момент в тяжелых походах с рюкзаком по жарким городам Японии — это зайти в старинное японское кафе, осушить ледяной бокал холодного, съесть карэ-райсу (рис карри) или чего-нибудь в этом роде и разлечься прям на соломенных циновках возле низкого столика (условия позволяют). Хозяева не возражают, они понимают: путь у человека велик, он должен отдохнуть.

На улицах Отару полно туристов — и японцев, и иностранцев, большинство из которых китайцы. Работают сувенирные лавчонки, бойко орут зазывалы. Улица кипит от людских потоков. Туристы группа за группой подходят к очередному объекту, и гид на китайском, иногда на корейском, что-то громко рассказывает, но его мало кто слушает. Его слова тонут в какофонии людских голосов, шума техники и прочих звуков цивилизации.

Тут же двое волосатых в длинных национальных одеждах и шляпах исполняют на диковинных инструментах этническую музыку южноамериканских Анд — это ребята из Перу зарабатывают на жизнь игрой на национальных инструментах и продажей своих дисков. Мне их приходилось видеть в городах Японии и в прошлые годы. Играют одни и те же две-три мелодии поочередно, это способно захватить лишь первые пять минут, потом приедается. Но сменяющим друг друга туристам все равно не разобрать, и они с радостью слушают, фотографируются на память и покупают диски.

Вся эта суматоха выматывает. Все это кажется искусственным, игрушечным, виртуальным, снятым на мобильный телефон и помещенным на Facebook^*. У меня с собой нет ни телефона, ни смартфона, ни планшета, никакого Интернета, никакого Google — полный gap, брешь, информационная яма. Все это мне не нужно, я оторван от (информационно-сетевой) жизни, я иду наугад, я свободен от всего этого. Какая радость! Меня ждут лишь паром на Майдзуру и остров Сикоку. У меня нет даже карты Японии. Нужно будет купить ее и карту Сикоку в стойеннике за сто иен с налоговыми копейками.

Прочь с этого балагана! Иду в сторону порта, там есть хорошая сауна, мне посоветовали рикши, там можно скоротать время до отправления парома.

Рикши, конечно, выполняют далеко не транспортные функции, а экзотически развлекательные. Это еще лет сто назад они были городским транспортом. Теперь же за пару тысяч иен (порядка 1000 рублей, хотя раньше выходило дешевле — мировая экономика, зараза, вызвала падение моей национальной валюты) вас будут катать с ветерком по городу в течение 15-20 минут и развлекать шутками и прибаутками.

В Киото мне приходилось ездить на рикше.

Японцы утверждают, что рикша — сугубо японское изобретение. По-японски это звучит как "дзин-рики-ся" ("повозка, приводимая в движение силой человека"), но русские моряки и путешественники прошлого переиначили слово на русский манер, и в русский лексикон этот вид транспорта вошел со словом "рикша".

Подхожу, здороваюсь, общаюсь. Фирма этих рикш находится как в раз в Киото, здесь ребята, так сказать, в командировке. Говорю, что одиннадцать лет назад в Киото пользовался их услугами. С благодарностью кланяются — таков этикет по отношению к бывшему клиенту.

Среди них даже девчонка работает. "Сестра, — спрашиваю у нее, — как же ты, такая хрупкая, возишь всяких тучных клиентов?" Девчонка светится улыбкой, говорит, что крепкая. Она, и вправду, мускулистая, бойкая — пацанка, одним словом. Они все там мускулистые и бойкие.

По совету одного из рикш иду в сауну, она как раз рядом с портом.

В набережном сквере вижу европейца лет сорока пяти, сидящего на скамейке и читающего электронную книгу. Рядом стоит велосипед. На первый взгляд, по лицу гайдзина можно подумать, что русский.

— Hello, where are you from? — приветствую его.

— England, — следует ответ.

О, как я люблю эту страну, хоть ни разу в ней не бывал!

Пожимаем друг другу руки, знакомимся. Джон вместе с женой на велосипедах путешествует по Азии. Нынче по западному побережью Японии от Майдзуру они будут добираться до Цусимского пролива, через который судном пойдут на Корею, в порт Пусан. Чета англичан едет на Майдзуру тем же паромом, что и я. Отлично, увидимся на пароме!

…Сауна O-Spa возле порта хороша тем, что в воду там добавляют какую-то особую соль. Стоимость — 800 иен (около 400 рублей), время не ограничено. Хоть до ночи.

Люблю азиатские бани! И японские, и южнокорейские. В них куча бассейнов (не плавательных) с разной температурой воды.

В этой сауне есть даже бассейн на открытом воздухе, в саду японского стиля. Возле забора работает телевизор в виде избушки на ножке (русское мифологизированное мышление видит в этом избушку на курьих ножках).

В парной тоже работает телевизор, показывая какую-то мыльную оперу.

Закрываю глаза и слышу родную речь. На второй день пребывания в Японии в японской речи слышатся русские слова и даже целые фразы, причем эти фразы со смыслом. То есть все японцы вокруг стали говорить на чистом русском языке без акцента. Поначалу думал, что галлюцинирую, потом понял, в чем дело: японская языковая среда является агрессивной по отношению к пласту русской речи в моем сознании, и пласт японской речи в моей голове, получая поддержку от родной ему среды, пошел в наступление с увеличенной силой, вытесняя русский пласт на задворки сознания. Но русский языковой пласт отчаянно сопротивляется, трансформируя поступающую в мозг японскую речь в русскую. Сложный, но крайне интересный психолингвистический процесс, характерный для лингвистов и филологов. Сталкиваюсь с этим впервые. Вскоре, конечно же, это прошло, перестроив, в конце концов, мышление под японские языковые категории (по возвращении на Родину пару дней я смотрел на всё глазами иностранца).

…В бане все ходили какие-то замороженные, поглощенные заботами, отрешенные, общаться было не с кем.

За дверями в садке, сидя на стуле, смотрит телевизор на курьих ножках молодой (они все молодо выглядят) японец с татуировками на руках. Вот это типаж! Дело в том, что на входе в сауне висит табличка, обращающаяся с просьбой к клиентам о том, чтобы при обнаружении в бане субъектов с наколками и прочих типов, мешающих жить добропорядочным гражданам, они обязательно сообщали руководству бани.

Субъект с татуировками сидел, как ни в чем не бывало, и смотрел на экран, отдыхая после водных процедур. Лицо его было не замороженное, лицо его было мужественное, самурайское. По всем признакам — якудза. Нужно срочно общаться.

Здороваюсь. Удивляется. Разговорились. Моего нового знакомого зовут Косё, не совсем обычное (как мне кажется) японское имя. Ростом довольно высок для японца. Отдыхает в Отару с женой.

Косё — художник, рисует на заказ, оформляет интернет-сайты. Он из города Тояма, это там, далеко на Хонсю, на побережье Японского моря. С Тояма ходят суда на Владивосток, и в городе полно русских, они занимаются автомобильным бизнесом.

— Они ездят на очень хороших машинах.

Ну, так, красиво жить не запретишь.

Последнее время, говорит Косё, в Японию приезжает много китайцев. Да, говорю, я их видел.

Беседуем о политике Путина. Один русский в Новой Зеландии со знанием дела сказал Косё, что Путин имеет отношение к мафии. Наверное, этому русскому из Новой Зеландии видней…

Но политика нам не нужна, и мы смотрим телевизор на курьих ножках.

Паримся в сауне. Везде аккуратно постелены коврики. Парные у них не такие, как в России. Без веников. Там пар не такой агрессивный, как у нас. Вода на камни подается автоматически и дозировано. Косё говорит, что в некоторых саунах имеются надписи на русском о том, что воду на камни лить нельзя, но русские все равно льют ковшиками. Это потому, объясняю я, что у нас в России воду в парных льют на камни именно ковшиками.

На выходе из бани указываю Косё на ту грозную табличку, намекая на его тату, на что он говорит, что японское общество меняется, и подобные таблички как бы морально устарели. Действительно, татуировки получают в японском социуме все большее распространение.

Время подходит к отправлению парома. Затариваюсь в магазине провизией, поскольку идти паромом предстоит целые сутки, а на борту, по словам Косё, кормят невкусно и задорого, и иду на посадку.

В терминале встречаю Гленн — жену Джона. Она уже наслышана обо мне от Джона, а я ее сразу распознал среди японской публики. Появляется сам Джон. Радуемся встрече. Внезапно появляется Косё с женой, которую зовут прекрасным именем Марика. Марика тоже уже наслышана обо мне.

Косё и Марика тоже сегодня возвращаются домой, только другим паромом, который отправляется чуть позже нашего и идет на Ниигату. От Ниигаты они поедут на своей машине до Тоямы. Косё уже успел выпить вина, он весь красный и ему явно хорошо.

Знакомлю их с англичанами. Все мы дружно, весело и громко — на весь терминал — общаемся на английском. Говорю, что Джон и Гленн похожи на русских. Джон и Гленн говорят, что я одет, как француз (это не стеб). Косё говорит, что, как он слышал, русские по менталитету больше близки к Азии, чем к Европе. Подтверждаю его предположения. Марика говорит, что у нее есть незамужние красивые подруги.

Общение длится недолго, минут тридцать, но создается впечатление, будто мы все пятеро знакомы целую вечность и практически друг другу родные. Косё и Марика зовут меня на обратном пути с Сикоку заехать к ним в Тояму. Возможно, если получится…

Пора идти. Труба зовет. Затягиваем момент прощания. С Косё и Марикой долго раскланиваемся. Потом эскалатор уносит меня наверх, они мне машут внизу руками, пока я не исчезаю из виду. Близкие по духу люди внезапно встречаются и тут же им нужно расставаться. Такова наша жизнь. Впрочем, все в наших руках. Они же не просто так звали в гости…

…На пароме вселяюсь в свой отсек. На соседней койке сидит пухлый японский подросток. Привет, говорю ему, куда путь держишь. Выяснилось, что подросток был в командировке на Хоккайдо, и ему 23 года. Японцы очень молодо выглядят. Пришел его хмурый начальник, не ответивший на мое приветствие, и я понял, что мне с ними не по пути.

Вышел к лестнице.

Спросил у прелестной изящной молодой стюардессы, как пройти на палубу. Ответила как-то непонятно. Переспросил. Ответила уже с явным раздражением, что на верхнем этаже есть выход на палубу. Ого, какая грозная бабенка, редкая японка. Хотя они  последнее время становятся все круче и жестче при попустительстве своих мужиков. Мнение о ней испорчено.

…В 23:30 на пароме "Акасия" японской компании "Син Нихон-кай" мы отбыли в Западную Японию.

Продолжение следует…

^* Деятельность организации Meta Platforms Inc, ее продуктов Instagram и Facebook запрещена в Российской Федерации.