15 ноября 2018 Четверг, 18:29 SAKH
16+

Поход по Японии. Часть 4. Остров Сикоку: тихоокеанская суровость

Туризм, Weekly

"Самурай, даже если голоден, не покажет этого и будет орудовать зубочисткой"

("Бусидо").

"Мир — это не бухгалтерские счеты"

(Дадзай Осаму, "Романески").

Увадзима

Ночью дул сильный ветер. Утром моросило. Это пришел тайфун. О нем трубили все телеканалы, за его передвижением следили каждую минуту и прогнозировали его дальнейший ход, готовили убежища, брали интервью у пострадавших от стихии, отменяли рейсы паромов и поездов.

Было полутепло-полухолодно — именно так я бы описал температуру на улице в тот день. Десятый день моего похода по Японии…

Тайфун пришел. В Эхимэ его влияние было несильным, а вот другим префектурам пришлось несладко. Там поливало дождями, затапливало разлившимися реками и штормило океаном.

Город Увадзима, 78 тысяч населения. Известен своими корридами, начало которым положил в 19 веке капитан голландского корабля, затонувшего во время тайфуна у берегов Увадзимы. Местные рыбаки спасли не только команду, но и партию скота из Европы.

В этом городе вообще имеет место культ быков, причем быки — картины и статуи — изображаются с дъявольскими головами. Местные чиновницы так и не смогли мне объяснить, почему повсюду изображения рогатых быков.

Кроме того, скот, который на убой, здесь поят пивом, чтобы мясо было нежным, мраморным. Этим мясом Япония славится на весь мир.

На железнодорожной станции спросил у севшей рядом японской фифы в широченных брюках и на высоченных каблуках что-то про погоду. Она ответила односложным ответом и вновь уткнулась в свой смартфон. Ее не удивил иностранец, говорящий на ее языке. Ей не захотелось узнать, откуда и с какой целью он приехал. Он ей не нужен. Ей нужен экран.

Современные средства связи — бич человечества, способ отчуждения человека от человека. Человек человека не интересует.

И вновь обращает на себя внимание спокойное, даже равнодушное отношение местных жителей к иностранцам. Иностранец находится как бы в параллельном мире, даже если сидит рядом с японцами в поезде или лицом к лицу в общественной бане. Его просто не замечают.

Многие гайдзины сетуют на то, что, прожив много лет в Японии, они так и не были приняты в круг японского общения как свои. Их действительно это удручает, потому что они хотят стать японцами.

…Иду к замку на холме. На территории какого-то учреждения метет метлой филиппинка. Она тоже иностранка, поэтому у нас с ней складывается живое общение. Она говорит, что в Увадзиме нет белых, но, не успев с ней распрощаться, вижу на той стороне улицы европейца с черной подстриженной бородой.

Это поляк Бэртрэн, он уже два года работает в Увадзиме в традиционной японской гостинице — рёкане. Самое что интересное, когда я ему говорю по-русски, он меня понимает, поскольку славянин, но отвечает по-английски, поскольку понимать по-русски понимает, но говорить не может.

Он мне рассказывает про японские замки, что, мол, из двенадцати замков эпохи Эдо, построенных на Сикоку, нетронутыми огнем и войнами осталось всего четыре. Остальные — реставрация. Деревянная азиатская культура беззащитна перед огнем, это вам не традиционный европейский камень.

С замка Увадзима (17 век) открывается вид на город и бухту.

Город Увадзима
Город Увадзима

Японцы знали, где строить замки: бухта хорошо просматривается, а в случае набегов с моря можно было надежно укрыться.

Спускаюсь в город. Он уже проснулся, засуетился.

Навстречу мне идет по улице высокий европеец весь в белом и с посохом в руках и котомкой за плечами. Ага, вот он — европейский о-хэнро-сан, буддийский пилигрим.

Бэнджамин Хэбэр Родригес из США, 21 год. Буддист. Планирует пешком обойти остров за 35 дней, заходя во все 88 храмов. Словоохотливый парень. Говорит, что подруга японка надоумила его пойти в этот священный поход. Идет сугубо пешком, ночует в дешевых гостиницах для пилигримов, руководствуется книжкой-путеводителем по 88 храмам. В пути, говорит, есть много времени поразмышлять, этим пеший путь и хорош.

Добавлю от себя, что подобного рода походы в 21 год являют собой хороший опыт. Ведь ты полон энергии и надежд, и в момент просветления запросто можно принять радикальные решения и даже совершить над собой социальное харакири — убить в себе систему, матрицу и государство, то есть отказаться от себя, от своей социальной роли, сбросить поганую маску со своего живого и неповторимого лица. Уйти в сакральные пространства, священные леса и горы, в параллельную реальность.

Сегодня пятница, на мысе Асидзури, самой южной точке Сикоку, Бэнджамин планирует быть во вторник. Но я его опережу, мне нужно быть там раньше.

Он отправился дальше на юг, исчез за поворотом, весь в белом, с посохом, но без соломенной шляпы. А мимо него туда-сюда неслись машины.

…На выходе из города я пообедал в уютном кафе, хозяйке которого удалось сохранить внутри атмосферу Японии 60-70-х. Да, это старая добрая Япония: шлягеры типа Blue Light Yokohama, Мисима Юкио, надежды на мир во всем мире, свобода…

И хозяйка живет еще той эпохой — своей юности: "Красавицу предлагаешь сфотографировать?"

Мистические водопады

На выходе из Увадзимы, в нескольких километрах от города, на трассе стоит указатель: "Водопады Якусидани Кэйкоку сомэн нагаси", он показывает в сторону от трассы, на восток, в горы. До водопадов 4 км. Не долго думая, поворачиваю туда.

По-прежнему пасмурно, но дождя нет.

Асфальтированная дорога идет вверх вдоль деревни, расположенной в долине горной реки, затем петляет в горах, где река преображается в каскады водопадов. Но это только начало.

Дорога переходит в облагороженную горную тропинку.

Мощенная камнем тропинка с прогнившими мостами через горный поток ведет еще круче ввысь вдоль темного мачтового леса. Вдоль дорожки стоят маленькие статуи будд. Некоторые из будд заботливо укутаны в красные тряпицы. Возможно, для того, чтобы не мерзли.

Углубившись в самую тайгу высоко в горах, подхожу к чуду природы — высоченному водопаду. Это нечто среднее между нашим Клоковским водопадом на мысе Клокова, что возле Макарова, и Нитуйским водопадом, что неподалеку от Вахрушева.

От Клоковского он перенял высоту, от Нитуйского — мощь и трехступенчатость. Как и наш Нитуйский, это больше водоскат, чем водопад. Если я правильно разобрался по карте, то это — Сэцурин-но-таки, водопад Снежное Колесо.

Брызги водопада производят морось. Стоит грохот низвергающейся воды. Кругом ни души и сумрачно.

Деревянные лестницы и помосты, по которым я шел, заканчиваются здесь. Рядом площадка для любования и беседка для отдыха, и даже туалет, но всё находится в запущенном состоянии, а туалет совсем уж покосился. Видно, сюда мало кто приходит в отличие от прошлых годов.

Заныриваю в озерцо, образованное в месте впадения воды. Смываю пот и усталость далекого пути. Вот и омылся благодатными водами гор Сикоку, о чем мечтал всю дорогу. Вода чистая, сладкая, как в Байкале, ее можно пить бесконечно.

Горные водопады субтропиков… Дикие японские места…

Замечаю изображение Будды в скале: то ли высеченное кем-то, то ли само собой проступило. Такое тоже бывает.

Помнится, в Северном Таиланде нам показывали в пещере лежащего каменного будду, якобы, проступившего самостоятельно из скалы. Он был объемным и размером с человека. Лежа в углублении скальной стены, словно в люльке, он улыбался, как улыбаются, глядя на ничего не понимающих туристов-профанов.

Долина этого водопада — сакральное место для буддистов, само название Якусидани — Долина Будды Исцеляющего — говорит об этом. Можно сказать больше, что места эти мистические — тут всё пропитано потусторонними мирами и священной древностью.

Интересно побывать в такой реальности в технической, почти полностью расколдованной стране.

"Берегите лес от огня!"
"Берегите лес от огня!"

Якудза

Спускаюсь обратно. Выхожу на петляющую дорогу, на которой нет ни людей, ни машин. Дорога петляет и местами подходит вплотную к скале. Внизу — обрыв.

Откуда ни возьмись на этой безлюдной дороге показалась черная легковая машина, ехавшая навстречу. Машина была европейской марки и, судя по виду, дорогая. Она проехала мимо меня и исчезла за поворотом. На водопады, что ли, поехали?..

Я уже успел забыть про этот автомобиль, как он сзади тихо подкатил и остановился возле меня. Подвезти хотят, никак. Опустилось стекло. В кабине двое. Тот, что за рулем, мрачный, как сегодняшний день. Тот, который сидит рядом, немного яснее, и даже показалось, что вот-вот он улыбнется, если позволит сидящий за рулем. Им, судя по виду, до тридцати, хотя возраст японцев определить не просто. От обоих исходит сумрачная аура.

Водитель что-то строго спросил у меня на непонятном наречии, скорей всего, на местном блатном жаргоне.

— В смысле? — вежливо спрашиваю я, не разобрав из его вопроса ни слова.

— Восемьдесят восемь храмов обходишь? — сурово повторил водитель, взглядом буровя меня. Это прозвучало угрожающе.

— Нет, просто остров по кругу обхожу.

— Гамбаттэ я! (Удачи!) — басовито из утробы извергает слова мрачный тип и, подняв стекло, жмет по газам.

Могли бы и подвезти — была первая мысль, но вслед за ней нахлынул поток догадок и размышлений. Они уехали, а в душе остался неприятный осадок.

Что за типы? Да, это они самые. Якудза, это были якудза. Не тимпира. Тимпира — шпана, а эти на дорогой машине разъезжают. Жители обратной, невидимой стороны Японии.

Много лет назад нам приходилось общаться с якудза в шумном и процветающем городе Осака. Те были веселыми и спрашивали только лишь, что нам нравится из японской кухни, как давно мы в Японии и т.п.

Эти же, местные, из провинции, из Увадзимы, суровые, и разговор у них краток.

Люди темного мира, курирующие всевозможные сферы: от ультраправых националистов до проституток, завезенных из Юго-Восточной Азии. К их сфере контроля относятся автомобильный бизнес и наркота.

Кстати, автомобильная якудза активно сотрудничает с российской дальневосточной мафией, сбывая в Россию подержанные (зачастую ворованные) машины. В 2011 году вышел даже совместный российско-японский сериал "Полиция Хоккайдо. Русский отдел".

К слову, подержанными машинами в Японии также занимается и пакистанская мафия. В свое время пакистанцев завозили в Японию для разбавления крови.

Но повышенная криминогенная обстановка на Сикоку обусловлена не внешнеэкономическими факторами. Одной из причин этого называют строительство мостовых переходов на Хонсю.

Увадзимские братки были первыми японцами в этом моем путешествии, которые заинтересовались моей персоной. Наверняка они смотрящие за районом, и тут в их поле зрения оказывается гайдзин, непонятно с какой целью направляющийся в горы.

На меня уже был однажды наезд японского криминала. Это было одиннадцать лет назад в Киото.

Тогда с незнакомого номера позвонили на мобильный, и развязный голос (мне поначалу показалось, что пьяный) на одном дыхании потребовал от меня заплатить 60 000 йен (около 600 долларов) за просмотр порнографических сайтов, ссылки на которые постоянно и настойчиво приходили на мобильник в виде смс. В противном случае, мол, он заявит в полицию. И тут же положил трубку, я даже не успел ничего сказать. Ссылки действительно приходили, но я их сразу удалял. Тут явно какая-то ошибка.

Я перезванивал им два раза, но там не брали. Значит, всё-таки ошиблись.

Через минут пятнадцать он опять позвонил и вновь стал угрожать, что заявит в полицию. Тут я вставил слово. Он опешил:

— Ты гайдзин, что ли?

— Так точно.

— А откуда?

— Из России.

На том конце провода повисло молчание: судя по всему, человек был поражен услышанным и обдумывал, как бы ему так безболезненно выйти из неблагоприятного положения, которое он сам создал.

Дело в том, что лет десять назад слово "Россия" еще действовало на японцев магически, и они нас действительно боялись, потому что "русские — это мафия, это ковай (страшно)", как признался мне один японец.

Так что не на того напали. Впрочем, жулик решил красиво вывернуться:

— Ну, раз ты гайдзин, то тебе должно быть стыдно за то, что заходишь на такие сайты. Деньги всё равно плати!!!

— Не заходил, не буду платить! — препарирую угрожающим тоном и уже окончательно перейдя на "рэ", — Оррра наннни иттэ ннэн, кконно яррро???!!! (не переводимо).

Он там что-то еще визжал в трубку, но я просто сбросил связь, сведя на нет эту попытку развода меня на бабки по-японски. Больше не звонили.

Я потом спрашивал у японских друзей. Они подтвердили, что действительно, так криминал разводит японского обывателя: даже если он не делал, он заплатит — на всякий случай, чтобы не было проблем. Вдруг всё-таки он делал, но забыл про это?..

Особенно в последнее время в Японии в связи с развитием средств связи участились случаи вымогательства денег у населения: звонят и говорят, что сын попал в беду и адвокату срочно нужны деньги вот на этот счет; звонит "внук" своей доброй бабушке и просит срочно перевести деньги, он всё потом объяснит; звонят из "банка" (как правило, доверчивым пенсионерам) и сообщают, что "ваш счет подвергся угрозе вскрытия, и что сейчас придет наш сотрудник за вашей картой, и они всё сами уладят", и, действительно, "сотрудник" в деловом костюме с галстуком и дипломатом не заставляет себя долго ждать и принимает от перепуганной и от того благодарной вкладчицы ее личную карту с пин-кодом. Когда доверчивые люди идут в банк переводить крупные суммы мошенникам, сотрудники банка, понимая, в чем дело, пытаются их вразумить и остановить от бездумных действий. Но бесполезно: жулики прекрасно владеют техникой убеждения и внушения. Полиция устала уже с этим бороться и предупреждать наивных граждан.

В моей стране то же самое. Жулики всех стран одинаковы, преступление — понятие общечеловеческое.

Якудза в Японии в глаза не бросается, но она повсеместно. Только там, в отличие от российского социума, криминал не сращен так явно с широкими слоями общества.

Слово "якудза" происходит из картежного лексикона 16 века. "Я-ку-дза" — это звучание цифр 8-9-3, комбинация которых в картах обозначала полный проигрыш. Словом "якудза" стали именовать профессиональных картежников, а затем всех криминальных личностей, которые для социума были полным проигрышем, никчемным сочетанием.

Новую жизнь в якудза вдохнуло поражение Японии во Второй мировой войне, когда с континента возвращались голодные и обозленные солдаты, привыкшие легко убивать. Они шли в организованную преступность и воевали уже с американскими солдатами (оккупантами), своими конкурентами за "чёрный рынок", на котором по завышенным ценам сбывалось продовольствие, медикаменты, одежда и пр.

В это же послевоенное время активизировались корейцы, которых после аннексии Кореи завозили в Японию на работы. Теперь они стали свободными и сформировали свою мафию. Кто-то мне говорил, что корейская мафия, состоящая из этнических корейцев-граждан Японии, курирует сеть игровых автоматов "Патинко" и вырученные деньги отправляет в Северную Корею (!) на поддержание тамошнего режима.

В отличие от российских группировок, сформировавшихся в 90-х, якудза имеют вековые традиции и свою культуру. Они, как правило, вежливы и сдержаны, но при необходимости также вежливо снимут голову с плеч. В своей книге "Обратная сторона Японии" А.Куланов рассказывает о том, как одному зарвавшемуся китайскому мафиози просто отрубили голову мечом (в наше время!) в банкетном зале ресторана, и голова покатилась прям в общий зал к ничего не подозревающей публике.

Что же касается моих знакомых, увадзимских, то скажу одно: мне еще не приходилось встречать таких вот японцев — суровых, грозных, искренних, боевых. Это остаточная энергия, последние самураи.

Этим и интересна обратная сторона (любой) страны: туда сбегают пассионарии безликого, безвольного и равнодушного индустриального мира, где правят деньги и экран смартфона.

Залив Найкай

Выхожу к побережью. Это залив Найкай, на берегу которого раскинулся природный парк Сукава.

В заливе выращивают жемчуг — по всей глади моря у берегов видны поплавки садков.

Вот она, настоящая Япония — на берегу залива, на закате, на этих островках.

Автомобильная дорога упираются в гору и уходит в туннель. Параллельно автомобильному туннелю идет туннель для пешеходов. Длина туннеля почти километр, и он весь залит электрическим светом. С того конца в мою сторону бежит спортсмен, и его бег отдается гулким эхом.

Горная страна — Япония славится своими длинными туннелями. Пешеходный туннель Найкай Фурэай, длина 915 м
Горная страна — Япония славится своими длинными туннелями. Пешеходный туннель Найкай Фурэай, длина 915 м

На стенах — рисунки. Потянуло чем-то таким детским, детсадовским.

Без наскальной живописи не обойтись
Без наскальной живописи не обойтись

Туннели, особенно длинные, — это целый космос. Это метафизический мир, где всё — и свет, и звуки, и мысли — несутся в одном направлении — вперёд, туда, где в конце туннеля брезжит свет. Особенно если это туннели, по которым несутся машины, а ты, пешеход, идешь, одинокий, среди этого индустриального ужасающего грохота, в сумраке, в сырости. Такая обстановка возносит над суетными мыслями обычной жизни.

А этот пешеходный туннель возвращает в детство: он светлый, мультяшный и тихий.

Выйдя из туннеля, вскоре зашел в приморский посёлок Касива ("Дуб"). Было семь вечера. Поужинал в местном допотопном кафе.

Надо мной работал телевизор, вещая о том, что тайфун миновал, уйдя на северо-восток, где затопил начальную школу в префектуре Вакаяма. На этом был сделан особый акцент, поскольку эта школа уже была некогда затапливаема в прошлые (вроде, довоенные) времена, о чем свидетельствуют извлеченные архивы.

…Дороги паломников о-хэнро-сан проходят вверху по склонам гор вдали от автомобильных трасс. Зачастую сами паломники-японцы не могут их найти, и им на выручку приходят паломники, приехавшие из Европы, которые при помощи своих гаджетов выискивают в Интернете места прохождения этих древних троп.

В море высятся Три брата. Как на Сахалине.

На сопках стоят ветряки — ветрогенераторы, как на Хоккайдо.

…Ночью я зашел в поселок Айнан ("Любимый Юг") на ночлег.

Префектура Коти

С утра заехали в Сукумо, оттуда — прямой путь на мыс Асидзури. Было солнечно и тепло, потом опять стало очень жарко.

Мы уже на территории префектуры Коти, самой большой префектуры Сикоку: она занимает всю южную часть острова.

"Высокое знание" — так можно перевести эти два иероглифа Коти. В древности префектура именовалась княжеством Тоса.

Сведения о княжестве встречаются еще в памятнике древнеяпонской литературы "Кодзики" (712 г.). В средние века в эти места, надежно укрытые морем и высокими горами, бежали авантюристы и несогласные, в том числе остатки рода Тайра, который был разбит кланом Минамото в 1185 г. (это была знаменитая война между двумя кланами). Среди них было много знати, отсюда, видимо, и название региона.

В префектуре Коти выпадает большое количество осадков (второе место в стране после Окинавы), она славится своими тайфунами — влияние Тихого океана.

Гайдзин-манекен работает в Японии пугалом на рисовых полях
Гайдзин-манекен работает в Японии пугалом на рисовых полях

В Сукумо перехожу по мосту реку Мацуда. Это река первой категории. В Японии реки делятся на две категории — первая и вторая — в зависимости от степени их влияния (ущерба) на хозяйство при разливе, как мне объяснил один человек.

Перейдя реку Мацуда, направляюсь на мыс Асидзури — крайнюю южную точку Сикоку.

…К обеду прибыл в город Тоса-Симидзу.

Город небольшой, тысяч пятнадцать, он расположен на берегу Тихого океана, неподалеку от мыса Асидзури.

Первым делом нужно пообедать.

Остановился в кафе "Мэрхэн", которое посоветовала одна бабулька. Название у кафе немецкое и означает "сказка". На тот момент я был единственным посетителем.

Жаренный рис якимэси
Жаренный рис якимэси

Я люблю атмосферу этих старых маленьких японских кафе, в которых заправляют пенсионного возраста хозяйки, некогда бывшие красавицами. Здесь застыла Япония 60-80-х гг. В отличие от Lawson'ов, "Ёсиноя" и прочих заведений общепита здесь мрачновато, мебель пропитана табачным дымом, на полках пыль, на стенах — морально устаревшие плакаты с рекламой пива и черно-белые фотографии, кругом расставлены побрякушки, куклы и бумажные фонарики, покоится старый телевизор, в шкафчиках книги. Лишь работающий в углу телевизор напоминает о том, что на дворе — современность.

Хозяйка кафе оказалась женщиной задорной, экстравагантной. Она кокетничала, шутила и раскатисто, громко смеялась, что уже нетипично для японки. Впрочем, я это списываю на провинциальность.

Это кафе было открыто ее матерью еще лет сорок назад. Теперь вот она его держит. Прибыли, говорит, мало, поскольку населения в городе немного, и то сокращается.

Вскоре она угомонилась и села читать книгу.

…От города Тоса-Симидзу до мыса Асидзури — 13 км.

Коптильный цех
Коптильный цех

Часть пути я прошел с попутчиком — дедом в кепке и очках, который катил велосипед, груженный сумками с продуктами, утирал пот, временами останавливался передохнуть и не переставая говорил.

Он возвращается в Охаму, деревеньку в километрах семи от города Тоса-Симидзу. В городе он делал покупки, поскольку недавно был закрыт единственный магазин в Охаме. Вот и приходится раз в неделю ездить в город, а деду уже семьдесят один.

— Это конец, — говорит дед, тяжело дыша, — в селе одни старики остались. Молодежи нет. Все в Токио уехали.

Постарение японского общества — вот о чем разговор. Есть такая проблема. Детей в стране рождается мало, а это чревато сокращением трудоспособного населения. Стариков содержать становится накладно чисто экономически.

Демографическая проблема — бич и моей страны. Капитализм не дает людям жить по-человечески.

Тут дед повернул на Охаму и распрощался со мной.

Прохожу небольшой туннель, и дорога выводит почти к самому берегу Тихого океана. Погода ясная.

Ныряю в теплые океанские воды.

Через пару километров пути по тенистой трассе находится маяк Усубаэ на одноименном мысе. До него нужно пройти по дорожке, отходящей от трассы, несколько сот метров. Эта дорожка выложена из камня посреди леса, заасфальтирована и возвышается над землей на два метра.

Маяк на мысе Усубаэ
Маяк на мысе Усубаэ

Как выяснилось впоследствии, маяки в Японии все автоматизированы. Людей там нет в отличие от прошлых времен. Поскольку инфраструктура развита, нет необходимости содержать на маяках персонал. Поэтому маяки в Японии небольшие, но достаточно мощные.

С маяка открываются сугубо японские виды, словно это картинка или зарисовка из старого доброго фильма.

Мыс Асидзури

Пройдя еще несколько километров, захожу в поселок Накамура, расположенный на самом мысе Асидзури. В поселке практически одни гостиницы, поскольку на крайнюю южную точку Сикоку приезжает огромное количество туристов.

Встречаю первую женщину-паломницу. Она приехала из Окаямы. Здесь, в Накамуре, расположен храм Конгофуку-дзи — 38-й из 88-ти. Женщина идет не постоянно, а частями, то есть приезжает в свободное время и проходит определенный участок пути. В следующий свой приезд она начинает путь с того места, до которого дошла в прошлый раз. Так многие делают.

Потрепанные жизнью бездомные японские кошки
Потрепанные жизнью бездомные японские кошки

Выхожу на мыс Асидзури.

Асидзури-мисаки — крайняя южная точка Сикоку
Асидзури-мисаки — крайняя южная точка Сикоку

Интересно происхождение названия Асидзури — "Топающий ногами". В хижину к буддийскому священнику Като и его ученику Нитиэну зашел странствующий монах, у которого не было еды. Нитиэн разделил с ним свою трапезу. Этот монах оказался не кем иным, как изменившим свой облик бодхисатвой (Буддой). Пораженный добротой Нитиэна Будда забрал его на небо. Като, видя это, от досады затопал ногами.

На мысе высится маяк, тоже безлюдный. Вокруг него толпятся туристы, фотографируются.

Возле маяка имеется ботанический парк и прочие достопримечательности. Так, например, неподалеку находится огромный камень, на котором, как написано в информационном указателе, монах Кукай нацарапал ногтем слова буддийской молитвы. Правда, на покрытом древностью валуне эти письмена найти никто не может.

Тут же находится камень-лягушка. Да, у них тоже есть Скала Лягушка, и она тоже мистична, хоть и не смотрит на Сириус, как сахалинская.

Помимо того, что он похож на фигуру лягушки, камень обращен в сторону того места на мысе Асидзури, где Кукай позвал лягушку, и она перевезла его на себе по волнам на неподвижную скалу в море, которая расположена напротив маяка.

В древности, когда транспорт был не так развит, люди передвигались всевозможными чудесными способами (на лягушках, облаках, оседланных чертях и пр.), по сравнению с которыми нынешние синкансэны, боинги и трансокеанские лайнеры просто нервно курят в сторонке. В расколдованном мире не так интересно, не так драйвово…

Спускаюсь к океану. Там есть арка в скале, которая сверху поросла лесом. Лесенка на склоне скалы идет к маленькому синтоистскому святилищу, спрятавшемуся в лесной чаще.

В арку заходят огромные океанские волны и, разбиваясь о скалы, обдают окрестности брызгами. Тихий океан заключает в себе ужасающую мощь первобытной стихии. Это он только по названию тихий.

На горизонте идет судно. Вполне возможно, что на нем идет мой друг детства и земляк Шурик, мореход, избороздивший вдоль и поперек воды Мирового океана.

Да, один из нас бороздит морские просторы, другой путешествует по островам и континентам. Оба пилигрима обязательно вновь встретятся в родном городке на побережье сахалинского залива Терпения и не спеша обо всём на свете поговорят.

…Ужинаю в уютном кафе с замечательным названием "Хирари". Название написано на вывеске иероглифами. Что за странное слово такое, которое хоть и звучит по-японски, но при этом не совсем японское. Хозяйка, улыбаясь, объясняет, что это американское женское имя Хилари, и заведение названо в честь жены Билла Клинтона. Почему-то мне в начале и подумалось про Хилари.

На ужин рабочая еда — оякодон, дословно "миска с родителями и детьми": рис, омлет и кусочки жаренной курицы. Название изощренное, но блюдо очень вкусное и, что самое главное, калорийное. И недорогое.

Сидящий рядом огромный мужик спрашивает, откуда я прибыл. Выясняется, что мой сосед был в моей стране. В Ленинграде и Находке. Еще в советские времена, когда ходил в моря. В Находке японцы много русского леса отгружали. Сейчас, как ситуация с этим обстоит, не знаю…

…Ночью пролился сильный дождь, лил до самого утра. Небо избавлялось от испарений, впитанных за жаркий день. Этой ночью я познал на себе всю лютость японских субтропических комаров.

От мыса Асидзури до реки Симанто-гава

…Утром завтракаю в том же кафе имени Хилари Клинтон.

Несмотря на ранний час, внутри сидит толпа людей, наверное, местных жителей, все смотрят телевизор и комментируют происходящее на экране.

Хозяйка выделяет мне в глубине заведения целую комнату в японском стиле: там сидят на соломенных циновках татами за низким столиком с поджатыми ногами.

Отодвигаю раздвижное окно сёдзи, выходящее на улицу. Всё по-японски.

…Достигнув мыса Асидзури, я таким образом прошел больше половины окружности острова Сикоку. Отсюда я поворачиваю на север и отныне иду в направлении дома. Правда, на подступах к мысу Мурото — еще одной крайней южной точки острова — вновь придется повернуть на юг.

Следующий крупный город (и последний на моем пути по Сикоку) — город Коти, столица префектуры. В него нужно будет зайти.

Выдвигаюсь. По пути зайду в храм Конгофуку-дзи и еще раз на мыс Асидзури.

…На территории храма людно с утра. Сегодня воскресенье — туристов много.

Этот храм был установлен монахом Кукаем в 822 году.

Люди повязывают на натянутые веревки бумажки с вытянутым жребием омикудзи, как правило, удачным (неудачные не продаются).

Верующие кидают монетки в специальные ящички перед храмом и молятся.

Кто-то бормочет, стоя перед алтарем, по молитвослову.

Вижу семейную пару в белах одеждах — паломники. Наверняка какой-то обет исполняют.

В глаза бросается оберег для домашних животных с изображением мультяшной собаки. Стоимость 600 йен.

Вот молодой монах, по 88 храмам паломничающий пешком. Это уже интересней.

Монах-пилигрим
Монах-пилигрим

Он из древнего монастыря на высокой горе Коя дремучего полуострова Кии. В паломничество по Сикоку он пошел во второй раз.

Выхожу к маяку на мысе Асидзури.

Меня окликает женщина из туристического информационного центра, что расположен тут же. Предлагает кофе. Ее коллега сказал, что по глазам видно, что я русский. Удивительно. Обычно японцы думают, что я француз.

Гайдзин среди японцев невидим, его не замечают. Но если вдруг и проявляют к нему интерес, то, как правило, диалог длится недолго. И уже можно спрогнозировать, какие вопросы, в каком порядке будут поступать.

Но работники информационного центра имеют ко мне другую заинтересованность: они просят поставить подпись под петицией экранизировать историю известного японца по имени Мандзиро, жившего в 19 веке, который был уроженцем Сикоку и который попал в шторм и был спасен американскими моряками. Он долгое время прожил в Америке и по своему возвращении в Японию стал одним из членов первой японской миссии в Америку.

Тут же стоит огромный памятник этому человеку.

…Я обогнул мыс Асидзури и оказался на побережье залива Тоса — непосредственной акватории Тихого океана.

Паломники идут вокруг всего острова
Паломники идут вокруг всего острова

В местечке Цуро набредаю на ночлежный домик для пилигримов. Там есть все удобства: кровати, раковина, туалет и даже стиральная машинка.

Внутри никого нет, но домик открыт. В Японии нет необходимости закрывать двери на замок. Идеальная чистота и порядок, как внутри, так и снаружи.

Внутри на стенах висят фотографии, благодарственное письмо, рисунки, вырезки из газет и журналов.

"Перенося боль в ногах, мечтать о завтрашнем дне" — написано от руки на доске. Да, сложно наслаждаться настоящим моментом и сегодняшним днем, когда весь истекаешь потом, несешь тяжесть котомки и воюешь с комарами.

Снаружи послышались голоса. Это трое школьных учителей из Осаки, идущие по 88 храмам, присели передохнуть. Кстати, в Японии большинство учителей — мужчины.

Мы с ними разговорились. Оказывается, не все, идущие в паломничество, являются верующими. Для некоторых это больше спортивный интерес, для кого-то способ сбежать на время от стрессовой жизни в больших городах.

Глядя с высоких обрывистых берегов на морские дали, понимаешь, что монах Кукай недаром носил такое имя — Небо-и-Море.

Доля ему выпала такая — ходить между небом и морем.

Идущие навстречу паломники — а в этой части Сикоку их встречается всё больше — здороваются. Видимо, принимают за своего, хотя у меня не белые одежды и нет посоха. Но мы солидарны в одном — в тяготах и лишениях дальнего пешего пути.

Мы ходим вокруг острова Сикоку по часовой стрелке и против часовой стрелки, навстречу друг другу и друг за другом. Мы приветствуем друг друга, мы поддерживаем друг друга. Мы идем медитативно, мы идем созерцательно. Нам спешить некуда.

"Страшно сердце спешащего тебя" — написано на стенде безопасности у трассы. Страшно состояние души человека, отдавшего всего себя суете.

"Русские работают для того, чтобы жить, а японцы живут для того, чтобы работать", — говорил мне один японец. Мне порой кажется (и не только мне), что в этом мире очень сильно смещены смысловые акценты. А ведь мир — это не бухгалтерские счеты, как писал японский прозаик Дадзай Осаму.

…Здесь субтропики, и всё огромное: и бабочки, и дождевые черви. Последние вообще напоминают змей.

А еще есть огромные тараканы — больше наших раз в пять. Сидишь дома, а он по полу пробежал, огромный, как мышь.

…Вдоль лесных и горных дорог (в принципе, в Японии понятия "лесной" и "горный" синонимичны) на поворотах стоят зеркала, чтобы можно было видеть, кто едет из-за поворота. И ни у кого мысли не возникает их снять или разбить.

По дороге стоит одинокая хижина. Надпись гласит о том, что здесь всегда рады пилигримам и путникам. Дверь открыта. На татами спит немолодая женщина, хозяйка дома. И не боится ведь. Впрочем, чего в Японии бояться?

Проснулась. Немного с опаской глядит на меня. Ладно, не будем смущать.

Сворачиваю с трассы на тропинку пилигримов. Тропинка как тропинка, но для них она священна. Ее освятили время и монах Небо-и-Море (Кукай).

Тропинка, пройдя по оврагу, вновь выводит на асфальтовую дорогу.

Из чащи послышались оживленные голоса, а сквозь ветви ко мне выехали двое белых на груженных велосипедах. Он и она.

Это ирландцы Кэвин и Элэйн, мои ровесники. На днях прибыли в Токио и вот теперь путешествуют на великах по Западной Японии. Ребята открытые, жизнерадостные.

Кэвин говорит, что Россия настолько большая, что если его Ирландию сбросить в Россию, то она просто исчезнет в ней, как капля в море. Да, отвечаю, моя страна такая.

Элэйн делает наше памятное фото с Кэвином, и ребята, сев на свои байки и помахав мне рукой, исчезают в чаще.

Сколько их, иностранцев, ездит по Японии. Весь мир пришел в движение: идут, едут, летят, плывут. На месте не сидится. Потому что больше ничего не держит в своих странах, там всё сложно, а хорошо там, где нас нет. Хотя и там тоже все давно схвачено и поделено.

…Захожу в деревню Ибури.

Обедаю в местном кафе-караоке под концерт единственного посетителя — дедушки-меломана.

Он пел шумно, но душевно, песни традиционной японской попсы 50-летней давности.

Хозяйка поставила передо мной лапшу удон и спросила, не мешает ли мне пение деда. Нет, не мешает. И хозяйка стала петь с ним на пару.

Хозяйка спросила у меня, похожа ли она на русскую. С чего бы это вдруг? Ну да, внешность немного не японская, но чтобы на русскую… А к чему собственно вопрос-то? Неужели чтобы мне угодить?

Да нет, просто работала тут пару лет назад в местном баре русская хостес и захаживала сюда. Вот и сказала хозяйке, что та похожа на русскую.

Что?! Русская хостес в этой деревне?! Бедная, в таком захолустье! Это все равно, что японка приедет работать на Сахалин официанткой куда-нибудь во Взморье или Бошняково. Тот же эффект. Заманили, видимо, русскую дуреху, и она, бедняга, до того истосковалась в этой глуши, что в японке русскую увидела.

Проблема российских хостес в Японии насущна. Девчонки едут в страну, у них хитрым образом забирают паспорта, и они работают, как проклятые. Иногда их склоняют к проституции. Те, кто поустойчивее, рискуют быть зарезанными. Пару случаев (мне известных) уже было. Сюжет один и тот же: влюбленный пьяный клиент пристает к русской хостес, та отвечает ему отказом, он достает нож и убивает.

Когда в августе 2006 года в районе Южных Курил российскими пограничниками был застрелен моряк японского рыболовецкого судна-нарушителя, на следующий день после этого инцидента в кабаре города Кобэ пьяным клиентом в очередной раз была зарезана молодая русская хостес. Клиент тут же пытался покончить с собой.

Кто-то даже усмотрел взаимосвязь между этими двумя событиями.

…За окном ударил гром и полил дождь. Спешить было некуда, и мы все (подошли еще пара теток) слушали концерт деда, который сегодня был в ударе. Закончив свое аншлаговое выступление, дед поднялся и, еле передвигая ногами, направился к выходу. Сколько ж ему лет?..

Караоке — японское изобретение. Японцы любят петь, особенно сообща. Коллективное пение сплачивает.

На дорогу одна из бабулек дала мне два огромных мандарина — Сикоку славится своими мандаринами.

Хозяйка же бесплатно налила кофе и угостила черным имбирным сахаром с Окинавы. Да, коллективное пение сплачивает.

…Вдоль дороги растут мандариновые рощи. Огромные, как волейбольные мячи, плоды валяются чуть ли не под ногами.

Подбираю два — теперь руки заняты. Впрочем, навстречу идет молодой о-хэнро-сан во всем белом, один мандарин — ему. Правда, эти мандарины не очень сочные, поэтому и валяются бесхозно. Зато жажду утоляют.

Дождь с солнцем. Колосятся рисовые поля. Красота.

Выхожу на длинный морской пляж Оки.

Для этих скалистых мест пляж нечто из ряда вон выходящее. Оказывается, песок этого пляжа образован гранитом с мыса Асидзури: волны его разъели, и течение Куросио намыло его сюда.

С этого места можно наблюдать миграцию китов.

На пляже отдыхает народ. Японцы мало купаются. Они в основном лежат на пляже, либо жарят маленькие барбекю и пьют. В воде в основном дети и серфингисты.

Кстати, японцы купаются в большинстве случаев в легкой одежде, особенно женщины, а не в плавках и купальниках. Это напоминает Индию, где женщины купаются в море или заходят в реку Ганг прямо в одежде — национальных сари.

Купаются японцы в четко огороженных местах и уж тем более за буйки не заплывают. В отличие от иностранцев.

На пляже есть душевая, чтобы омыться после морских процедур. Кидаешь 100-йеновую монетку, и включается прохладный душ. Но перед заходом в душевую нужно на улице смыть с ног песок, тоже за 100 йен.

Обращаю внимание на то, что на дорогах и по стенам домов ползают маленькие разноцветные крабы.

Что за чудо природы? Они путаются под ногами, люди их ненароком давят, и муравьи деловито демонтируют погибших их и суетливо разносят в разные стороны.

В деревеньках, вдоль дороги, стоят деревянные крытые лотки, в которых лежат овощи на продажу: картошка, кабачки, огурцы. На табличках от руки написаны ценники: 100 йен, 500 йен. Продавцов рядом нет. Достаточно кинуть в коробку деньги и взять необходимое.

Обращает внимание то, что во всех деревнях есть выделяющиеся дома, построенные в традиционном стиле, в частности, с выгнутыми крышами. Они внешне похожи на здание Сахалинского краеведческого музея, только они двухэтажные и не такие огромные. Это дома богатых людей.

В стене каждого дома, бедного ли, богатого ли, есть кран — можно подойти и набрать воды. Но лучше спросить разрешение у хозяина, если он будет в этот момент поблизости.

В рыбацкой деревушке Симонокаэ целые полчища этих сухопутных разноцветных крабов. Они, как тараканы, ползают тут и там. Говорят, крабы эти, хоть и родственники морских, но несъедобны.

В этих маленьких японских городках и деревнях с наступлением каждого нового часа (кроме ночи) из динамиков раздается спокойная музыка. Впервые я обратил на этот факт внимание в Увадзиме.

От Симонокае дорога разветвляется: государственная трасса поворачивает в горы, второстепенная дорога идет вдоль берега бухты. Решаю идти берегом океана по направлению на деревню с название Нуно — "Ткань, Тряпочка".

В сумерках покидаю поселок Симонокаэ. Иду по набережной улице, вдоль которой аккуратно стоят двухэтажные домики. Тут же на причале рыбаки сворачивают свои суда. Полная идиллия.

Как, должно быть, счастливы люди, живущие в этом тихом приморском городке!

По ту сторону бухты подмигивает оставшийся далеко позади маяк Кубоцу.

Почти в самой темноте, когда и Нуно уже осталось позади, навстречу мне  едет грузовичок, останавливается и спрашивает, не подвезти ли до Накамура — 23 км на север. Подвези, говорю.

— Хорошо, — отвечает Кумаи-сан, — но сначала мы заедем ко мне взять права и попить кофейка. Жены все равно дома нет, она уехала в Эхимэ.

Вернулись в Нуно. В этой рыбацкой деревеньке живет около 500 человек.

Кумаи-сан 63 года. Три месяца назад он женился. Впервые в жизни. До этого всё время в моря ходил. В Находке был раз двадцать — нефть в Японию возили. В азиатские порты тоже заходил.

Заходя в свой роскошный дом, Кумаи-сан просто отодвинул раздвижную дверь — она была не заперта. Тут запирать не надо, все кругом свои. И выходя, он не стал закрывать дверь на ключ.

Предложил заночевать — мореход путешественнику брат — но я вежливо отклонил предложение. Нужно двигаться дальше. Даже по темноте.

Кумаи-сан подбросил меня до Накамура, причем мы поехали горной трассой — через Симонокаэ.

Несколько лет назад в Японии произошло объединение японских городков и поселков, и теперь город, исторически именовавшийся Накамура, стал городом Симанто, административно вобравшим в себя близлежащие населенные пункты, которые стали его микрорайонами, разбросанными в горах и на побережье. Но его по-прежнему именуют по старинке Накамура. В городе проживает 30 000 человек.

Город расположен в долине реки Симанто-гава, самой длинной реки острова Сикоку (196 км).

На вокзале разговорился с тремя старшеклассниками, бездельничавшими снаружи.

— Почему Вы говорите по-японски? — спрашивают.

— Потому что я японец, — провожу эксперимент.

— Да ладно! Не похожи.

— Да, потому что я айн и приехал с Хоккайдо.

— Сугэээ!!! (Вот это да!!!)

Нет, я приехал из самой большой страны в мире и самой близкой к Японии. Австралия? Южная Корея?..

На память фотографируемся на их смартфоны для помещения фото на Facebook. Чтобы все знали, какая самая большая в мире страна и при этом самая близкая к ним.

…Еще не прошло и половины моего пребывания в Японии, а уже как будто целую жизнь прожил.

Широта японской души

…Утро понедельника, 13-го дня моего пребывания в стране.

Небо хмурится, океан штормит.

Покидаю город Симанто и иду по трассе вдоль побережья. Вдали виднеется мыс И-но-мисаки.

Побережье — словно гладильная доска, всё в скалах.

…В маленькой деревушке спросил у мужика, стоящего возле дома, где находится ближайшее кафе, а они взяли и затащили меня в дом, усадили за стол и стали кормить суси собственного приготовления, я только успевал запоминать названия рыб: ставрида, морской карась, скумбрия. Причем рыба выловлена в этих же водах. Тут были и суси в виде рисовых рулетиков с рыбной начинкой — макидзуси (так называемые роллы), и рис внутри брюха рыбы — это тоже суси. Кстати, правильно называть это блюдо "суси" или еще лучше "сущи", но никак не "суши". "Суши" — это от английского "sushi", а в английском языке нет мягкого "щ", который есть и в русском, и в японском.

— Ешь всё! — сказало мне семейство — дедушка с бабушкой и их дети.

Вышла взрослая (довольно интересная) внучка и, опустив томно глаза, села напротив.

— Проголодались, наверное, — стрельнув глазами, игриво спросила она.

— Есть такое, — отвечаю невозмутимо, поглощая яства домашнего приготовления. Знаем мы ваши фокусы.

Все смотрели, как ел русский путешественник.

Семья приехала из префектуры Сидзуока проведать дедушку с бабушкой. С минуты на минуты они отправятся обратно на своем джипе.

После приема пищи отвесил им поклон: "Готисо-сама дэсита" ("Спасибо за угощение"). Не стоит благодарности, отвечают, береги себя в дороге. Внучка машет мне рукой с виадука, на который она взобралась, чтобы на смартфон сделать фотографию окрестностей. Саёнара, сестра, до свидания, спасибо за твою доброту!

Через несколько километров и пару часов пути в районе Укибути ("Плывущая плеть") на трассе прошел мимо сидящего по-хозяйски на стуле сурового молодого человека с повязанным по-японски на голове белым полотенцем. Человек курил, стряхивая в переполненную пепельницу, и строго созерцал происходящее вокруг него. Рядом стояла лавка по производству и продаже такояки — маленьких колобков из жидкого теста с кусочком осьминога внутри. В лавке суетилась бабулька.

Очередной якудза, никак, сколько же вас на мою голову.

Внезапно я решил обратиться к нему с просьбой и развернулся.

— О-ни-сан, братан, извини, что беспокою, могу я обратиться с просьбой? Не мог бы ты мне дать телефон позвонить сестре Мэгу-тян в Гифу? С собой связи не имею, а она наверняка ждет звонка.

Позвонив в Гифу, поблагодарил его. Разговорились. Его зовут китайским именем Го, и он владелец этой лавки. Ему 38, хотя я бы дал 25. Я ему сказал об этом, и он от радости стал жать левой рукой мою левую руку, суровость с его лица словно как рукой сняли. Но речь его всё же была блатноватой.

— Купи такояки на дорогу, — говорит Го.

— Не могу позволить себе такую роскошь, — и тут же подумал, да чего жалеть 500-600 йен ради такого-то случая, и полез было в карман: "Сколько стоит?"

Но было поздно. Го сказал:

— Угощу!

— О-ни-тян, не надо, я куплю!

— Я тебе сказал, угощу! — отрезал Го, зашел в лавку, пододвинул бабульку и стал накладывать в коробочку такояки и поливать их соусом.

— Ешь, пока горячие и вкусные, — на меня смотрел древний самурай. — Тут путники редко проходят, а я вашего брата, пилигрима, уважаю.

…На трассе ДТП. Приехала полиция (к слову, у них нет такого — ГИБДД). Последнее время на Сикоку много ДТП случается.

Кстати, в местах, где есть пешеходные переходы, машины стараются ехать быстрее, чтобы лишний раз не останавливаться перед пешеходом. Они даже чуть ли не подрезают тебя, когда ты переходишь по "зебре". В этом плане наши (сахалинские) автомобилисты выигрывают.

…Интересные названия у близлежащих деревень: Нуно (Тряпочка), Судзу (Колокольчик), Бути (Плеть), Кобуси-но-кава (Кулачная Река)… Сказочные названия. Наверное, это исторически обусловлено. Как же, наверное, хорошо жить в Колокольчике — маленькой деревне в 9 км от горной трассы, на берегу Тихого океана!

Поужинал в Кулачной Реке, в ресторане при горячем источнике онсэн.

В сумерках под дождем шел вверх по трассе, долго забирающей высоко в горы. Потянулся ряд туннелей.

В памяти запечатлелась освещенная лампами туннеля земляная тропинка, уходящая с трассы куда-то вниз, в мокрые заросли, в аскетическую глушь. Рядом стояла табличка и стрелочка указывала: "Дорога паломников о-хэнро-сан. Милости просим". В темноту, в сырость, в ужас, в одиночество, в глубинную древнюю Японию…

Дорога вывела в глухую деревню, в которой перед самым моим приходом закрылось единственное заведение общепита.

Хлестал дождь. Промокшему путнику негде даже встать, чтобы укрыться от дождя. Восемь часов вечера. Темнота. Никого нет. До ближнего поселка километров двадцать. Остается только ждать до утра под дождем...

— Коматта на-а, — всё, что приходит на ум в таких случаях, — попал…

Но не прошло и пятнадцати секунд с момента этого умозаключения, как открылась дверь дома напротив, и оттуда вышел человек, чистивший зубы. Он поглядел по сторонам и, увидев меня, крикнул: "Ой! (Эй!)" и махнул рукой: давай сюда!

Меня до сих пор не оставляет ощущение, что он действовал по какому-то внушению или ему позвонили в тот момент и сказали: "Сейчас выйдешь во двор, на улице будет путник, позовешь его в дом" — это всё произошло как-то технично.

— Заходи, промок, поди. Паломник? Нет? Пить хочешь? Я тебя до города подкину. Погоди только немного. Я сакэ выпил, за руль пока сесть не могу. Когда хмель пройдет, тогда и поедем.

Это Вада-сан. Он приехал из Кобе сюда, в деревню Минэ-но-ками, 290 метров над уровнем моря, чтобы прибраться в этом доме, который теперь акия — пустующий дом, дом без хозяина: недавно умер старший брат Вады-сан, живший в нем.

Вада-сан сготовил ужин (японцы кормят третий раз за день!) и приготовил ацукан — горячее сакэ. Было решено, что я заночую здесь, а наутро Вада-сан подбросит до Кубокава на железнодорожную станцию.

Мы ели, пили и разговаривали. Вада-сан родился здесь, в этой деревне, затем перебрался в мегаполис Кобе, где сорок лет работал пожарным. Теперь он на пенсии. В родном доме, опустевшем после смерти аники — старшего брата, он уже третий день, убирается здесь, наводит порядок.

Вада-сан постоянно ходил на кухню, что-то там готовил и приносил яства одно за другим. Это японское гостеприимство, это широта души японского народа, это истинный японский дух. Ради таких моментов и стоит ехать в эту страну.

Канвой нашего разговора была мысль о том, что нашим народам нужно дружить, а политика — чтобы ей пусто было — этому препятствует. Вада-сан из того поколения, которое мыслит категориями холодной войны, которые, однако, актуальны и сейчас.

Мы говорили о паломничестве по 88 храмам, и Вада-сан отметил, что оно стало набирать популярность еще лет тридцать назад, а в последнее время наблюдается целый пилигримный бум на Сикоку. Мода, одним словом.

Мы говорили много о чем, а на огромном экране показывали ток-шоу с придурковатыми личностями, кулинарные передачи и совсем уж страшные новости о том, как в квартире молодой женщины нашли трупы пяти младенцев, завернутые в полиэтилен.

…Утром выехали в Кубокаву. Оттуда на одновагонном поезде ванманся (one-man train) я выехал в Коти.

Город Коти

В Коти прибыли ровно в 11:03 утра.

В городе шел дождь. Прогноз на ближайшие пару дней в целом был неутешительным — тайфун. Большую часть лета эти места поливает.

На привокзальной площади стоит монумент трем героям Японии 19 века, уроженцам префектуры Коти, самураям Такэти Ханпэйта, Сакамото Рёма и Накаока Синтаро, боровшимся с сёгунатом за возвращение государственной власти императору.

Национальные герои Японии
Национальные герои Японии

Солнечные люди империи. Наиболее известный из них — Сакамато Рёма. Будучи ярым сторонником императорской власти и изгнания иностранцев из страны, он, тем не менее, считал, что необходимо перенимать передовые технологии Запада и поднимать Японию на уровень мировых держав. К слову, Сакамато Рёма создал торговую и судовладельческую компанию, которая впоследствии стала всемирно известной фирмой "Мицубиси". Рёма воевал и оружием, и умом. Он приложил все силы для того, чтобы последний из сёгунов клана Токугава вернул государственную власть императору. За это и был убит сторонниками распавшегося сёгуната в возрасте 32 лет.

Воистину "привыкай героически жить и легко умирать!"

В народном сознании Сакамото Рёма — святой. На его могиле в Киото ему возжигают благовония и обращают свои молитвы.

Кстати, на памятнике из-под самурайской одежды Сакамото Рёма видны не сандалии, а американские кожаные башмаки — Сакамото был открыт новым веяниям.

В городе курсирует трамвай, как и в Мацуяме.

Первым делом иду в администрацию префектуры и вызываю кого-нибудь из международного отдела. На мое удивление спускается молодая (весьма симпатичная) американка и представляется сотрудницей международного отдела по имени Клиэр. Дело в том, что японцы практикуют такое: в международные отделы своих префектуральых администраций приглашают работать иностранцев из более-менее дружественных стран.

Мы сели в комнате для переговоров. Клиэр работает в администрации префектуры уже год и вся на суете, но русскому путешественнику она с радостью поможет. Мне нужно зарядить фотоаппарат через USB-портал.

Мы поднимаемся на пятый этаж на ее рабочее место.

Внутри здания поражает довольно скромное убранство. Посмотришь на блеклый большой кабинет, разбитый на огороженные сектора, в которых работают люди, и может показаться, что тебя занесло в типичную японскую конторку. Хотя это здание администрации префектуры.

Оставляю фотоаппарат на зарядку (вернусь за ним через час) и выхожу в город.

Тут же рядом на холме расположен замок Коти-дзё. Он построен в период с 1601 по 1603 гг.

Замок сгорел в 1727 году и восстановлен в 1749-м.

Город Коти
Город Коти

У подножия холма, на котором расположен замок, находится бронзовая статуя Ямаути Кацутоё, изначального властителя этих земель — княжества Тоса — дарованных ему Токугава Иэясу за участие в битве при Сэкигахаре в 1600 году против войск Тоётоми Хидэёси, которые были разбиты.

Памятник Ямаути Кацутоё
Памятник Ямаути Кацутоё

Получив эти земли, Ямаути Кацутоё начал строить замок и город, который впоследствии стал современным городом Коти.

Историческое название региона, включающего в себя все префектуры острова Сикоку, а также префектуру Вакаяма и остров Авадзи, — Нанкайдо — "дорога к южным морям". Через пару столетий появится "дорога к северным морям" — Хоккайдо, и это название сменит название Эдзо — "земли северных варваров".

Башенные часы на средней школе
Башенные часы на средней школе

С обеда дождь разыгрался не на шутку. В такую погоду дальше идти смысла нет, нужно переждать. Самый лучший вариант — круглосуточные сауны, в которых есть спальные комнаты, Интернет, столовая и прочие удобства. Они недорогие и к тому же это отличный способ снять усталость.

Всё та же Rumour Plaza, сауна, которая была у меня в Киото, на шестом этаже здания, с ваннами о-фуро на открытом воздухе. А в спальной комнате можно вволю отоспаться на мягкой чистой кушетке.

В парной (сауне) работает телевизор, на одной и той же программе, и ты вынужден смотреть бейсбол, борьбу сумо, новости или, что хуже, развлекательные программы и ток-шоу, по сравнению с которыми российские камеди-клабы просто нервно курят в сторонке. Не стесняясь публики, звезды шоу-бизнеса и спорта обсуждают свою личную жизнь, вспоминают случаи расстройства своего желудка, когда они съели не тот пирожок (пиросики — это русское блюдо, пожалуй, наиболее известное в Японии), рассказывают о своих гастрономических предпочтениях и мусолят прочую пошлость.

Но это не сможет повредить райскому состоянию человека в чистых водах древнего острова.

…Утро пятнадцатого дня моего пребывания в Японии началось с ошеломляющей новости. По ТВ в сауне показывали, как в наручниках вели 26-летнюю Юки, красивую японку с шикарными перекрашенными волосами.

Девушка совершила преступление: накануне поздно вечером она вышла из караоке-бара, не оплатив счет. Вместе с ней в баре был ее 19-летний спутник, но он скрылся в неизвестном направлении.

Нагнавшего ее работника заведения она пнула в пах и ударила кулаком в лицо. Ее повязали, и теперь ей грозит от шести лет.

В сюжете показали интервью молодых людей, которые высказывали свое мнение по этому поводу. Один заявил, что в последнее время женщины стали сильными, и данное происшествие служит тому свидетельством. Вспоминается замечательный японский фильм с говорящим названием "Моя девушка — киборг", в котором один из героев констатирует: "Разве ты не знаешь, что этот мир вращают женщины?"

Что происходит? Где самураи и прочие сильные духом? Почему красивая, физически слабая, талантливая девчонка, сочиняющая и поющая песни, вынуждена бить мужика?.. В полицейском лунном государстве солнечная активность бунтарей будет мигом подавлена.

А в комнате отдыха повальное чтение комиксов манга всеми возрастными категориями и социальными статусами…

На мыс Мурото

…В 11:30 начинаю покидать город Коти и идти на мыс Мурото, до которого 76 км. Небо хмурое, накрапывает.

Дорогу пересекают на велосипедах две мормонки (это такая секта): японка и американка. Проявляют ко мне интерес (до них спонтанный интерес ко мне в этой стране проявили только якудза).

Девчонки молодые, красивые. Возникает разговор. А что, спрашивают, и в России есть мормоны? Навалом, отвечаю, вашего брата и вашей сестры в моей стране. Лично знаю.

— Приходите к нам на собрание, — приглашает красавица-американка, протягивая брошюрку.

Да я бы с удовольствием, радость моя, раз уж ты меня приглашаешь, но меня ждет мыс Мурото.

Монах Кукай видел другое, когда проходил этим маршрутом: в его времена не было автотрасс, заполненных автомобилями, бензозаправок, магазинов, теснящих другие магазины, ресторанов. Он шел пешком. И мы сейчас идем пешком. В пешем пути больше глубины, чем в передвижении на транспортном средстве. Это многие признают, но не у всех есть на это время.

Мощная цунамизащитная стена на тихоокеанском побережье
Мощная цунамизащитная стена на тихоокеанском побережье
Буддийские культовые сооружения
Буддийские культовые сооружения

Прошел город с названием Рёсин — Совесть. Город Совесть!

Уже стемнело. На берегу залива Тоса тут и там загораются вечерние огни городов и поселков.

По ночной, электронно-технической, рационально-экономической Японии идет русский путешественник с рюкзаком за плечами и зонтом в руке.

Современный мир превратил капиталистически развитое государство в мультяшную манга-страну, где из героев прошлого делают анимэ-образы; где из троп святых и полубогов делают развлекательно-прогулочные асфальтированные дорожки (реклама для туристов: "не хотите ли на время стать Кукаем 1200-летней давности?"); где ничего глобального не происходит, кроме катастроф и из ряда вон выходящих преступлений. Жизнь человека сведена к сведению кредита и дебета, и больше никаких мечтаний и амбиций, только имитация! Пассионарии вынуждены бежать из страны или идти на преступления.

Путь пешком приносит свои плоды: вид на бухту, освещенную заревом городов, чудесный мыс Ояма, мистичные здания на старой, не используемой государственной дороге, которая, тем не менее, находится в идеальнейшем состоянии.

Во время путешествия меня не оставляло ощущение чего-то родного во всех этих улочках. Это неудивительно, поскольку атмосфера старой Японии, хотя и едва уловимая, всё ещё остается на Южном Сахалине.

Вдоль ночных трасс на полях помимо ора лягушек — уже таких родных — прорезается грустный скрипучий крик кого-то маленького и одинокого.

…За этот день я прошагал от города Коти около 40 км.

Мыс Мурото

Подъем в 4:00 утра. Это город Нахари. До мыса порядка 24 км.

Начался суровый субтропический дождь. Но он больше не смущает.

…Есть такое понятие "русский путешественник". Он не тает под затяжными тихоокеанскими дождями и не горит в пекле субтропического солнца, он несет людям радость и взамен приобретает пройденные земли и улыбки местных жителей. Он не занимается туризмом, потому что туризм — это потребление того, что было приобретено через пот и кровь предыдущими поколениями. Он любит свою страну и распространяет ее образ по всему миру. Яркий пример — Фёдор Конюхов. Его знают во всем мире, в том числе и в Японии. Эти люди не знают отчаяния и усталости. Это наши люди.

Русский путешественник — это государственный человек. Пусть уже нечего открывать в этом открытом и разграниченном мире, но всё же необходимость в таких людях есть.

У каждого народа есть свои национальные путешественники, пускай и не такие известные, как Руал Амундсен, Роберт Скотт, Сирасэ Нобу и др.

Это и норвежец Эспэн Идэн, с которым мы познакомились на пароме до Токусимы.

Это и смелая Ю Чин Чен из Южной Кореи, которая отправилась путешествовать на велосипеде на север снежной России и под Мурманском была сбита машиной, столкнулась с непониманием и даже подверглась оскорблениям в моей суровой холодной стране.

Это и отчаянный японец Андо Хиромаса, путешествующий по миру на велосипеде. Он пересек (на велосипеде) зимнюю Россию — от Мурманска до Владивостока. В конце 2004 года он стартовал из Корсакова и через завьюженную Якутию добрался (ночуя в палатке) до Чукотки.

Это и Сара Оутен из Великобритании, которая в свои двадцать пять лет огибала земной шар: на вело по суше и на гребной лодке по океанам. Во время своей кругосветки в 2010 году она шла на Японию как раз по Сахалину. На полуострове Крильон ее до сих пор помнят.

Это и многие другие солдаты путешествий, которые, не желая жить по правилам скучного прагматичного мира, вышли на тропы метафизической войны за свободу. Кто-то из этих наших не вернулся из похода, сгинув вдалеке от своих родных мест, кто-то, как поет Юра Шевчук, "уехал за счастьем, вернулся просто седым". Да, без потерь никак, но всё же желание дышать полной грудью сильнее необходимости обслуживать Систему.

…В идеально чистом общественном туалете у трассы, на стене — красная кнопка и надпись: "Если вам вдруг стало плохо, жмите" (помощь приедет).

…Я уже в пределах города Мурото, хотя до него еще далеко.

Мурото — название, которое можно перевести как "дверь в грот". Однокоренное название имеет город на севере страны — город Нэмуро. Но это, скорее всего, название айнское, под которое японцы просто подобрали иероглифы.

Ближе к мысу машин, на удивление, не много. Вдали, над зелеными склонами, белеет башня маяка.

А вот и сам скалистый мыс Мурото.

Океанские волны бьются со всей силы о камни, разлетаясь на множество брызг.

Среди валунов залита асфальтовая дорожка, что позволяет пройти от трассы к самому мысу. Кстати, мыс Мурото — национальный природный парк.

Вдали на горизонте идут корабли. Солнце пытается пробиться сквозь завесу облаков. Людей никого нет.

Одиннадцать лет назад здесь, среди этих валунов, я принимал морские ванны.

На самом верху, на горе, высится белый маяк, но его снизу не видно. На склоне горы сурово смотрит вдаль величественный самурай Накаока Синтаро, герой-монархист, родившийся в этих краях, соратник Сакамото Рёма.

Чуть выше памятника — смотровая площадка, а по совместительству и место укрытия от цунами.

Мыс Мурото
Мыс Мурото

Огибаю мыс Мурото и выхожу на северное направление. Отсюда начинается моя дорога домой. Отсюда финишная прямая на моем пути по Сикоку — на город Токусима, с которого я начал свой поход по острову одиннадцать дней назад.

Через две недели паром на Сахалин…

Говорят, опять тайфун надвигается. Одним словом, Тихий океан. Вовремя я уезжаю с острова.

Вновь Токусима

Мы летим в сумерках на джипе Окамото-сан по дороге вдоль побережья.

Окамото-сан — директор строительной фирмы, на Сикоку он отдыхал пару дней, занимаясь серфингом, и теперь возвращается домой в префектуру Хиросима.

Мы проносимся мимо скал-супругов мэотоива. У нас, на Сахалине, есть Три брата, а у них — две скалы-супруги. Причем не только здесь, они есть во многих местах Японии.

Две скалы — одна большая, другая маленькая — связаны друг с другом соломенным канатом, атрибутом синтоистской веры, в знак их супружеских отношений. На большой скале могут еще быть маленькие красные ворота-тории и крошечное святилище.

Фирма Окамото-сан строит социальные учреждения для престарелых. В обществе их процент увеличивается, так что заказов у фирмы много. Окамото-сан вздыхает: что же дальше будет со страной.

— У наших стран перспективы те же, Окамото-сан, — вставляю слово. — С этих позиций мне импонирует Северная Корея, страна, сохранившая свою национальную самоидентичность.

— Я был в США, в Вашингтоне, — делится своими мыслями Окамото-сан,  — и там видел негров, которые прямо на улице жарили собачатину и ели ее. Тогда я задумался, как может страна, в столице которой происходит такое, указывать миру, как ему жить?..

На восточном побережье Сикоку, уже в пределах префектуры Токусима, есть примечательный город Анан, в котором находятся красивейшие храмы из числа 88-ми. Но я был в прошлую поездку. Сейчас мы этот город просто проехали.

— Я считаю, — рассуждает Окамото-сан, — что иностранцев, которые любят Японию и изучают ее культуру, нужно приглашать сюда и создавать для них все условия, и, может быть, тогда что-то изменится к лучшему.

Вскоре мы прибыли в Токусиму, сверкающую вечерними огнями.

Окамото-сан извинился, что не может со мной поужинать, хотя очень хотел бы, но его ждет семья, и он должен спешить к себе домой в префектуру Хиросима, куда он прибудет к полночи — всё рассчитано. Мы раскланялись и разошлись в свои стороны, впечатленные разговором.

Оказалось, что я успеваю на ночной автобус до Токио, который отправляется в 21:45 — у меня еще есть минут десять.

Токусима, так тепло встретившая меня одиннадцать дней назад, сейчас окатила ушатом холодной воды.

Сотрудник автобусной станции спросил, откуда я прибыл.

— Из России?! Ничего себе. Тут редкого русского встретишь.

И тут же:

— Верните Курилы и Сахалин!

Вот это поворот событий!

— Япония подписала Сан-Францисский мирный договор в 1951 году, между прочим, — напоминаю ему.

— Но СССР не принимал тогда участия, — наседает он.

Всё ясно. Смысла спорить нет, всё это мы уже проходили.

…Наш ночной автобус рейсом Токусима — Токио выдвинулся в 21:45 и, по скоростной дороге взлетев на мост Наруто-охаси, побежал по острову Авадзи в сторону огней Хонсю.

Мы покинули остров Сикоку.

Продолжение следует…

Новости по теме:
Читать 29 комментариев на forum.sakh.com  

Новости

18:18 сегодня
Фотографий: 6
"Не ходить в МУПы-ЖУПы и квитанции не рассылать": концепцию вертикализации коммунальных платежей представили в облдуме
17:42 сегодня
Смирныховский район хотят возглавить пенсионер, экс-директор колонии, чиновники с опытом и действующий и. о.
17:30 сегодня
В школах и детских садах Сахалинской области выявили нарушения в сфере питания
17:14 сегодня
Просмотров: 2128
Сахалинцам разъясняют, куда жаловаться на шум
17:11 сегодня
Сахалинский Роспотребнадзор внепланово проверит места проживания и питания участников игр "Дети Азии"
17:07 сегодня
Просмотров: 8132
Все обвиняемые по делу об убийстве Максима Юрченко арестованы
17:03 сегодня
"17 черепов и зуб" зовут южносахалинцев на закрытие выставки
16:59 сегодня
Просмотров: 1813
Жители Шикотана второй год не могут сдать экзамены ГИБДД и получить права
16:37 сегодня
Сахалинских каратистов к первенству России готовит чемпион мира
16:35 сегодня
Территорию южно-сахалинского детского сада №44 "Незабудка" ждет благоустройство
16:32 сегодня
Некоторые жители Долинска могут бесплатно ходить в баню
16:23 сегодня
В плохом качестве воды в 11 микрорайоне Южно-Сахалинска виноваты внутридомовые сети
16:19 сегодня
Фотографий: 6
В Южно-Сахалинске определились победители областных соревнований по карате
16:19 сегодня
Корсаковцев приглашают послушать бюджет
16:04 сегодня
В Сахалинской области закрывается навигация для маломерных судов