16+

Тропами инженера Лопатина

Туризм, Weekly, Тымовское

"Самое главное в жизни — свобода,

а из всех свобод главная — свобода передвижения".

Владимир Грышук, "Нам ли жить в печали!"

С кого всё началось

25.06.2016 (суббота)

В 8:15 утра выхожу из дома. Обут во вновь приобретенные берцы, одет в походные штаны и армейский китель. За плечами — пятнадцать килограммов добротного веса 90-литрового походного рюкзака, наполненного по горло походным снаряжением. Мой путь лежит на север, к горе Лопатина, высочайшей точке Сахалина — 1609 метров над уровнем моря, что равняется ровно одной британской географической миле.

Раскаленные рабочие дни в "стеклянном" пиджаке и брюках, проведенные в душном и пыльном Южно-Сахалинске, нужно нейтрализовать тихой прохладой горных вершин и кристальной водой островных рек.

Сначала на поезде поеду в родной Макаров: отправная точка — там. На автобусе №10 мчусь в Новоалександровск, на местную железнодорожную станцию. Дело в том, что на южно-сахалинском вокзале при входе шмонают и проверяют рентгеном багаж, а у меня с собой нож, который по своим параметрам не подойдет под безобидный и безопасный предмет. Заранее наведя справки в транспортной полиции, я понял, что при осмотре вещей его обязательно конфискуют, а без своей маленькой самурайской катаны с выгравированной на лезвии звездой, а внутри нее — серпа и молота, по тайге (и вообще по миру) мне бродить не хочется: этим ножом нарезаю хлеб, им срубаю буйную флору на своем пути, им — всегда есть такая вероятность — придется обороняться.

На улице +10 по Цельсию. С запада на город надвигается хмарь. Хоть и суббота, но город пульсирует, пережевывая людей. На заднем сиденье автобуса со мной едет потрепанный жизнью, тюрьмой и алкоголем лысоватый человек. Сначала мы с ним немного рамсуем (потому что он ведет себя в общественном месте громко), потом ведем почти дружескую беседу. Он говорит, что всю жизнь прожил на Сахалине, но даже не знает, где находится "какой-то пик, как его там… Чехова, что ли". Выходим на одной остановке, жмем друг другу руки. "Давай, братан, удачи". Хорошее начало пути.

Выхожу на безлюдный перрон станции Новоалександровска. Дует неслабый северный ветер. Небо затягивается, солнце пробивается. Дверь на вокзале закрыта, внутрь не попасть. Интересно, зачем здесь целое двухэтажное здание, если оно закрыто для ожидающих поезд пассажиров?..

В 9:50 прибывает пригородный поезд, давно ставший своим. Сажусь в него и окончательно покидаю пределы душного пыльного города.

Сегодня народу в поезде, состоящем из всего-то одного вагона, много. Двое ребят лет тридцати едут на Жданко. Разговорились. Они едут туда впервые. Бедняги, там их будет поливать дождь, но об этом пока никто из нас не знает. Они спрашивают у меня советы, что да как. Один из этих парней имеет опыт автостопа по США. У меня — по России и Японии. Мы с ним в этом плане коллеги.

После этого читаю статью про горного инженера Иннокентия Лопатина, именем которого названа высочайшая точка Сахалина. Эта статья помещена в японском журнале "Музейные связи северных регионов. №27, март 2015 года. Специальный очерк в номере — И.А.Лопатин". Автор статьи — известный сахалинский археолог С.В.Горбунов, который, собственно, и подарил мне этот журнал в октябре 2015 года, когда мы гостили у него в селе Орлово Углегорского района во время нашего автопохода по осколкам империй. Выпуск этого журнала посвящен И.А.Лопатину. Вот уж не думал, что когда-нибудь мне пригодится это издание, не зря все-таки журнал попал мне в руки. На обложке помещено фото Иннокентия Лопатина.

Биография этого выдающегося человека насыщенна. Сведения из нее почерпнем не из Википедии и пр., а из более надежного источника — из вышеупомянутой статьи.

Иннокентий Александрович Лопатин родился 21 января 1839 года в Красноярске в дворянской семье. Его мать была племянницей известного литературного критика Виссариона Белинского. В 1852 году Иннокентий Лопатин поступает в Петербургское военное училище горных инженеров. В 1860 году, получив звание поручика, Лопатин выпускается из горного училища и командируется в Сибирь, где проводит исследования. В июне 1862 года он едет на Хоккайдо, где в районе города Хакодатэ осматривает свинцовые рудники и знакомится с предприятиями японской горной промышленности. Затем были исследования Амура, и осенью 1863 года Иннокентий Александрович впервые едет на Сахалин с целью изучения угольных месторождения острова. Затем вновь были исследования Амура, Приморья и Сибири.

В период с 15 мая 1867 года по 2 июля 1868 года Лопатин находится в поездке на Сахалин, и это было самой продолжительной и одной из плодотворных его научных экспедиций. В августе 1867 года Лопатин прибыл в Кусунайский пост (ныне — Ильинское) и за полтора месяца обследовал южную часть острова. 20 мая 1868 года с командой из пяти человек И.А.Лопатин покидает Кусунайский пост, пересекает перешеек Поясок и выходит на берег залива Терпения. Экспедиция пошла берегом залива на север и достигла устья реки Поронай, где остановилась на небольшой отдых. Затем команда пересекла полуостров Терпения и вышла к Охотскому морю. Проводники из числа местных жителей питали мистический ужас к этим местам, поэтому пятеро русских дальше пошли одни. На каждого было лишь по 8 кг сухарей на всю дорогу и под ногами — дары моря. Достигнув устья реки Набиль, путешественники повернули на запад и пошли вверх по течению реки, достигнув реки Тымь. Перевалив Камышовый хребет, 2 июля 1868 года экспедиция вышла к Дуэ, что на берегу Татарского пролива.

В ходе исследования острова И.А.Лопатин обнаружил 13 месторождений угля и провел первые на острове археологические исследования. Всего им было пройдено по острову пешком свыше 1600 км. За два года исследований на Сахалине Иннокентий Александрович подорвал здоровье, и ему пришлось вернуться в Иркутск. За свои исследования на Сахалине он получил от государства орден Святого Станислава 2-й степени. Однако здоровье восстановлено не было, и больше в экспедиции Лопатин не ездил, занимаясь лишь научной деятельностью и своим горнодобывающим предприятием.

Именем его названа гора, на которую мы намерены взобраться.

На берегу залива Терпения

…Поезд пронесся мимо хребта Жданко, теперь идет мимо гор Каракульчан, Октябрьской, Красивой — великих гор острова, на которых мне довелось провести счастливые часы.

С собой в дорогу в качестве походной книги взял сборник рассказов и повестей японского писателя Миядзавы Кэндзи, одним из самых известных произведений которого является "Ночь на железной дороге Млечного Пути". Эта повесть была написана автором на Карафуто (Южном Сахалине). Кстати, где-то на берегу озера Лебяжьего в Долинском районе, говорят, есть памятник этому писателю. Это походное фантастическое произведение, поучительная сказка: герои путешествовали на поезде, бегущем по Млечному Пути, и встречали всяких колоритных персонажей.

Наконец в 14:46 поезд прибывает в Макаров. Отсюда мы с моим другом и напарником Павлом Розановым назавтра отправимся ночным поездом в Тымовское. Идея покорения горы Лопатина у нас возникла еще в далеком 2003 году. Тогда, отдыхая на склоне горы Макарова (712 м) на пути к ее вершине, мы пришли к единому мнению, что неплохо было бы взобраться и на саму гору Лопатина.

Первая попытка восхождения была предпринята нами осенью 2013 года. Но едва мы подошли к ее вершине (дошли до плато), как нагнало облака, которые скрыли вершину. Памятуя о предосторожности бывалого человека о том, что в облаках можно заблудиться и "свалиться" на другой склон, мы не стали рисковать и повернули обратно. Тогда не дошли всего-то чуть-чуть, поэтому дело нужно доводить до конца.

На фоне горы Лопатина, 30.09.2013
На фоне горы Лопатина, 30.09.2013

…В Макарове был День молодежи. На площади перед зданием мэрии — песни, пляски, конкурсы. Вечером на улице моросит. Синоптики обещали ухудшение погоды на выходных…

26.06.2016 (воскресенье)

Закупали с Пахой продукты. Предвкушение путешествия… Возбужденное состояние перед походом, как и всегда: это наполнение жизни: тебя ожидает радость пути, радость свободного перемещения в пространстве.

А еще мы в ожидании другого события: вот-вот должен полететь в свое одиночное кругосветное воздухоплавание на воздушном шаре всемирно известный Федор Конюхов. Старт запланирован на июнь с Австралии. Ждут благоприятной погоды.

…Ночью пролил сильный дождь. Днем просветы в небесной пелене. Тепло.

Пелена облаков всех оттенков синего и белого цветов застилает небо над гладью залива Терпения до самого горизонта. Горы Красивая, Каракульчан и Клокова "дремлют в облаках" и лишь Октябрьская, самая низкая из них, виднеется на юге полностью.

Направляюсь по делу в село Новое. На перроне, где ожидаю прибытие всё того же пригородного поезда на север, появляется пьяный человек в темных очках:

— Бродяга! — это он мне. Немного подумав:

— Отец, друг… Сколько время?

Жмет мне руку, говорит, что тоже мотается туда-сюда, что дома у него нет, что он бомж (хотя совсем не похож) и сейчас едет в Поронайск. Вместе загружаемся в подошедший поезд.

До Нового весело доезжаю в компании молодой красивой проводницы. Она морщит носик и говорит, что этот мужик сегодня ехал на юг, и теперь ей опять его терпеть. Он как раз при мне покупает у ней чай, нежно называет ее по имени в уменьшительной форме. Шатаясь, уходит с кружкой чая на свое место.

Проводница пьет в своем закутке кофе и рассказывает мне о своей жизни. Через полчаса схожу в Новом. Поезд уносится дальше на север, унося в себе проводничку, которая, стоя у открытой двери вагона, машет мне рукой и кричит, что мы еще обязательно увидимся.

Побродил по долине мощной реки Нитуй. Вверху по его течению, в пару дней пути, шумит известный Нитуйский водопад, самый полноводный на острове. Пробежал пару километров через широкое приморское поле, усеянное желтыми цветами одуванчиков и куриной слепоты, и оказался у устья Нитуя. Прошелся по берегу залива Терпения.

Возвратился в Макаров автостопом на грузовике с водителем-киргизом Толиком, бойко говорящем по-русски. Он меня здорово выручил, поскольку влупил дождь, и я успел промокнуть.

Долина реки Нитуй
Долина реки Нитуй

…В 23:09 на ночном поезде с Пахой выезжаем в Тымовское. Плацкартный вагон полон спящих тел. Второй раз за день еду на север.

Залезаю на верхнюю полку и укрываюсь кителем, как одеялом. Засыпаю под убаюкивающий стук колес. Думаю о проводнице, в компании которой сегодня доехал до Нового.

В поезде

27.06.2016 (понедельник)

Ночь в поезде. Не спится. В 1:45 остановка в Поронайске. Голоса, шорох, суета — загружаются новые пассажиры. Наблюдаю за теткой, которая внизу через проход на боковом нижнем месте устраивается на ночлег. Это сели в поезд нивхи. В эти выходные у них был праздник — обряд кормления духа моря.

— Как духа покормили? — спрашиваю у нее.

Говорит, что нормально покормили. Мол, дух сказал, что рыба будет. Тетка словоохотливая.

Выхожу на перрон. Просторное трехэтажное здание вокзала. Туалет — типичный армейский.

На перроне возле моего вагона две ядреные моложавые бабёнки "в теле", попыхивая цигарками, рассказывают нашему юному проводнику со стильной прической, кутающемуся в фирменный плащ с эмблемой РЖД (холодно!), о своей поездке в теплые края.

Где-то в этом городе спит вчерашняя проводница…

…Просыпаюсь в 5:10. В вагоне тут и там уже пробудилась жизнь.

Не выспался. Всю ночь снилась какая-то дребедень и мешала мне спать.

Утро хмурое. За окном проносятся пейзажи Тымовской долины.

Люди в вагоне проснулись как по команде и молча стали собираться. Скоро Тымовское, и многим там сходить. Собрав вещи, пассажиры с беспросветными лицами смотрят в окно на проносящийся серый пейзаж.

В тайгу

В 5:49 прибываем в Тымовское. На перроне дымят табакуры. Чуть поодаль — остатки молодежи, всю ночь отмечавшей то ли день молодежи, то ли выпускной, а скорей всего — всё вместе. Пьяная девочка, стоящая возле машины с двумя парнями, что-то радостно кричит в воздух.

Нас встречает водитель Алексей, с которым мы по телефону договорились заранее. Мчимся по неасфальтированной федеральной трассе. Алексей балагурит, рассказывает всякие местные приколы. Не доезжая до Адо-Тымово, сворачиваем вправо на проселочную дорогу. Доезжаем до первого брода через полноводную реку Пиленгу. Здесь мост разрушен, Алексей дальше не поедет. Выходим из машины. На нас набрасывается комарье. Признаться, не учитывал этого фактора. Вернее, недооценивал его. Алексей нам сочувствует: с комарьем нам придется уживаться последующие дни похода. Уславливаемся с Алексеем, что в четверг он приедет за нами в это же место, и, перейдя по бревнам брод (здесь очень глубоко), выдвигаемся в путь пешком.

Три медведя

Короткий завтрак без чая. Нужно спешить. Отправление в 7:15. На лоб повязываю хатимаки — японскую налобную повязку, у ней двойная функция: это и собирание пота со лба и символ решимости во что бы то ни стало достигнуть цели. Эту хатимаки мы вырезали из белой простыни с мастером Серегой с дробильно-сортировочного завода, расположенного у подножья горы Каракульчан, перед моим восхождением на гору Красивую в апреле этого года. С тех пор беру ее с собой всегда.

Идем по дороге вдоль реки Пиленги. Стоит запах трав, запах тайги. Ведем разговор о недавно нашумевшем выходе Великобритании из Евросоюза. Если честно, я рад за них, за британцев. Нечего там делать. Приходим к выводу, что всё-таки какие-то силы не дают произойти окончательному губительному объединению — глобализации всего мира.

Идем в оговоренном темпе: 55 минут хода — 5 минут отдыха. Лесопосадки соседствуют с девственной дремучей тайгой. Стеной высятся на том берегу скалы.

Вдали мелькнул выехавший из какого-то поворота микроавтобус и исчез в чаще. Показаться не могло, значит, люди здесь есть.

Солнце до сих пор не выходило из-за пелены. Растительность вся мокрая от прошедшего ночью дождя. На дороге — следы тяжелой техники.

Нас догоняет КамАЗ-грейдер с манипулятором для захвата деревьев. Машу двоим, сидящим в кабине, рукой, и нас подбирают.

Едем в кузове километров пять, а это около часу пешим ходом. Сахалинское таежное сафари. За такое удовольствие московские толстосумы готовы выложить огромные деньги, а нас на нашей земле за так везут. Вот они — внезапные приключения диких путешествий!

Высадив нас, машина почему-то повернула обратно. Словно специально ехала, чтобы нас досюда добросить. В ходе путешествий ничему не удивляюсь.

Вновь идем по дороге и слышим, как сзади приближается машина — белый старый микроавтобус. Стоплю их. Внутри трое лесозаготовщиков. Сажают внутрь.

Проехали немного, и за поворотом нам открылась потрясающая картина: посреди дороги по-хозяйски расположились три медведя, молодых и опасных. Один сидел, другой, по-моему, лежал, а третий стоял. Все трое смотрели на нас. Лесные разбойники, бойцы таёжного гоп-стопа, головорезы непролазных чащ…

— Вот они!

Мужики нажали на клаксон. Бурая братва, сверкая пятками косолапых ног, ломанулась в чащу.

— Мужики, вы нас спасли! — обращаюсь к лесорубам.

Если бы не они, мы бы пошли дальше пешком и вышли бы как раз на эту замечательную тройку. Их трое, нас двое, силы явно не равны.

— Только представь, как бы они себя повели, — это уже к Пахе.

— Или как бы мы себя повели, — уточняет Павел, ставя ударение на слове "мы".

Тем не менее все весело смеялись.

Вверх по реке Набиль до самых верховьев

С мужиками проехали минут 25, а это приличное расстояние, если идти пешком. К тому же благодаря им мы успешно миновали медвежий кордон. Эти мужики не иначе как посланы свыше. Путешествия — особая реальность, тут много необъяснимого.

Лесорубы довезли нас до места своей работы — кругом сплошные лесозаготовки, — и дальше мы пошли пешком. Мужики нам объясняли, как идти дальше: в их речи мелькало название реки Дым, они упоминали про какую-то избушку, но всё было как-то сумбурно, в голове образ дальнейшего пути не сложился. Мы пошли наугад. Единственное, что мы запомнили, это то, что ручей Кедровый сливается с рекой Набиль, и дальше нужно иди вверх по течению Набиля. Собственно, Кедровый является притоком Набиля, впадающего в Охотское море, в одноименный Набильский залив.

Мы вышли к Кедровому ручью и пошли вдоль него, уже понимая, что идем явно не по тому маршруту, по которому обычно ходят туристы, то есть не по "попсовому", и что нас опять, как и в прошлый раз, занесло в непредвиденные дебри.

На карте видно, что мы идем на север, удаляясь от цели нашего похода — горы Лопатина, а затем в месте слияния Кедрового и Набиля, вновь повернем на юг и пойдем вверх по течению последнего. Таким образом, получится петля. Что ж, мы не ищем легких путей. Вернее, они сами от нас бегут. И так всегда, мы уже привыкли.

Идем по дороге вдоль Кедрового, переобувшись в тапки, — так удобней идти по долине реки, местами переходя броды. Буйная растительность, лопухи с человеческий рост, вековые неохватные тополя…

И, конечно же, таёжный гнус!

Дорога то пропадает, то вновь появляется. Пробивается сквозь пелену солнце. Скорость нашего хода заметно упала.

В 12:55 выходим к… избушке! Она находится возле места слияния Кедрового и Набиля. В избушке решаем приготовить обед.

Избушка добротная. Внутри есть всё для ночевки: дрова, печка, тюфяки, свисающие с потолка, посуда, даже немного провианта — соль и соевое мясо.

Стены внутри испещрены надписями предыдущих "квартирантов" разных годов нашего и прошлого веков. Какие-то ребята с надрывом писали — и это сквозило в строках, — что они вымотаны, что они уже два месяца (!) идут из Поронайска…

Одна из надписей гласила: "Построена охотниками Тымовского КЗПХ… 16.09.1979 г." За день мужики избушку построили. Впрочем, толпой это несложно.

Мы тоже оставили о себе память.

Над окном заначена всякая макулатура: газеты, тетрадь с лекциями по психиатрии (!)…

Эта избушка хороша как зимник. Летом здесь ночевать вряд ли можно — гнус сожрёт, он ночью в избах не спит. Замечено, что гнус не атакует только в палатках, чувствует, видимо, закрытое пространство без щелей и панически ищет выход, тут ему уже не до крови.

На газовой горелке греем воду в моем новом котелке — это его первый поход, боевое крещение. Свой старый котелок я отдал пара-путешественнику Игорю Скикевичу, с которым вместе ездили на Шикотан в ноябре 2015 года. Там, на Шикотане, у мыса Край Света, в этом котелке было проведено символичное смешивание значимых вод России: Черного моря, Байкала, Енисея и др., после чего воды были вылиты в Тихий океан. Игорь сказал, что теперь котелок как историческая реликвия должен пойти в музей, пришлось его смиренно отдавать.

Гудит растопленная печь. Снаружи распогодилось. Обедаем куксой с тушенкой, запиваем чаем с сухарями и конфетами-батончиками.

Слияние Кедрового и Набиля
Слияние Кедрового и Набиля

…Выходим в 14:10. Идем вверх по течению Набиля между Луньским и Набильским хребтами. Выходим на неожиданно найденную большую хорошую дорогу, на карте ее нет. Идем на юго-восток. Кругом распилы. Тут некогда, наверное, во времена социализма, были сплошные лесозаготовки: то тут, то там вверх на крутые склоны ведут проторенные, пропаханные тяжелой техникой типа ГТТ (гусеничный транспортер-тягач) полосы — оттуда вытаскивали поваленные вековые деревья.

Выходим в распадок. Дорога поворачивает на восток в сторону Луньского хребта. Переходим два брода через Набиль. Идет постепенный набор высоты. Проходим убитую, покореженную, смятую избушку-вагончик. Из-за поворота, на востоке, показалась гора со снежными языками на ее склонах.

Идем по долине Набиля. Хребет Луньский и хребет Набильский с суровой тайгой на них подступили с обеих сторон. Непрестанно атакует гнус. Он жрал нас все эти дни, не переставая, за исключением темного времени суток и на ветреных местах — в основном на высоких голых хребтах.

Переходим очередной небольшой брод. Набредаем на след большого оленя.

Показалась гора Светлая (851 м) с триангуляционным пунктом (репером) на ее вершине. В ее ложбинах лежит снег.

Гора Светлая
Гора Светлая

Переобуваюсь в берцы, больших ручьев больше, наверное, не будет. Начинается гористая местность.

Огибаем гору Светлую по руслу Набиля. Пошел бамбук. Дорога идет вверх и налево, теряясь в глубоких зарослях таежной флоры.

Нам надо идти вверх по течению Набиля до его истоков, на юг. На правом берегу — заросли бамбука, перепрыгиваем на левый берег.

Я пробирался вдоль скалистой стены вдоль левого берега Набиля, Паха — по ровному правому берегу, и внезапно на нашем пути предстал двухступенчатый водопад высотой несколько метров. Водопад ниспадает на западном склоне горы Светлой. Водопад на карте не обозначен. Информация по нему направлена В.Н.Хмаре, который ведет базу данных водопадов Сахалина, поскольку в этой базе данный водопад мною обнаружен не был. Ждем результата.

Ветер гуляет в долине, он дует с Луньского хребта. Под ногами растет молодая кислица. Мы ее едим, вспоминая далекий вкус детства, когда мы ее в огромных количествах поглощали на близлежащих макаровских сопках. Пьем сладкую воду тающих июньских снегов, питающих горные реки. Река Набиль в этом месте скрыта под мощным снежником, по которому спокойно можно идти пешком.

На склонах появляется "наш друг" кедровый стланик.

Постепенно огибаем Светлую. Снежник то кончается, и проступает ручей с землей, то вновь тянется вверх по склону, пряча под собой Набиль. По пути попадаются красивые голубые цветы, название которых мы не знаем. Может, кто подскажет?..

Эндемик?.. Их, красивых горных цветов, нам встретится много.

Дует одновременно теплый и прохладный ветер. Вновь выходим на снежник, по которому разбросаны камни и стволы деревьев.

Отдых делаем чаще — силы на пределе, как-никак взбираемся на гору. Снежник поворачивает по долине Набиля, мы доходим до его конца, дальше течет только журчащая вода. Мы у самой вершины хребта (отрога), где-то рядом находится исток Набиля. Но туда идти смысла нет, нужно взбираться на гребень: ручей уходит куда-то на восток, а нам нужно на юг. Надо думать, за этим гребнем хребта, высящегося над нами, на юге будет выситься гора Лопатина.

Набрав в пластмассовые полуторалитровые бутылки около 6 литров воды — по 3 литра на брата — взбираемся по крутому склону наверх: сначала по длинному языку снежника, затем, когда он кончился, — по траве. Идем тяжело с большими перекурами (то есть с передышками, мы не курим).

В 20:40 выходим на гребень. На нем сплошной кедрач. За ним ничего не видно, нужно продираться сквозь его стелющиеся ветви, чтобы открылась панорама южной стороны. Открывшиеся виды не ободрили: за хребтом левее высится гора Луньская (1350 м), правее — некая возвышенность, за которой ничего не видно. Идти дальше смысла нет — уже темно. Приходится разбивать лагерь прямо на склоне под гребнем. Нам повезло, здесь есть снежник, воду из бутылок можно не использовать. В талой воде снежника много всякого мусора, но ведь эта грязь природная, не навредит.

Сначала разжигаем костер и пьем по две кружки спасительного чая — организм на пределе, нужно его напитать, чтобы продержаться до ужина. Дым костра разгоняет, хотя и не полностью, гнус.

Палатка установлена на склоне, спать будет неудобно, но ничего не поделаешь — ровная местность гребня, на котором палатка стояла бы ровно, сплошь покрыта кедрачом.

Красное солнце садится за далекие горы Камышового хребта на западе, в Татарский пролив, озаряя в данный момент Александровск-Сахалинский.

Этот закат напоминает мне закат в Саянах, который я созерцал, находясь на Красноярских Столбах летом 2012 года.

Ужин. Отбой в неудобно поставленной палатке.

Гора Раздельная

28.06.2015 (вторник)

Подъем в 7:00. Спалось хорошо, несмотря на то, что палатка, вернее, ее содержимое, то есть мы с вещами, скатывалось вниз — склон-то крутоват. От этого снились сюрреалистические сны.

Помню ночью звезды в небе сквозь окно палатки.

Наутро небо затянуто, но солнце местами пробивается.

На завтрак вкусная гречневая каша в банке. Отправление в 8:35.

Спускаемся по жесткому многовековому кедрачу вниз по южному склону отрога, у гребня которого мы сегодня ночевали. Идем по раздельности, перекликаясь, так как в густых зарослях стланика друг друга не видно. Спуск занял 25 минут. Радует, что по такой жести не пришлось подниматься.

Направляемся к снежнику, уходящему вверх по соседнему склону. Вначале подумали, что это склон горы Раздельной.

Лицо намазано мазью от комаров, их тут рой. У Пахи на голове антимоскитная панама, что делает его похожим на пасечника.

Переваливаем отрог по жесткому кедрачу, минуем маленький снежник и в 9:35 выходим на длинный снежник, тянущийся почти до самого верха и наверняка прячущий под собой ручей. По снежникам идти одно удовольствие, правда, ноги быстро мокнут.

Да, наш маршрут — далеко не "попса". Это не просто по дороге идти-идти-идти, а потом сразу же взбираться на Лопатина. Приходится побродить по тайге с мытарствами.

По пути поглощаем кислицу. Ох, вкусна. В таких условиях она — просто райское наслаждение: водяниста, полна витаминов, освежает. Ветерок дует, жизнь прекрасна.

Все сопки в кедровом стланике.

Выходим на гребень в 10:36. Это даже не гребень, а заросшее кедрачом плато. Здесь стланик низкий, идти легко. Только вот где гора Лопатина?.. Кругом непонятные возвышенности, но высочайшей вершиной Сахалина тут даже и не пахнет.

Слева какая-то гора. Сначала ошибочно приняли ее за гору Лопатина (потом выяснилось, что это была гора Луньская — 1350 м) и направились было туда, но подозрения закрались сразу же. Внимательно присмотрелись к ее очертаниям. Поняли, что мы на Луньском хребте, и идти нужно в противоположную сторону — вправо, к склону, взобравшись на гребень которого мы поймем истинное положение дел. Если мы на горе Раздельной, то Лопатина сразу же за ней, мы увидим ее с гребня.

Прорвавшись сквозь кедрач на гребень, мы увидели на западе, недалеко от нашего плато плоскую гору с репером на вершине, а юго-западней — другую гору. Обе покрыты снежными языками.

Первая мысль была: вот эта, что напротив, — гора Лопатина, а та, что юго-западнее, — гора Балаган. Шальная ошибочная мысль. Хорошо поразмыслив и поработав с картой, мы пришли к выводу, что перед нами — гора Раздельная (1202 м), а вдали — гора Лопатина.

Вот это мы промахнулись: до Лопатина от Раздельной по прямой — 8 км, а по хребтам и того больше!

Само плато, на котором мы находимся в данный момент, тоже явно тысячник.

Спускаемся по габбро-диоритовому (как мне показалось) склону, поросшему стлаником, к подножью Раздельной.

Стал накрапывать дождь, который тут же кончился. Гора Лопатина скрылась в тучах.

В 13:13 вышли к первому с юга снежнику на склоне горы Раздельной и встали на обед. Солнце выглянуло. Котелок весь в горелой смоле, так как накануне мы кипятили в нем воду на костре, развдеденном из смолистых веток кедрача. Смола липкая, черная, котелок — как кочегар, как шахтер.

Думаем о том, как далеко еще до горы Лопатина. Сегодня нужно, кровь из носу, дойти до ее плато, что неподалеку от вершины, и там заночевать. Как усложняется-то наш поход. На память приходят слова из книги сахалинского путешественника-литератора Владимира Грышука "Репортер", которую он собственноручно подарил мне весной этого года, когда заезжал ко мне домой: "Мечта о Горе сродни любви к женщине. Ты должен пройти некий путь, прежде чем окажешься у ее подножья. Другие пусть берут тур и покупают ее, как проститутку" (Владимир Грышук, "Сахалинцы в Гималаях"). В книге речь шла о Джомолунгме, но и здесь, действительно, просто так гора не дается. Мы хотели приехать на поезде, дойти по дороге прогулочным шагом до ее подножья и взобраться — нет, так дело не пойдет! Гору нам придется именно покорить, а до этого до нее нужно еще дойти — через медведей, через кедрач, через многочисленные склоны, через пот и гнус. Тогда она будет ценной, уважаемой и любимой, словно нелегкодоступная (труднодоступная, практически недоступная) женщина. Нас не привлекают легкодоступные — ни горы, ни тем более женщины.

В 14:30 отправляемся в дальнейший путь. По снежнику взбираемся на западный склон горы Раздельной, которая входит в систему Набильского хребта. По пути делаем частый отдых. Открываются монументальные виды.

На заднем фоне — гора Луньская
На заднем фоне — гора Луньская

Да, ради такой красоты стоит в пути страдать, потеть, быть атакуемым ордами таёжного гнуса.

Подъем крут на эту гору, Раздольную или Раздельную, как её там? — постоянно путаем название. Под снежником журчит ручей. Склон крутой, а тяжелый рюкзак тянет вниз, поэтому по снежнику приходится идти боком, наступая гранью берцев — врубаясь для устойчивости в снег. Уже существенно, ощутимо набрали высоту — по снежнику взбираешься быстро.

Руки черны от смолы, но это не та техническая грязь городов, которую нужно отмывать с мылом. Мылом мы так и ни разу не воспользовались за весь поход.

Снежник закончился, за ним потянулись вверх камни. Ручей журчит под камнями. Вновь выходим к снежнику, вернее, к новой части разрезанного длинного снежника. Снег везде грязный. В расщелинах он даже розоватый (от чего?..).

Набираем снег в бутылки, чтобы он успел там растаять.

На пути попадаются интересные горные цветы. К сожалению, мы не сильны в ботанике. Вдруг это эндемики?.. Будем признательны, если кто подскажет. Названия некоторых этих цветов мне подсказал мой знакомый геолог Александр Соловьев, работавший на Набильском хребте, цветы ему знакомы.

Рододендрон
Рододендрон
Миякея — редчайший эндемик центрального Сахалина. В России он встречается только на Сахалине, да и то на ограниченной территории. Включен в Красные книги России и Сахалинской области
Миякея — редчайший эндемик центрального Сахалина. В России он встречается только на Сахалине, да и то на ограниченной территории. Включен в Красные книги России и Сахалинской области

Судя по всему, нам повезло увидеть эти альпийские цветы — они цветут именно в это время.

Цветы пахнут непередаваемо.

В 15:33 выходим на гребень горы Раздельной. Под ногами сухие извившиеся стволы кедрача. Это характерно для Набильского хребта. Возможно, не только для него.

Здесь дует приятный ветерок. Местами лежит снег. Горы!

Недалеко от нас — репер, то есть мы вышли почти рядом с вершиной. Идем к ней. Под ногами… брусника! Прошлогодняя, перебродившая, перезимовавшая. Оригинально: брусника в июне, при том, что она характерна для осени. Неземной вкус, небесный. Эта ягода как манна небесная, вознаграждение за тяжелый подъем. Всю зиму бродила, не захмелеть бы…

Комаров стало меньше. Ветер.

Выходим на вершину горы Раздельной (1202 метра).

— Позвольте пожать Вашу мужескую руку, — у нас с Павлом заведен такой горный церемониал поздравления с восхождением.

— Позволю, — Павел Владимирович тоже официален.

Вот так — незапланированная вершина. Да еще какая — тысячник! Для Сахалина это серьезно.

Гора Раздельная
Гора Раздельная
Восточный склон горы Раздельной крут
Восточный склон горы Раздельной крут

Всё, теперь мы точно на Набильском хребте.

На востоке высится массив горы Луньской. Чуть было на нее не пошли. Сейчас бы сидели на ней, локти кусали, глядя на Раздельную и Лопатина. Вон безымянная гора-тысячник, у гребня которой мы ночевали этой ночью.

А вон и сама гора Лопатина, на юге. Несколько километров до нее.

Гора Лопатина
Гора Лопатина

По Набильскому хребту

В 16:00 покидаем вершину Раздельной и движемся в сторону Лопатина по гребню Набильского хребта. Это продвижение по практически лысым горам как прогулка выходного дня — не напрягаясь. Весь хребет усыпан сухими (горелыми?) стволами кедрача, короче, валежником.

Вот серьезный перепад — спуск и высокий подъем. Обнаружена тропа. Человеческая?..

Покидая гору Раздельную
Покидая гору Раздельную

Однако комары постепенно стали лютовать и здесь. Ветер им нипочем, они ветроустойчивы.

Выходим к распадку, по которому в прошлый раз, в 2013 году, поднимались на гребень Набильского хребта. Отсюда видны все отроги и хребты, которые мы переваливали в конце сентября 2013 года. Тогда мы заплутали (как и в этот раз), потому что свернули с основной дороги в некий распадок, неправильно поняв полученный заранее инструктаж, то есть мы не дошли приличное расстояние до таблички-указателя "Лопатина". По тому распадку мы углубились в чащу, на пределе сил (дело шло к вечеру) перевалили три отрога и пришли в никуда, где и заночевали, поскольку нас настигли сумерки. Наутро пошли вверх и поднялись вот сюда. Зато созерцали заиндевевшую гору Лопатина с "непопсового" ракурса (фото в самом начале рассказа). Это целое мастерство искать себе приключения на пятую точку. Или же приключения находят нас сами.

В тот год Паха предложил приурочить восхождение ко дню моего рождения. Хоть мы тогда и не покорили гору, зато подарком стал сам факт этого путешествия.

Отсюда же видно и место ночевки во второй день, когда мы после неудачной попытки взойти на гору повернули домой. Просматривается долина реки Пиленги.

Набильский хребет — не сахар
Набильский хребет — не сахар

Осталось пройти две остроконечные вершины, покрытые валежником кедрача, — самый сложный этап пути по хребту — и мы выйдем на плато, где, наверное, поставим палатку. До самой вершины вряд ли дойдем, хотя неплохо было заночевать именно там — над всем Сахалином.

Ветер приносит с западной стороны буйные запахи тайги.

Вновь цветы.

Миякея еще раз
Миякея еще раз
Миякея отцветшая. Кстати, у нее ядовитые семена
Миякея отцветшая. Кстати, у нее ядовитые семена

Две эти остроконечные вершины мы прошли по склону спокойно. Вторая вершина оказалась каменистой, на ней стволы сухого кедрача переплелись и мешали продвижению. Предстоит еще одна — третья — гора.

Сейчас 19:12, но темно, так как небо закрыто пеленой, и лишь местами лучи солнца пробиваются к земле, да на западе розовеет небо.

Обогнули третью гору с восточной стороны. Это был тяжелый переход. Остался последний рывок — и будет плато.

Смотришь на пройденное с утра расстояние — отроги и хребты с кедрачом и гнусом — и диву даешься, но, как говорится, глаза боятся, а ноги делают, вернее, идут.

В 20:33 выходим на плато. Плато довольно большое, величиной с футбольное поле. В прошлый раз мы только до него дошли.

Плато. На заднем фоне — гора Лопатина
Плато. На заднем фоне — гора Лопатина

Как раз здесь много снежников. Воду берем прямо из озерца, образованного под большим тающим снежником его же водами. Надо было еще в этом озерце скупаться, оно небольшое и неглубокое, но для водных процедур пойдет.

Разбиваем палатку. Нагнало густой туман. Едва начали ужинать, как пошел дождь.

В 22:45 под шум дождя производим отбой.

…Ночью шел переменный дождь (промокла палатка и та часть спальников, где ноги). Ветер терзал палатку. Потом всё успокоилось, и вдалеке на западе стали видны огни какого-то большого, как мне показалось, селения, как раз ровно напротив нашего плато. Тымовское?.. Это было, скорей всего, село Молодежное.

Той ночью на крыше Сахалина, на плато (около 1300 метров над уровнем моря) мы наверняка находились выше всех, если, конечно, в тот момент не было людей на вершине горы Лопатина, горы Балаган и прочих вершин, которые выше 1300 метров.

Гора Лопатина

29.06.2016 (среда)

Подъем около восьми часов. Вставать рано не хочется. Поскольку нет необходимости в спешке.

Снаружи своеобразная погода: туман с просветами в небе. На западе горы словно плывут среди пелены облаков.

На сегодня синоптики прогнозировали дождь, но, похоже, он прошел ночью. Пока без осадков.

Комаров почти нет, хотя вчера вечером их был рой.

Разложил спальник на плато, чтобы сох на ветру.

Вода в озерце, образованном таянием снежника, чистая, прозрачная. Яма достаточно глубока, можно даже купаться.

Ветер на плато разметал комаров и просушил землю после дождя.

Вчера видели большие следы оленя. Оленя осталось мало на Сахалине. Обезумевшие от жадности и мортидо цивилизованные дикари нещадно отстреливают его своим современным огнестрельным оружием.

Завтрак. Отправление в 9:57.

Плато обширное, с изгибающимся рельефом, поросло кедровым стлаником. Доходим до края плато, докуда максимально дошли в прошлый раз. Кругом валяется много обгрызанных (зверьками) орехов.

Рододендрон
Рододендрон

Гора Лопатина прячется в тумане. Вдалеке в западной части небосклона пробивает пелену облаков солнце, роняя свои лучи на склоны близлежащих сопок. Положительный момент такого рода погоды в том, что солнце не печет. Типичная сахалинская погода.

Плато
Плато
Панорама восточной стороны
Панорама восточной стороны

Идем по изгибающемуся отрогу к горе.

Взбираемся на каменистый гребень, как водится, поросший стлаником. Камень, что под ногами, габбро-диорит?..

По гребню идет тропа. Через отрог, по которому мы пробираемся, ветер несет туман. Над нами пролетает на восток хмарь. Внизу, на западе, солнце освещает лес.

Путевой дневник — эстетика диких путешествий
Путевой дневник — эстетика диких путешествий

Выходим на седловину. Гора Лопатина перед нами, вся в тумане. До уровня ее вершины нужно набрать высоту еще 250-300 метров. Но дорогу осилит идущий.

Под ногами олений навоз и ягель. Всего много.

Ветер прогоняет хмарь, обнажаются кучевые облака, появляется солнце. По лесу внизу видно, как солнце движется на нас. Лопатина в облаках. "Там под говор моря дремлют горы в облаках…".

Спускаемся по отрогу к седловине. Ветер приносит вкусный запах просторов тайги, лежащей внизу.

Выходим в седловину, что перед самым подъемом на склон горы Лопатина. Здесь есть костровище, видать, это место ночлега туристов/путешественников.

Языки снежников на склоне Лопатина являются истоками рек, питающих реку Чамгу. Сама Чамгу рождается из снежника на восточном склоне горы. На южном склоне из такого же снежника берет начало великая сахалинская река Тымь.

Надо думать, многие, если не все, сахалинские реки берут свое начало от таких вот снежников, что лежат перед нашим взором, у самых вершин гор и хребтов. Эта система складывалась тысячелетиями.

Набредаем на очки-хамелеон в кустах. Кто-то ранее обронил. Наверное, следует дать объявление о находке в сети: "На горе Лопатина найдены очки… Обращаться туда-то…".

Выглянуло солнце. Становится жарко. Гора Лопатина совершенно освободилась от пелены и высится над нами серой каменистой стеной с пучками зелени (стланик?..) на ее склонах.

Груженые, медленно взбираемся по склону, постепенно набирая высоту. Внизу разворачивается панорама темно-зеленых и светло-зеленых хребтов с белыми вкраплениями снега.

Выходим к выходу скальных пород. Очередное плато: костровище, дрова… Остался последний подъем к вершине. По нам проносится гонимая ветром на восток хмарь, обдавая холодом. Солнце пробивается. Поют птички.

Как много рек на Сахалине! Остров водообилен. Климат здесь гумидный: выпадает осадков столько, что почва впитывает больше, чем может испарить.

Последний рывок, и в 13:00 выходим на вершину горы Лопатина — 1609 метров над уровнем моря!

Вершину венчает металлический каркасный триангуляционный пункт — репер, как и на многих вершин острова. Мы это сделали!

— Вот она! Позволь я пожму твою мужескую руку, — Павел соблюдает церемониал, одновременно другой рукой ведя видеосъемку.

— …мы взобрались на вершину, посвященную памяти инженера Лопатина, — говорю я на камеру.

Тринадцать лет к вершине! Нашему восторгу нет предела.

На вершине сплошной туман, вокруг ничего не видно. Первое, что бросается в глаза, это телефонный аппарат, установленный на репере. Паха тут же начинает кому-то звонить.

Гудков в трубке, правда, нет (телефон отключен, наверное, за неуплату). Паха говорит, что такие аппараты раньше в шахтах использовали (трубка уж больно необычная), то есть под землей. Кто-то не поленился ведь из-под земли его до небес доставить.

На южной стороне репера прикреплена массивная табличка, вещающая, что "Гора Лопатина 1609. Названа в честь Иннокентия Александровича Лопатина (1839-1909) — исследователя Сибири, дальнего (почему-то с маленькой буквы. — В.С.) Востока и Сахалина экспедицией геологического Комитета под руководством П.Полевого и Н.Тихонова в 1909 году. Памятная доска установлена экспедицией Тымовского краеведческого музея 7 сентября 2014 года в честь 175-летия со дня рождения И.А.Лопатина".

Да, помню, в вышеупомянутом японском журнале "Музейные связи северных регионов. №27, март 2015 года. Специальный очерк в номере — И.А.Лопатин", подаренном мне С.В.Горбуновым, об этом событии тоже есть статья. Экспедиция состояла из шести человек. Восхождение было непростым, с погодой тогда им не очень повезло. Да и груз несли с собой: одна только памятная гранитная табличка весит свыше 20 кг, а ведь еще были крепежные материалы!

Под металлическим тригопунктом находится маленький допотопный деревянный тригопункт.

К каркасу репера и на камнях у его основания прикреплены или просто валяются и другие таблички, на которых туристы и путешественники нанесли свои имена. Иероглифически отметились даже японцы, например, некто Осэ-сан.

Кругом разбросаны доски, проволока, железки…

Взбираемся на репер и фотографируемся. Теперь мы еще выше — не 1609 метров над уровнем моря, а — 1610!

Беру на память камень с вершины. Вершина горы Лопатина скалистая, каменистая.

Пробуем поймать сотовую связь — нужно сделать пару звонков, в том числе водителю Алексею — о том, чтобы он ехал нас встречать в другое место. Судя по всему, причиной наших блужданий среди хребтов является то, что он высадил нас в другом месте, ведь подходы к горе есть разные. Впрочем, благодаря этому мы открыли для себя "непопсовый" маршрут.

Деление на экране мобильника показывает, что связь есть, но ни один из наших сотовых операторов не ловит. Какая-то связь есть, а какая — непонятно.

Кругом туман, ничего не видно вокруг. Такая ситуация у меня была в июле 2004 года на горе Цуруги (1955 метров) японского острова Сикоку. Тогда я добрался до вершины на велосипеде — асфальтовые дороги в Японии повсеместны. Но с вершины не увидел ничего из-за тумана, хотя оттуда открываются — впоследствии видел на открытке — альпийские пейзажи.

У японцев культ гор, обусловленный их национальной религией синтоизмом. Там всё облагорожено. На горе Цуруги (в переводе — Меч), с плато до ее вершины ведет деревянная лестница, а на самой вершине — помост, ведущий к смотровой площадке. Судя по всему, вершина горы плоская. С горы Цуруги я спускался на велосипеде почти до самого Тихого океана.

Самое главное в нашем теперешнем случае — то, что нет обещанного дождя. Роптать на туман нельзя, нужно радоваться, что наконец-то взобрались.

Вырезав аккуратно листок из моего блокнота, написали дату, свои имена и город и положили в герметическую пластмассовую банку, где уже лежали прочие письмена. Банку положили обратно в основание тригопункта среди камней. Здесь же лежит зачем-то чугунная дверца от печки-буржуйки.

Пишу эти строки на самой крыше Сахалина, на высоте 1609 метров над уровнем моря. С востока дует ветер, небо затянуто. К этой вершине мы шли долгие годы.

На удивление тут, на вершине горы, есть костровище, в котором валяется куча ржавых обгоревших банок из-под консервов. Что ж, значит и мы тут потрапезничаем. Рядом есть снежник, за водой дело не стало.

С трудом разжигаем костер, так как дрова мокры после ночного дождя.

Обед с видом на западные просторы (проясняется).

Паха изрекает:

 — Высшая точка Сахалина покорена, реально покорена.

Да, мы приложили для этого немало усилий.

Памятную надпись — ножом — делаем и на дюралевом диске, прикрепленным к каркасу репера. Откуда такое желание себя увековечить у человека?..

Совершенно прояснилось. Исследуем вершину.

Обнаружены деревянные остатки какого-то сооружения, вернее, каркас, похожий на фундамент. Что-то здесь было…

Обратный путь

В 15:30 отправляемся в обратный путь. Отныне только спуск!

Спускаемся к уходящему вниз снежнику — истоку ручья Андреева.

Спуск в долину ручья Андреева
Спуск в долину ручья Андреева

Выясняется, что по снежнику — а он крут (в смысле градуса) — можно съезжать как на горных лыжах. И даже со скоростью. Берцы скользят, а тяжелый рюкзак за спиной задает вектор направления. Можно ехать змейкой, можно и коньком. Мне, например, больше коньком импонирует. Зимние лыжные (в том числе и горнолыжные) тренировки не прошли даром. "Йех-ху! Мы открыли новый вид зимнего спорта — спуск в берцах по снежнику со склона". Правда, если упадешь, — а мы неоднократно падали, — то остановиться тяжело: тебя будет влечь по инерции вниз, и при этом скорость будет увеличиваться.

Лопатинский слалом
Лопатинский слалом

— Паха, представь, если на пенке (спальном коврике) поехать…

— Да ты что?! Ты прорастешь уже метров через десять.

Действительно, отсюда вниз на пенке, как на ковре-самолете, скорость будет такая, что мало не покажется. Внизу на камнях по долине реки… Страшно представить.

Съехали до выхода ручья из-под снежника — сэкономили время и силы. Берцы, правда, намокли. Но это ничего, ибо взамен — такие ощущения, такие открытия!

Насыщенный поход. Как правило, ожидаешь 100% реализации задуманного похода, а получаешь по выходу 200, а то и все 300%.

Таким вот образом спустились в долину ручья Андреева, наполняемого водами множества маленьких бурных ручьев. На спуск с горы нам потребовался 1 час 5 минут. Сложно представить, сколько заняло бы восхождение.

А внизу ждала кисличка.

Совершенно распогодилось. Идем вдоль по тропинке ручья.

Попадается большая железная бочка из-под топлива — следы близкой человеческой цивилизации.

Ручей Андреева впадает в ручей Еловый, а тот в свою очередь впадает в реку Пиленгу. То есть мы сейчас идем по маршруту, по которому должны были идти на гору Лопатина осенью 2013 года.

Тропинка то прячется, то появляется в чаще. Тайга.

Выходим к слиянию Андреева и Елового. Затем будет с севера впадать в ручей Андреева ручей Новый.

Отдых. Паха просит набрать в бутылку воды. Барствует.

— Вам с какого, — спрашиваю, — ручья, с Андреева или с Елового?

— С Елового. С Андреева я уже пил, с Елового еще не пробовал.

Идем по равнине болотистой долины с ее лопухами и тайгой. Думаю, не стоит подробно говорить о том, что нас жрал комар и прочий таёжный гнус. Перепрыгиваем броды по камням и поваленным стволам деревьев.

Почти в 19:00 вышли на зарастающую дорогу. Прошли разрушенный деревянный мост.

Идем по обширной долине, очень похожей на аллею с выстроившимися по бокам деревьями. Позади видна во всей своей красе гора Лопатина, на вершине которой мы были еще какие-то четыре часа тому назад.

А вот и первый брод реки Пиленги. Глубокий. Переходим реку по перекату, обходя глубокую речную яму стороной. Занырнуть бы туда от гнуса и жары. В прошлый раз, в 2013 году, хорошо было идти: гнуса нет, прохладно, золотые краски осени на листве.

В 20:20 выходим к табличке-указателю "Лопатина", стрелкой повернутой в сторону горы.

Гнус совершенно разошелся: так нас давненько не жрали (впоследствии разговаривал с одним ученым по этому вопросу, ученый сказал, что для июня это аномалия; что-то происходит с климатом).

В 20:50 вышли к броду, на котором обедали по дороге на Лопатина в 2013 году. Разбиваем здесь лагерь. Ужин.

…Мой бедный путевой дневник! Уже погнулся и пообтерся, разбух от жизни, запачкался (это их участь — всех моих дневников). Между твоих страниц следы раздавленных комаров. Одним листком пришлось пожертвовать (как бы я ни был против, Паха был непреклонен): на листке мы написали свои имена, дату и город и положили в основание тригопункта на вершине Лопатина. Мой блокнот-дневник с красивой японкой в шикарном кимоно (наверное, гейша) на обложке. Японка танцует, высоко подняв руку с веером, на фоне далекой пагоды и горы Фудзиямы, а в небе в облачках плывет серп луны. Ты, как и все предыдущие мои путевые дневники, испытываешь все тяготы и лишения жизни путешественника. Ты раньше времени ветшаешь, тем ты становишься драгоценней.

…На ужин, как всегда в этом походе, растворимая каша с черным хлебом. у Пахи есть спиннинг, но времени на ловитву никак не выдается.

Закипает в котелке вода для чая. Вспоминается "Чайный канон" ("Чацзинь") китайского поэта 8 века Лу Юй, в котором выделяются три стадии кипячения воды: на первой стадии, когда "отдельные пузырьки всплывают на поверхности, словно рыбьи глаза", в воду сыпят немного соли; на второй стадии, когда "поднимающиеся пузырьки выстраиваются в цепочки наподобие четок", — сам чай; а на третьей стадии, когда "поверху ходят большие волны", добавляют ковшик холодной воды, чтобы "вернуть чаю цветенью ("истинный аромат") (цитата — из журнала "Япония сегодня", июль 2000).

Вот и у нас в котелке сначала появились "рыбьи глаза", а потом заходили большие волны. Правда, канон мы не соблюли, а просто бросили пакетик чая в воду, но в следующий раз обязательно нужно попробовать. А в этот раз чай получился мажористый. Вернее, нажористый.

Наспех поев каши, пьем чай с сухарями и конфетами в палатке — чтобы гнус снаружи не доставал. В эти дни мы часто так делали. Комарья и в палатке хватает, но здесь гнус озабочен лихорадочными поисками щелей, чтобы улететь из закрытого пространства (клаустрофобия?). Ага, сейчас мы на вас отыграемся, подумали было мы, но вдруг удар был нанесен с неожиданной стороны — от мелюзги: стала нас жрать всепроникающая мошка типа белокопытки. Однако, как только гасишь в палатке фонарик, всё затихает — даже комары, отложившие поиски щелей до утра.

Отбой в 22:50.

Всё живое спит, даже самая неразумная, безмозглая маленькая тварь типа белокопытки. Как мудро устроен мир: животный и растительный мир с наступлением темноты ложится спать. И лишь человек придумал электрический свет, чтобы издеваться над своим организмом, чтобы насиловать свою природу: безудержной работой во имя накопления капитала, развлечениями, телевизором и всяким прочим экраном.

Какая благодать засыпать под пение птиц и шум горной речки! А не под визг и рык проституток и прочего люмпена, снявшего квартиру за стенкой твоей квартиры.

Недавно сняла соседнюю квартиру юная проститутка и вместе со своими клиентами и приблатненными друзьями-наркоманами устроила притон, бордель и блатхату одновременно. Они вели сугубо ночной образ жизни. Крови они у нас попили тогда не хуже таёжного гнуса. Человеческий язык не понимали. Мы их терпели целый месяц. Государство в лице своих стражей порядка помочь нам ничем не могло: приезжавший среди ночи наряд ограничивался предупреждением им, а нам, разведя руками, с горечью сказал, что у полиции отобрали право забирать нарушителей общественного спокойствия в "обезьянник". Мы остро прочувствовали актуальность принципа "помоги себе сам" и вдвоем с соседом приняли особые меры, и вскоре ватага из семи человек с Каиновой печатью на лицах во главе со своим синим от татуировок негласным лидером, размазывающим по лицу кровавые сопли, уползла в ночи прочь.

Здесь всего этого нет.

30.06.2016 (четверг)

Подъем в 6:15.

Сегодня решено выходить пораньше, нужно успеть к вечернему поезду.

Ночью спалось отменно, потому что можно было вытянуть ноги в отличие от двух предыдущих ночей.

На траве обильная роса. Погода хорошая. Завтракаем.

В течение всего пути нам предстоит перейти порядка шести бродов, включая этот, возле которого мы ночевали.

Отправление в 8:00. Сразу же форсируем широкий брод.

Трепетно чувство дороги. Перед нами лежит "магическая ткань пути", пройдя которую мы станем другими.

Второй брод. Комары начинают лютовать.

Паха запевает:

"По дороге с облаками

Очень нравится, когда мы 

Возвращаемся назад".

— Облаков нет, — парирую.

— В песне есть, — невозмутимо отвечает Павел.

— Мы не в песне, — стараюсь не сдавать свои дискуссионные позиции.

— Наша жизнь, как песня в данный момент! — убедительно говорит Павел.

Что правда, то правда!

Третий брод. Маленький.

Четвертый брод. Метров через триста — пятый брод. В прошлый раз на этом броду я упал увлеченный тяжестью рюкзака в воду при неудачной попытке взобраться на разрушенный мост. У Пахи хорошая память на места, он их все помнит с первого похода.

Теплый ветерок прогоняет мошку. Идем по дороге, усеянной мелким камнем. Интересно, сколько сбросим за этот поход. Масса тела — такая вещь, что она может переходить в мышцы. В походе мускулатура тренируется.

Шестой брод. Отдых. Дорога отсюда отличная. У реки достают овода.

Сегодня идем в режиме первого дня: 55 минут хода — 5 минут отдыха. От нашей поступи расплываются в разные стороны головастики в луже.

Интересно, взлетел ли Конюхов в свою кругосветку на воздушном шаре или нет, а то мы тут без связи, новости не поступают. Наверное, взлетел; возможно, даже в тот день, когда мы взобрались на гору Лопатина, когда мы вознеслись на 1610 метров (с учетом высоты тригопункта).

На очередном привале решено сбавить темп: 30 минут хода — 5 минут отдыха.

Жара. На дороге пару раз видели среди камней коричневую с точками на спине гадюку. Извиваясь, уползла прочь в кусты.

Мой боевой бэг — 90-литровый рюкзак — порвался в трех местах. Пришлось потратить 45 минут на его срочную починку сверх пяти законных минут отдыха. Оводы, подлецы, жалили в самое уязвимое место — пятку, пока я зашивал бэг.

Росло напряжение: отстаем от графика. Однако в 13:30 вышли к последнему броду, что было приятной неожиданностью.

Там была база лесозаготовщиков и стоял уже знакомый КамАЗ-грейдер с манипулятором для захвата деревьев, на котором мы прокатились в первый день по тайге. На базе никого нет, сколько бы мы не звали.

Переходим брод. На той стороне реки готовим обед. Окунаюсь в реку — купаюсь впервые в этом году, если не считать моржевание в проруби на Крещение в январе.

На той стороне появляются два человека, один из которых тот, что вез нас на КамАЗе-грейдере три дня назад. Спрашивает, как сходили. Ничего, отвечаем, спасибо за содействие. Кивает головой. До федеральной трассы, говорят, около 15 км.

Вода в реке бодрит: не теплая, но и не ледяная. Нырнув, смываю с себя грязь, усталость и трупы насекомых.

Мужик с того берега зовет перекусить у них, заманивает черемшой, но у нас нет времени переходить брод вновь. А потом еще и обратно. Благодарим и вежливо отказываемся. Сколько таких людей — рыбаков, трубообходчиков, маячников и пр. — меня кормило-поило! Век не забуду. Это своего рода отшельники, чистые сердцем люди, милосердные.

После обеда — нажористый (мажористый) чай, черный, ядреный, прокипяченный.

В 15:55 отправление.

Вскоре выходим на… изначальный брод, откуда начали наш пеший поход на гору Лопатина. Получается, правильно нас водитель привез. Просто мы дальше свернули не на ту дорогу: там как раз развилка была, мы и свернули влево, тогда как "попсовый" маршрут предполагает идти прямо. Вот и дали кругаля по тайге да по хребтам.

За бродом у разрушенного моста стоят пара КамАЗов и пара джипов. У края обрыва человек пять пьют пиво. Мы их приветствуем. Перекидываемся фразами о том, о сем.

Километра на три от брода нас подвез мужичок с супругой на своем Bighorn. Высадив нас, они свернули — на рыбалку.

Дальше ехали на УАЗике с Иваном, возвращавшимся из Адо-Тымово. Автостоп на Сахалине — милое дело.

Затем на дороге появился тот самый белый микроавтобус, на котором мы благополучно миновали медвежий кордон из трех косолапых в первый день. Алексей подвез нас до Молодежного. Сказал, что часов в пять поедет в Тымовское и, если что, подкинет.

Возле Адо-Тымово застопили Виталю, который довозил нас до первого брода в первый наш поход на Лопатина в 2013 году. Доехали с ним до Тымовского по пыльной дороге (пыль — бич этих мест). По дороге меняли колесо.

Бархатный путь домой

Виталя довез до железнодорожного вокзала. Выяснилось, что билетов на Макаров нет (кроме дорогого купе). У Пахи-то он заранее приобретен. Что делать? Ехать автостопом! Мой путь в этом походе, оказывается, еще не закончился.

На пыльной остановке перекусили. В стесненных обстоятельствах (коими является, безусловно, и походная жизнь) возникают самые неожиданные желания: Пахе до умопомрачения захотелось тархуна, он буквально грезил им весь путь. В Тымовском мы купили пирожков и запивали их именно этим напитком.

Что твой тархун?! Одного человека, шедшего как-то пьяным ночью по улице, задержал наряд и доставил в "обезъянник". Всю ночь пацана мучали каталажкой, даже чая, изверги, не дали: "Ты вообще о чем говоришь?!" И ему дико захотелось яблок. Наутро по выходе из "обезъянника" он первым делом купил 4 килограмма яблок и сверху — ананас.

…В 17:40 иду на трассу.

— Теплой трассы! — Паха жмет на прощанье руку. В его глазах грусть: я уезжаю, а ему еще два часа сидеть в ожидании поезда, и даже книжки нет почитать.

Добраться бы сегодня хотя бы до моря, разбить на берегу палатку… А при лучшем раскладе могу даже и быстрее поезда в Макаров прибыть.

Обращаю внимание на то, что Тымовское закрыто сопками, так что его не могло быть видно позапрошлой ночью с плато горы Лопатина. Наверняка те огни были селом Молодежным.

Итак, горный треккинг сменился автостопом. Жизнь путешественника непредсказуема — реальность меняется с огромной скоростью. Куда меня нынче занесет?..

Трасса пустынна, почти все едут на север. До Макарова около 280 км. Мошка и здесь, на трассе, достает. Сколько же вы крови у нас попили!

Немолодой рыбак, представившийся Серегой, подвез на своем микроавтобусе до перекрестка дорог (на север — в Ноглики, на восток — в Тымовское и на запад — в Александровск-Сахалинский).

Стоит фура, в кабине которой с медитирующим видом отрешенно сидит водитель. Говорит, что на юг не поедет, он отдыхает.

Стоящая на перекрестке благородного вида женщина с сумкой сказала, что скоро из Тымовского прибудет автобус, идущий до Ясного, а там можно сесть в поезд и купить билет в вагоне. Такое практикуется: специально оставляют места для тех, кто садится на полустанках. Стали ждать автобус. Скоро подъехал джип, она села туда и навсегда исчезла из моей жизни.

…Еду в автобусе до Ясного. Там попробую сесть на поезд, о чем оповестил смс-кой Паху. Автобус почти полон. У всех сидящих лица такие русские, крестьянские, особенно у девок и женщин. Девки в наушниках. Дородная кондукторша громко разговаривает по телефону. Все поневоле становятся слушателями ее секретов.

Автобус ехал по Тымовской долине мимо сел Красная Тымь, Кировское, Зональное до Ясного. Здесь сельскохозяйственные угодья, плодородный регион. Я ехал в автобусе до Ясного минут сорок и делал для себя "метафизические открытия".

Хмурые русские лица современных крестьян. Массивные деревенские девки, чисто русские мужики (за исключением двух худощавых парнишек современного российского типа). Это потомки переселенцев 19 века, тех, кто осел на этой земле столетие назад. Это не временщики в отличие от психологии жителей южной части Сахалина, которые либо уезжают, либо живут с мыслью когда-нибудь "свалить".

За окном мелькали русские избы, возделанные огороды, поля со скотом. Это совершенно иной Сахалин, традиционно русский, здесь ощущаешь себя, словно где-нибудь в Центральной России — на Рязанщине или Владимирщине. Это другая Россия, на Сахалине она сохранилась, пожалуй, только здесь, в Тымовском районе (а я в этих краях не в первый раз). Взять, например, вон ту конопатую девку, уставившуюся в экран, забрать у нее смартфон, надеть на нее платок и сарафан, и вы почувствуете себя в 19 веке.

Чувствую себя среди них чужестранцем, инопланетянином, кем угодно, только не человеком одного с ними духа. Они — другая нация. Здесь Сахалин русский, на юге он иной: там дух Карафуто смешался с постсоветской реальностью — пластиковой, виртуальной, пустой. Здесь же другое: в автобусе чувствуется высококонцентрированная суровая атмосфера советского колхоза. Но в этом присутствует дыхание жизни — духа, почвы и крови. Чистый воздух, отсутствие супермаркетов, сплошь русские лица…

Эта реальность окружена горами. Люди здесь, кажется, не знают, что есть гора Лопатина, море и тундра, что они вообще живут на острове. Да им это и не надо. Такой контраст с остальным Сахалином поражает. Тымовский район выбивается из общей картины Сахалина. А ведь даже песня "Ну что тебе сказать про Сахалин" рисует совершенно иной образ острова.

…Автобус сворачивает с трассы и километра три едет до Ясного. Народ потихоньку сходит. Спрашиваю у кондукторши, где железнодорожная станция.

— Ой, милый! — восклицает она и объясняет, куда идти.

Долго иду через большое село Ясное, надежно укрытое от мира, на станцию с названием Палево. Станция находится далеко от села. На перроне уже собрались люди — скоро подойдет поезд. Комары звереют. Мужики смеются, обсуждая процесс недавней пьянки.

На перрон подошли голоногие девки и стали смеяться над тем, что я заношу записи в блокнот. Одна из них ничего такая, где-то уже видел ее, лицо знакомое.

Между собой комментируют мои действия, но я всё слышу. Явно заигрывают. Отшучиваюсь. Они ржут, полуголые, дерзкие, эмансипированные. Недоступные вершины — это явно не про них.

В 19:44 подъезжает поезд. Загружаемся. Девки остаются на перроне, только одна из них села в вагон.

Внутри царит разбитная вагонная атмосфера, от которой я успел отвыкнуть. Играет попсовая музыка. Всё попсовое — музыка, маршруты, образ жизни — медленно убивает душу человека.

Через несколько вагонов из своего купе приходит Паха. Покупаю у проводника билет, и мы садимся на свободные места, купив у проводника по кружке цивильного горячего чая с вафлями. Кампай (тост) за успешное выполнение поставленной задачи!

— Одну кружку выпили залпом, вторую будем смаковать!

— Смакуйте, смакуйте, — говорит из своей каморки круглый, крепко сбитый, невысокий проводник Андрюха, наш старый знакомый. Его весь Сахалин знает.

— Замечаешь, едем без стука? — спрашивает Павел и объясняет почему (он — специалист, инженер путей сообщения). — Это так называемый "бархатный" путь, то есть сплошная рельса. На материке она длиной 800 метров, на Сахалине — 300 метров. Рельсосварочный завод находится в Корсакове. А на месте уже ходит рельсосварочный поезд, который сваривает стыки по ходу движения электроконтактной сваркой.

Чего только от него не узнаешь! Он физик. Формулы, сопротивление металлов, механика — его стихия. А сейчас он вовлечен в модернизацию железной дороги на Сахалине.

Едем домой и отмечаем окончание похода. С погодой нам повезло. И даже медвежий гон прошли мимо. У медведей в это время — брачный период.

Наш "бархатный путь" пролегает через леса и тундру. Первый серьезный поход этого года прошел плодотворно. Вместо одной горы мы приобрели две: Раздельную и Лопатина; даже три тысячника — включая еще плато неподалеку от Раздельной-Раздольной. А также были верховья рек, неземные пейзажи, летние снега, сказочная реальность, прекрасные люди и полнота жизни!

Выходя из Тымовского, я думал, что мой поход продолжится по трассе, но кратковременный автостоп тут же перешел в бархатный путь. И в данный момент это лучше, чем в одного ставить где-то палатку. Вдвоем выехали, вдвоем и вернемся домой. По "бархатному" пути. Вся жизнь как бархатный путь.

В Смирных была продолжительная остановка (15 минут), и толпа — полвагона, если не больше — вышла курить: матерые мужики и изящные девушки дымили. Очередь на выход стала выстраиваться еще до подхода поезда к станции. Табачные магнаты довольны барышами.

Если пассажиры в вагоне — социологический срез общества, то картина налицо: курит ядреный процент общества.

За последние сутки реальность меняется одна за другой с поразительной скоростью: вершины и склоны — традиционная русская глубинка — разношерстная железнодорожная действительность.

— Поехали! — громогласно прорезает воздух голос круглого проводника Андрюхи, зазывающий табакуров.

И еще раз, уже на повышенной на ноте и с большей силой, по-армейски:

— Поехали!!!

Толпа, дотягивая цигарки, с неохотой потянулась обратно в вагон.

Пассажиры в поезде — срез общества. Здесь собраны представители почти всех слоев социума. Можно изучать социологию российского пространства. Люди как они есть, без статусных масок. Это и интересно. Те же узбеки здесь, двое-трое — тот же процент и в обществе в целом. Один из них, молодой, рядом со мной сидит (мигрантов почему-то много возле меня крутится), в телефоне завис. Впрочем, в телефоне зависла добрая половина полутемного вагона.

01.07.2016 (пятница)

Ночь. Миновали Поронайск, и теперь за окном с высокого берега видны едва освещаемые тусклыми огнями поезда суровые волны родного залива Терпения.

Берцы покрыты пылью дорог, грязью горных склонов и илом рек. Одежда вся в смоле кедрача.

В 1:21 поезд прибыл в Макаров. Сходим. Небо звездное, ветерок с моря прохладный. С устья реки несет запах костра: то ли там ловят, то ли охраняют.

— Ну что, где палатку поставим? — смеемся.

Расходимся по домам.

***

Тропами инженера Лопатина…

Конечно же, название условное. Может быть, Иннокентий Александрович Лопатин вовсе и не ходил там, где мы пробирались, но красоты он видел те же. И трудности те же испытал, и с гнусом также воевал. Для нас же главное то, что высочайшая точка Сахалина нами покорена, и эта вершина названа именем это великого человека. Светлая ему память — исследователю Сибири, Дальнего Востока и Сахалина, горному инженеру И.А.Лопатину. К тому же Павел Владимирович у нас тоже инженер.

P.S. А Федор Конюхов еще не полетел. Мне сообщили, что он ждет погодного окна.

Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

фродо23 10:28 11 августа 2016
почему на самом пике допущена ошибка и Дальний Восток написано с маленькой буквы..
анонимный  01:30 9 августа 2016
Автор никогда не пил-курил ?
перц 20:58 8 августа 2016
Молодцы Братцы!
vpered1111 18:00 8 августа 2016
Слежу и жду с нетерпением статьи моего земляка Валентина, я тоже с Макарова. Больше всего радует, что он не приурочивает свои путешествия к каким-то датам, не пиарится, не состоит в клубах и организациях, и путешествует за собственные средства.
sorteros 13:46 8 августа 2016
Стиль изложения автора очень подкупает, и не в первый раз уже - читать приятно, да и маршрут интересный
Я вот отчёт по зимней Лопатина так и не написал до сих пор, ленивый стал.
Читать 73 комментария на forum.sakh.com