20 февраля 2020 Четверг, 03:22 SAKH
16+

Полуостров Терпения. Поход по ту сторону залива

Туризм, Weekly, Поронайск

"Возможно, что стремление достичь края земли

уходит своими корнями в культ древних охотников".

А.Клитин, "Вновь открывая Сахалин"

Плавник манит

Мыс Терпения — крайняя восточная точка Сахалина, оконечность "плавника" этой огромной рыбы, бороздящей суровые воды Охотского моря. Сколько себя помню, постоянно всматривался на восток залива Терпения, выглядывая в туманной дымке берега одноименного полуострова и самого мыса. Но отсюда, с западного берега залива, мыс не увидать — слишком далеко убегает плавник на юго-восток. До мыса нужно именно дойти. И он манил, всегда манил, как terra incognita, как загадочный мир, как тридесятое царство, что за тридевять земель.

Карта похода
Карта похода

Попасть туда непросто

15 августа 2016 года (понедельник)

Пасмурным утром из Макарова выезжаю в Поронайск. В администрацию заповедника: на территории полуострова Терпения с 1988 года учрежден заповедник. Еду, чтобы получить пропуск — просто так туда, за тридевять земель, не попасть: нужно получить разрешение государства.

Администрация заповедника располагается в симпатичном здании розового цвета с колоннами. Здание 1955 года постройки, раритетное, в стиле сталинского неоклассицизма: таких всё меньше и меньше становится в наше безвкусное с архитектурной точки зрения время.

Отправиться на мыс Терпения я планировал еще в прошлом году, но в то лето поехал в Японию на целый месяц. В этом же году появилось свободное время, медлить было нельзя.

В течение лета, начиная с июня, звонил руководству заповедника с просьбой выдать мне разрешение-пропуск, но то одно, то другое — пожароопасная обстановка и пр. — препятствовало мне получить сей документ. И вот в августе, когда мне нужно было кровь из носу ехать на этот край земли и я обрывал им телефон, дирекция пригласила меня на беседу. Не заставил себя долго ждать.

Директора А.А.Душина на месте не было. Разговор состоялся с его заместителем, начальником охраны территории заповедника Д.В.Солдатенко, с которым мне уже доводилось общаться по телефону. Начальник охраны сказал мне написать заявление на получение разрешения и велел ждать звонка: в течение дня он вопрос решит. В его словах сквозила однозначность военного человека.

В ожидании звонка иду на устье Пороная изучить обстановку с переправой, так как моста через реку там нет. Иду вдоль реки Черной, мертвой и невероятно вонючей — последствия деятельности Поронайского целлюлозно-бумажного завода. ЦБЗ давно закрылся, а речка всё воняет и мелеет, оправдывая свое название тошнотворным цветом.

Река Черная
Река Черная

Пройдя сам ЦБЗ, выхожу в широкое устье огромной реки Поронай, возле маяка. На тот берег (и обратно) уходят грузовые баржи, предназначенные для перевоза машин. Народ они перевозят бесплатно.

Поронай, великая река Си... В книге "Описание Северного Эдзо, сделанное Мамия Риндзо" есть упоминания этого японского путешественника 19 века о Поронае: "Самой крупной рекой на юге можно назвать реку Си, хотя ее ширина в устье не превышает 80-100 ярдов. Образованная горными ручьями, эта река близ поселения Товацука поворачивает на юг и разветвляется на два потока — Си и Найцупото".

Кстати, отсюда бывшее (айнско-японское) название города Поронайск — Сикука (Сиска). Само название Поронай с айнского языка переводится как "большая река": поро — "большой", най — "река". Однокоренной топоним Саппоро (столица Хоккайдо) означает "высохшая река".

Устье Пороная
Устье Пороная

Сижу возле устья великой реки Си и созерцаю, как в ярящиеся морские волны, сражающиеся с течением устья реки, заходит рыбачок, тянущий за собой сеть. Вдруг на телефон звонит начальник охраны и просит зайти: "Валентин Валентинович, в вашу пользу вопрос решился. Когда зайдете за пропуском?". Стремглав несусь в розовое здание с колоннами.

Андрей Александрович Душин, директор заповедника, был в это время у начальника охраны.

— А это вы — Соколов? Представлял вас старше.

Расспросили меня, что да как, дали пару советов и наставлений, попросили отмечаться на каждом кордоне. Как-никак, заповедник несет за меня ответственность, как бы я их не заверял, что всю ответственность за свою безопасность на указанном пространстве возлагаю только на себя.

Мне выдали соответствующий документ с подписью и печатью: теперь у меня есть право находиться в заповеднике в период с 17 по 27 августа 2016 года.

Попасть в заповедник действительно непросто, поэтому за то, что мне пошли навстречу и дали разрешение, выражаю огромную благодарность руководству заповедника в лице директора А.А.Душина и заместителя директора по охране территории Д.В.Солдатенко.

По их словам, от Поронайска до мыса Терпения — 170 км берегом. Это расстояние собираюсь пройти пешком. Возможно, обратно тоже буду идти пешком. Такого пешего километража у меня, пожалуй, еще не было.

Побродил по городу, зашел в краеведческий музей и после обеда в дождь отправился обратно в Макаров. Ждать 17-го числа не буду и отправлюсь в поход завтра же. Если позволит погода…

Начало пути. Великая река Си

16 августа 2016 года (вторник)

Утром погода устаканилась. Прогноз на ближайшие дни уточнил: идти можно, хотя временами будет дождь. Ради такого случая можно и помокнуть. Если не сейчас, то неизвестно когда.

В 14:49 пригородным одновагонным поездом выезжаю в Поронайск. Вагон многолюден. Поезд мчится берегом залива Терпения. Смотрю в окно: на том побережье, по ту сторону залива, лежит земля, на которую мне нужно попасть. Для этого нужно сделать полукруг по "плавнику".

В Новом сошло много пассажиров: тетки, бабки, дети.

В 16:35 почти пустой поезд прибыл в Поронайск. Через весь город иду к устью реки ("к маяку"). По пути в магазине докупаю продукты, в частности хлеб, и местную газету — нужно погрузиться в жизнь района.

Между берегами курсируют баржи. Со скрипом, похожим на ржание лошади, открывается борт, и грузовик заезжает по нему на баржу.

— Можно? — спрашиваю у матроса, запрыгнув на борт.

— Ты уже едешь, — баржа действительно уже бороздит воды Пороная.

В 17:25 я уже на Сачи — на том берегу. С моря дует ветер, небо затянуто. В устье вода идет вспять — с моря заходят волны. Устье широкое — несколько десятков метров. Над устьем громоздится исполин — бело-черный полосатый Поронайский маяк.

Романтика далекой земли
Романтика далекой земли

В местной газете "Звезда", которую я купил на том берегу вместе с хлебом и спичками, как раз помещена информация про этот маяк (которую я уже потом в пути обнаружил).

24 августа маяк отмечает свой день рождения. Это восьмигранная пирамидальная монолитная железобетонная башня высотой 28 метров; плюс фонарное сооружение на верхушке — 5 метров. Маяк был построен в 1963-1965 годах (24 августа 1965 года было официально объявлено о начале его действия) под руководством майора-инженера В.Шевелева. Дальность видимости огня маяка была впоследствии доведена до 22 км.

В 17:55 выдвигаюсь в путь. Дальний поход на край земли, на крайний восток Сахалина начинается.

Иду по песчаному берегу. Мимо проносятся на машинах рыбаки. Берег хороший. Отлив. Круг солнца пытается пробиться сквозь пелену.

Вот и первая находка: позвоночник большого морского животного с плоским черепом. Метра 3-4 длиной. Косатка.

Нагоняет парнишка на микроавтобусе Delicа:

— Далеко идешь?

Указываю на восток, туда — за море. Не понимает. Обвожу по горизонту полукруг:

— На мыс.

— Садись, подвезу.

— Спасибо, мне пешком надо.

Понимающе кивает и газует. Обратно можно быть подвезенным, а сейчас — только пешком.

По совету встретившегося рыбака вернулся немного назад к дороге, идущей в обход старицы реки Таранки, так как дальше будет ее глубокое устье. Старица очень красивая и большая. Обхожу ее по кругу по наезженной песчаной дороге. Меня обгоняет "ЗИЛ" с людьми в кабине. Встретился взглядом с красивой нивхской (возможно, нанайской или уильтинской) женщиной в робе — добрые глаза рабочей женщины.

Навстречу мчится Delica с парнишкой, которой ранее предлагал подвезти. Подмигнул фарами.

Долина реки Таранки, являющейся ответвлением Пороная, болотистая, обширная, чем-то напоминает Хоккайдо.

Прохожу длинный деревянный мост и выхожу к морю. На обход старицы (долины Таранки) ушел целый час.

Рыбачка Сахалина

Идет прилив. Восемь часов вечера. Местами в небе просветы, на западе светит солнце. На юге в дымке виднеются краны, трубы и вышки Поронайска.

Подхожу к ряду домов (рыбацкий стан, видимо):

— Хозяева, водицы не дадите?

Здесь с пресной водой напряг. Дело к вечеру, нужно лагерем где-то вставать, нужна вода в бутылку (на берегу подобрал двухлитровую).

Высокий человек в футболке "Бухаете? Тогда я иду к вам!" выходит ко мне. Слово за слово, и Александр приглашает меня к столу и наливает в тарелку уху. Сидим в столовой, разговариваем. Подошел еще мужичок. Здесь, оказывается, база коренных народов Сахалина — родовое хозяйство, таких хозяйств здесь много.

Раздается задорный голос, и заходит она — рыбачка Сахалина. Появилась с кошками, веселая, активная. Аня, она здесь поварит. Наполовину нивхка. Она, как пацанка, умеет всё: и рыбачит, и лодку водит. Сирота, детство прошло в детском доме. В прошлом году, по-моему, канал Russia today снял про нее фильм "Дикая" из серии "Судьба человека". Она мне включила его на своем планшете, глаз не оторвать: в фильме показана ее повседневная, не похожая ни на чью другую жизнь. Под впечатлением от фильма смотрю на Аню, а она нам с Александром с задором:

— Я — рыбачка Сахалина!

Я смотрел на нее, и мне казалось, что где-то ее уже видел. По крайней мере, этот типаж, бойкий и живой, мне очень знаком. Потом, когда Александр сказал, что их у матери пятеро, и все от разных отцов, я вспомнил рассказ, прочитанный в одном из сборников сахалинских авторов (название рассказа и имя автора запамятовал): в нем говорится о нивхской женщине-рыбачке. Да, это дочь той женщины! Вот так встреча! Рассказ, помню, меня весьма впечатлил.

В Анькиных руках непоседливая кошка со странными глазами — косыми навыкат (Анька ее на улице котенком подобрала) — и не менее странным именем: Чипса. Была еще одна кошка, но она особо в моей памяти не запечатлелась и вообще куда-то убежала. Кошек с собой на стан рыбачка из дома принесла.

Мне предложили остаться ночевать. Пришли русские мужики, среди них — простодушный орочон Витя, муж Анькиной сестры.

— Василич! — кричит Анька мужичку, — сегодня у тебя ночую, в моей комнате будет спать гость.

Мужики сели ужинать. Над заливом восходит полная луна. На юге — огни Поронайска и неспешное мигание маяка.

Сидим в столовой, ведем разговоры. Кто-то рассказал про то, как года четыре тому назад одного мужика унесло отсюда в море, к мысу Терпения. И когда дома по нему справляли сороковой день, он заявился. Всё это время он шел с мыса Терпения, питаясь ягодой и пр. Оставим правдивость истории на совести рассказчика: я шел в одну сторону всего шесть дней.

Электричество вырабатывают генератором. Проходим в общую комнату, смотрим телевизор. Говорю, что по Первому каналу сейчас идет хороший сериал, и мы сидим (кто-то лежит, Анька — в планшете), смотрим вторую серию "Тальянки": первую вчера в Макарове смотрел, не отрываясь, теперь же, в походе слегка сокрушался, что продолжение не посмотрю (хотя он многосерийный, так и так пропущу), и вот — смотрю.

Рыбачка Сахалина предоставила мне целые апартаменты — просторный вагончик с широкими нарами, а сама ушла спать в другой вагончик, где в прошлом году жил ее брат.

Ночью пригнало моросящий туман, скрывший огни Поронайска.

За день пройдено пешком, начиная от устья Пороная, около 8 км.

...И вновь колыбельной песней шум моря. Одиночные походы по диким местам хороши тем, что располагают к созерцательности и сосредоточенности на истинном состоянии своей души.

Отбой в 00:20.

Залив Терпения

17 августа 2016 года (среда)

В 7:50 разбудил стук в дверь — Анька. Мужики уже уехали на речку, хотя я хотел выехать с ними в пять утра. Ну да ладно.

Туман. Спалось отменно.

Аня подарила мне на дорогу электрошокер, а то у меня с собой от медведя ничего нет. Значит, если что, буду шокировать зверя электричеством, либо же пронзительным звуковым сигналом этого незамысловатого устройства.

Рыбачка Сахалина говорит, что на сегодня передавали штормовое предупреждение: МЧС разослали всем смс-ки (она показала на телефоне эту смс) с оповещением о том, что на остров движется мощнейший тайфун со страшным шквалом и подъемом уровня рек. Признаться, опрометчиво подверг сомнению серьезность информации.

На завтрак дали много гречневой каши и две рыбные котлеты. На меня косила взглядом кошка Чипса.

В 9:05. выдвигаюсь. Александр всё прибавлял: "Валек, дай Бог тебе!". Душевный человек: видно, что жизнь его покидала, но не ожесточила, наоборот — закалила в нем душевность.

Анька налила мне в бутылку два литра воды и вышла проводить до моря. На прощанье по-братски обнял рыбачку Сахалина.

Уже чувствуется поворот на восток: вернее, на северо-восток. На берегу один за другим расположены родовые хозяйства аборигенов Сахалина. Изредка туда-сюда проносятся джипы. Иду по широкой плотной полосе песчаного берега.

К 11:20 выхожу к устью Промысловки — протоки, соединяющей озеро Невское и залив Терпения. Устье широкое, как и сама протока. Плавают тюлени. От устья дорога идет по правому берегу протоки до моста, который будет дальше. Дорога довольно оживленная. Левый берег протоки (который между протокой и морем) застроен домами родовых хозяйств.

Часов в двенадцать нагнало густой туман с мелкой моросью.

Выхожу к мосту через протоку. На обход протоки ушло свыше двух часов.

Мост длинный, деревянный, местами совершенно без перил (отвалились), того и гляди, упадешь в воду. Опасно. Орут чайки.

Выхожу на берег моря. За станом располагаюсь на обед. Густой туман. До Невской протоки еще далеко.

Иду по берегу. Параллельно идет дорога, поднимаюсь на нее. Туман рассеивается, на востоке, куда направляюсь, видны какие-то строения. Схожу опять на берег. У парнишки на стане прошу зажигалку — моя сломалась.

17:27, нахожусь в самой северной точке залива Терпения — стрелка компаса об этом ясно свидетельствует.

Залив Терпения… Откуда такое название? Кто терпел? Что терпели?..

В 1643 году голландский мореплаватель Маартен Герритсен де-Фрис (1600-1647) получил приказ от генерал-губернатора Нидерландской Индии Антони Ван Димена (в его честь де-Фрис назовет пик Антония, более известный как вулкан Тятя на Кунашире) отправиться в плавание на север на флейте "Кастрикум" и бриге "Брескенс". Целью плавания было исследование побережья Татарии, Китая, западного побережья Америки и островов восточнее Японии, на которых, по свидетельствам, в изобилии должны были добываться золото и серебро, — Киншиму (Золотой остров) и Гиншиму (Серебряный остров) (правильней — "Киндзима" и "Гиндзима"). Слухи об этих островах пришли от испанцев: они, плывя из Мексики на Дальний Восток, нашли остров (скорее всего, Курилы), на котором в некотором количестве было золото и серебро.

На каждом судне было по 110 человек. Возле Японии в результате шторма оба корабля потеряли друг друга из виду, и каждый пошел дальше своим курсом. Флейт "Кастрикум", исследовав берега Хоккайдо, Кунашира (приняли его за северную оконечность Хоккайдо), Итурупа (назвали его Землей Штатов) и Урупа (назвали Землей Компании), подошел 15 июля 1643 года к берегу залива Анива, а затем отправился на север и 26 июля прибыл к западному побережью полуострова Терпения.

Утром 27 июля голландцы высадились на берег. Де-Фрису пришлось ждать благоприятной погоды для высадки и поэтому он дал заливу название — залив Патиенс (голл. — терпение). Название закрепилось в европейской картографии. Это же название в дальнейшем получили мыс и полуостров.

Японцы называли залив — Тарайка-ван. Надо думать, название айнское. Я спрашивал у недавно приезжавших на Сахалин японских айнов значение этого слова, и колоритный господин Мокоттунас, доцент с величественной черной, как смоль, бородой, специалист по айнской религии и языку, объяснил, что Тарайка по-айнски означает: тара — "вон тот", ика — "полноводная река; волна, накрывающая скалы". То есть название можно перевести как "полноводная река, большие волны". Действительно, что касается большой реки, то помимо Пороная, в залив впадают еще и протоки, например, протоки озера Невского. Видимо, по этим рекам-протокам айны (а затем и японцы) назвали залив.

Кроме того, во времена своих первых исследований южной части Сахалина (19 век) японцы на своих картах использовали топоним "Хатинсэ", который является японизированным голландским словом "Патиенс" — Терпение.

Нева

В густом тумане иду вдоль озера Невского. Название озеру дано по русскому названию реки Поронай — Нева. 22 мая 1805 года моряки шлюпа "Надежда" из состава первой русской кругосветной экспедиции под руководством И.Ф.Крузенштерна обнаружили и описали устье большой реки, впадающей в залив Терпения; это был Поронай. Тогда эту реку Крузенштерн назвал Невой — по имени второго корабля экспедиции шлюпа "Нева" под управлением капитан-лейтенанта Ю.Ф.Лисянского.

Подхожу к двухэтажному белому домику. Возле него лают две собаки, бегают щенки, стоит техника, покоятся лодки. Дом, на первый взгляд, безлюдный, но вот выходит добродушный фиксатый мужик. Прошу у него воды в бутылку. Говорит, что до Невской протоки еще 4 км.

Иду по песчаной дороге. Выхожу на развилку. Здесь ответвляется дорога на север, по дамбе, перекрывающей озеро Невское. Дорога теряется в тумане, она идет дальше на Трудовое и затем, петляя, окольным путем — до полуострова Терпения.

К 20:00 подхожу к Невской протоке. Устье не слишком широкое, но течение в нем стремительное. Чуть дальше — куча всяких машин: от джипов до грузовиков. Выше по течению протока очень широкая — даром, что Нева. На память пришли слова одного ученого, исследовавшего полуостров Терпения:

— Нева — серьезное препятствие, — говорил он мне перед походом.

Невская протока
Невская протока

На том берегу — строения, ходят люди. Там есть моторная лодка. Кричу им, не слышат. Метров двести до них точно. Кричу им неоднократно. Вскоре они толкают в воду моторную резиновую лодку, и лодка несется в мою сторону. Человек в кепке довозит до противоположного берега. Тут базируется бригада рыбаков. Благодарю человека в кепке, беру головешку из раскаленной печи (чтобы разжечь на берегу костер) и только отхожу от базы, как меня окликает огромный грозный (на вид) человек лет тридцати в майке и с золотым крестом на шее. Без всяких церемоний, чуть ли не в приказном порядке, предлагает заночевать у них: какой, мол, берег моря?! На ночь передавали сильнейший шторм.

Внутри на нарах — суровая и в то же время веселая толпа мужиков, человек десять, от 25 до 40 лет. Испытующе смотрят на меня, пока я пью чай и ем предложенную мне рыбу, осторожно шутят.

— Падай (ему) на хвост, — подкалывают кого-то, все весело смеемся.

Пытаются понять, что меня толкает идти туда — на мыс Терпения. У этих людей свои понятия о досуге. Был вопрос: "А за это платят?" Даю обтекаемые ответы, отшучиваюсь, говорю им про базу данных водопадов, про палеонтологию, про японские сооружения эпохи Карафуто. Короче, у меня научное путешествие (в принципе, так оно и есть). Теперь им становится понемногу понятно.

Эти ребята с Поронайска, здесь они отдыхают. Сейчас вот, потеряв отчасти интерес к моей персоне, засели за карты. Кто-то смотрит телевизор.

Мне выделили место на общих нарах, даже подушку с одеялом дали. Рюкзак забросил под нары.

...За день прошел около 36 км. Неплохо! Примерно с этого места начинается плавный поворот берега на юг.

Отбой в 23:30. Но еще долго было шумно: мужской коллектив!

Шторм

18 августа 2016 года (четверг)

Проснулся в семь утра. На дворе шторм в натуральном виде: дождь такой, что моментально промокаешь, как под душем; порывы ветра до 20 метров в секунду, как и прогнозировали. Часа в три началось. Оставалось одно — спать. Мужики подкалывают: "Какая палатка на берегу моря?! Какой мыс Терпения?! Прыгай в море на лодке — так унесет до самого мыса".

Орет-раздирается рация: "Нева! Нева! Вызываю Неву!". Света нет. Кто-то еще спит, кто-то начинает просыпаться и ходить туда-сюда.

В 10:30 подъем. На улице, на удивление, успокоилось, был только ветер, даже прояснилось. Красота, шторм кончился! Отчетливо обозначились южные берега. Выглянуло солнце и заливает гладь залива ярким серебром.

Мужики — тридцати, а кому-то уже и под сорок лет — вчетвером затеяли на нарах веселую борьбу-потасовку с вскриками, хрипами, с болевыми приемами. Развлекаться-то как-то надо.

Я вышел посмотреть состояние неба и моря и, когда, приняв решение отправляться в путь, вошел обратно в дом, они все еще боролись — четыре взрослых мужика, раздухаренных от азарта и в напряжении.

Пожав всем руки, тронулся в путь (примерно в 11:00), и в спину мне кричал: "Назад будешь идти — заходи!" — тот здоровый (как-то даже толком и не познакомились, их-то много, а я один) с золотым крестом на груди, который вчера позвал меня на ночлег. Спасибо им всем! Как бы ночь в шторм в такой палатке провел бы?..

Заповедник начинается. Тундра

Шагаю по дороге-колее, идущей вдоль берега штормящего моря. Навстречу мчится квадроцикл: бригадир рыбаков Николай едет на устье протоки. Возвращаясь обратно, он подобрал меня (настойчиво предлагал, отказывать было неудобно) и провез на 4 км до своего стана, расположенного возле бывшего поселка Нева, где стоят домики рыбаков и кордон инспектора заповедника. Признаться, впервые прокатился на квадрике.

На стане меня угостили чаем и хлебом с икрой, а потом еще и обедом накормили: борщом на первое и, кажется, рыбой с гречкой на второе.

— Извините за беспокойство, — излишне скромничаю.

— Да какое там беспокойство! Людей два месяца не видели.

Отсюда до Владимирово, дают рыбаки точную информацию, 20 км 980 метров. Ведем интересную содержательную беседу: о древних поселениях в этих местах, об археологии и пр.

В 12:45 отправляюсь дальше. Михаил, интеллигентного вида человек, с которым мы говорили об археологии, дает горсть карамели-барбариса:

— Глюкоза в дороге пригодится.

Это точно. У меня самого в рюкзаке 1200 граммов конфет-батончика, и это помимо 250 граммов сахара-рафинада. Нас тушенкой и куксой в походе не корми, дай только чай послаще попить в количестве минимум двух больших кружек за один прием пищи.

Распогодилось. Море ярится, освещаемое обильными лучами солнца. Иду то по дороге (в виде широкой колеи в высокой траве), то по берегу моря.

В 13:40 захожу на территорию Поронайского заповедника, о чем свидетельствует большая деревянная табличка.

Заповедник "Поронайский" был учрежден 30 марта 1988 года постановлением Совета Министров РСФСР. Общая площадь заповедника 56 694 га, это лишь 0,65% площади Сахалинской области — маленькое тридевятое царство посреди хаоса озверевших от жадности экологических варваров. Протяженность границ заповедника по суше — около 60 км, по воде — 300 км. На территории заповедника расположено 15 озер лагунного происхождения

Берег поворачивает на юго-восток, огибая залив Терпения. Ветер. В море волны высотой до двух метров, докатываются чуть ли не до самых ног. Волны захлестывают аж на берег, по которому идет заросшая травой дорога.

В море из воды смотрят на идущего по берегу тюлени. Много их мертвых, разлагающихся на берегу лежит.

Николай опять проехал вперед — проверять централку.

Как таковое озеро Невское закончилось, здесь сплошь болота: водоемы, озерца. Широкие просторы, тундровая растительность до самых гор на севере и востоке. Попался ручеек из озерца: вода торфянистая, коричневая, но не соленая.

Берег усеян пустыми раковинами, пластиковыми бутылками, стеклянными шарообразными бальберами и прочим мусором. Поодаль по ходу моего движения бродит человек (бригадир Николай). По всему морю гуляют огромные белые гребни волн.

Перехожу речку чуть выше ее устья, балансируя на бревне через нее. Речка торфяная, глубокая.

Недалеко от берега вижу невысокий деревянный знак-столб, похожий на ритуальный: четырехгранный, с маленьким стереометрическим ромбом наверху, напоминающим голову, что в целом выглядит как идол народов Севера; в верхней части под ромбом-"головой" пустует четырехугольное окошечко. Возле столбика цветут ромашки. Так и есть, столб ритуальный, высеченная надпись свидетельствует (насколько смог разобрать): "Белеков Валерий Степанович. Родился в 195… (не разборчиво). Умер в 1955".

Мальчонка здесь покоится. Сын советских переселенцев, надо думать. Оставили папка с мамкой своего дитятку лежать в суровой сахалинской тундре. Мир его праху. Стоит могилка покошенная, глядит одиноко в штормящий солнечный залив Терпения…

Тут, на тундровом болоте, растет много шикши. Попадается даже морошка, правда, перезрелая. Ягода костяника огромная. Воды много после дождя, приходится ступать по кочкам. Поваленные деревянные столбы ЛЭП напоминают историю бывшего Широкопадского района, по которому мы недавно шли походом.

Интересно глубокое русло ручья в торфянике: вода в нем стремительно бежит к морю. Таких ручьев в тундре достаточно.

Севшая на мель ржавая баржа, про которую говорил Николай, содрогается под ударами волн. Отсюда до Владимирово 12 км.

Берега тут крутые, высокие — метров десять, о них разбиваются волны.

Выхожу к речке с широкой заводью возле устья. Перехожу ее стремительное течение в устье вброд по колено в воде, выбрав момент, когда волны еще не зашли в русло реки. Иду по мягкому чвякающему торфяному месиву, пересеченному ручьями и раздавленному гусеницами вездехода. Выхожу на песчаный берег в устье реки Доросун, перехожу ее вброд почти по пояс в воде. Реки после шторма вздулись.

Вновь иду по высоким берегам. Вдали виднеются избы. Фигурки людей по мере моего приближения заприметили меня. Одна из них, подбоченившись, стала пристально смотреть в мою сторону. Вскоре государственный инспектор Поронайского заповедника Андрей Чеботарев перевозит меня на маленькой резиновой лодке через реку Приморскую, где на том берегу стоят его жена и дочка, бегает собака. Реки поднялись после ночного ливня: еще вчера Приморскую можно было перейти по щиколотку.

До Владимирово 8 км. Иду вдоль высокого берега с мертвым "задутым" назад ветрами лесом на нем.

Пока отдыхал на бревне, сверху, где находится домик кордона, от которого я не успел далеко удалиться, кто-то мне как будто бы стал махать. Не придал особого значения: наверное, показалось. Затем по берегу в мою сторону прибежала девочка:

— Не хотите покушать, чай попить?

Святое дитя, оно специально бежало сюда, чтобы позвать меня! Но сегодня мне надо быть во Владимирово, я спешу:

— Скажи папе и маме спасибо. Но мне нужно идти.

Иду и думаю: куда мне спешить? Что за суета? Казню себя: на чай-то надо было зайти. Поворачиваю.

Выпили по чашке, поговорили о мысе Терпения и прижимах. Во дворе кордона стоит белый японский тригонометрический пункт "отметка уровня", какие обычно японцы ставили на вершинах гор.

Мысли вслух об антропоцене

...Иду на Владимирово. Вечереет. В небе парят три белохвостых орлана. Тундра истекает: с высоких торфянистых берегов сочатся ручьи. На берегу — морская пена, нанесенная кипящими волнами.

Берег страшно (иного слова не подберешь) замусорен пластиковой продукцией, выброшенной прибоем. Сколько же всякого хлама плавает в Мировом океане! Мой приятель-мореход рассказывал, как с судов сливаются остатки топлива и прочий мусор: "Если такими темпами все будет идти и дальше, то планете через сто лет кирдык".

Что поделать, это антропоцен, я за ним давно наблюдаю. Так называют в геологии эпоху человека, когда его деятельность на Земле приобрела такой масштаб, что ее влияние на биологические и геологические процессы становится определяющим. В результате добычи человеком горных пород и обработки (зачастую варварской) почвы искусственным образом на данный момент природных материалов перемещено по поверхности планеты больше, чем это делалось когда-либо в естественных условиях (ветрами, реками, морями).

Повышается уровень углекислого газа в атмосфере. Всё это ведет к тому, что нарушается природный механизм, планетарные процессы перестают быть циклическими, и отныне их вектор выпрямляется и всё устремляется в одну сторону — в сторону энтропии, разрушения, деградации.

Совсем недавно (когда я шагал по просторам тундры) ученые официально объявили о наступлении эпохи антропоцена: фактически же она началась примерно в 1970-х годах, сменив длившуюся 11 700 лет эпоху голоцена. До этого всё сомневались, всё дискутировали с пеной у рта, всё надеялись.

Ситуацию уже, видимо, не выправить. Перспективы у человечества мрачные. На наш век хватит, но последующие поколения ждет печальная участь: леса сокращаются, реки травятся, чистый воздух, наверное, будет продаваться, как сейчас вода. Животные массово исчезают.

В дальнейшем развитии цивилизации смысла больше нет. С каждым новым витком прогресса усугубляется деградация человека.

Владимирово

Река Рур — серьезное препятствие. Она неглубокая, и в районе устья можно перейти ее вброд чуть выше колена, но течение здесь стремительное, и бывает, что заходит волна, далеко заходит вверх по руслу.

Иду на закате вдоль высоких торфяно-песчаных берегов. Встречаются оползни, местами со слоем растительности на них и даже кустами ягоды. Волны бьются о самый берег.

Возле устьев стремительно вздувшихся рек неоднократно проваливаюсь по колено в трясину и едва не оставляю там свои резиновые тапки. Переходить течения вздувшихся рек нужно очень осторожно — напор воды в них мощный. Устья рек косые, выходят из-за берегов под очень острым углом — намывается коса.

Единственным огоньком светивший вдалеке поселок Владимирово обернулся крышами домов сказочного города. Я шел через накатывающий прибой, мокрый чуть ли не по пояс, по морской пене, словно по снежным сугробам.

На территории бывшего поселка Владимирово расположено два рыбообрабатывающих предприятия, на одном из них есть даже православная церковь.

У рабочих спросил, есть ли возможность здесь "упасть" на ночлег, и они меня провели к генеральному директору предприятия. Он расспросил меня, что да как, усомнился в том, что мыс Терпения является крайней восточной точкой Сахалина, и, возвышаясь на крыльце своего дома, дал указание своему заместителю Сергею разместить меня в общежитии для рабочих и накормить, добавив (человек большой, ему "видней"), имея в виду цель моего пути:

— У всех свои тараканы в голове.

Я закинул вещи в комнату на четырех, где уже проживали двое, и отправился с Сергеем в столовую. По пути Сергей спросил:

— В чем смысл этого похода?

На подобные скептические вопросы я научился отвечать не менее скептически и даже провокационно, в данном случае ответил вопросом на вопрос:

— В чем смысл человеческой жизни в таком случае?

Сергей понимающе кивнул головой и ничего не сказал.

Чтобы понять мотивацию действий человека, необходимо разобраться в целом в сути всего происходящего. В основном современный индивид живет ради зарабатывания денег, неважно, каким способом. Какие на фиг походы на мысы?! Делать тебе нечего, скажут мне (и говорят и, видимо, будут говорить дальше). Но я зарабатываю достаточно для того, чтобы жить так, как считаю нужным (в эпоху озверелого турбо-капитализма это оправдано). Просто не делаю смыслом жизни постоянное зарабатывание денег с целью их циркуляции в мировой экономике. Один маститый зарубежный экономист сказал, что двигателем капитализма (добавлю — всей цивилизации) являются человеческие страсти, в том числе животные. Их умело эксплуатируют дельцы всех мастей. Это еще называется биополитика.

Сергей сочувственно отнесся к моей затее и с уважением к моему пути. Он потом спрашивал, какие продукты мне нужны, он, мол, все организует, но у меня все было, и я его лишь поблагодарил.

Столовую, в которой почти никого не было, украшал большой портрет Ленина — ставшая ненужной икона ушедшей эпохи. Под портретом стояли две банки с ложками: вождь мирового пролетариата желал всем приятного аппетита нарисованными разноцветными фломастерами буквами.

Еще лет двадцать пять тому назад это, наверное, посчиталось бы кощунством.

Добрая повариха налила суп харчо, потом, почти вырвав тарелку из рук, налила добавки и сказала: "Не стесняйся!". Сергей схватил всей пятерней горсть хлеба и отнес мне, попутно распекая симпатичную молодую работницу из Макарова (по ее словам, она оттуда), которую я там ни разу не видел.

— Ну чего тебе не хватает? Сотовой связи здесь нет, говоришь?! А зачем тебе здесь связь? Мама у тебя здесь, бабушка у тебя тоже здесь. Ухажеров у тебя... и здесь хватает. Зачем тебе связь?!

Работница смущенно улыбалась, что-то там возражала и, вообще, по-моему, заигрывала. В том числе и со мной.

Зашла молодая женщина в домашнем халате (по всей видимости, только что с бани) и, поглядев на меня, неожиданно сказала:

— Привет! А ты здесь какими судьбами?

Я долго напрягал память, кто она такая, и думал, как бы поостроумнее ответить, но лишь спросил:

— Мы знакомы?

Она призналась, что просто обозналась, и тут же потеряла ко мне всякий интерес.

С Олегом, соседом по комнате, сходили в рабочую баню. Жаль, она оказалась без парной. На заводе работают люди с разных уголков страны и даже из Ближнего Зарубежья. Рыбы в этом году маловато. Завод простаивает. Рабочие ждут рыбы.

За день прошел около 20 км, включая 4 км на квадроцикле с бригадиром Колей.

В небе полная луна. Гудит завод.

Отбой в 23:10.

Побережье водопадов

19 августа 2016 года (пятница)

Подъем около 7:30. Спалось хорошо, снились яркие сны. В походах вообще сны красочные снятся, не такие, как в городе.

В 7:40 с Олегом пошли в столовую на завтрак. Был вкусный молочный вермишелевый суп и чай с хлебом и повидлом.

Пожав руки соседям по кубрику Олегу (водителю из Приморья) и Сергею (рыбообработчику из Алтайского края), в 8:00 отправляюсь в путь.

Солнечно. Море немного успокоилось.

Выхожу к устью реки Владимировки. Река разлилась, не пройти. Она и в спокойном-то своем состоянии непроходима. В устье течение стремительное.

Никого нет. Лежит лодка с мотором. Остается ждать.

Примерно в 8:40 подъехали трое на бордовой "Ниве" — государственные инспекторы заповедника. Показали удостоверения. Говорят, обо мне им уже сообщила (по рации) некая Аня (вчерашняя женщина на кордоне реки Приморской?). Перевезли на тот берег.

Отсюда начинается настоящий полуостров Терпения. Предлежащее мне пространство на восток и юго-восток залито солнцем. Над горизонтом громоздятся голубеющие горы. Над северным лесом тянутся вдалеке облака.

Иду вдоль берега, поросшего низкими серыми соснами, выглядящими в стиле бонсай. Пошел высокий берег, с которого свалились поломанные бурей сосновые стволы. Местами с песчаных стен ниспадают настоящие водопады.

Около 11:00 выхожу к протоке озера Дмитриевского. Вода в широком устье стремительная, у воды, как у всякой тундровой, коричневый цвет — торфяной. Чайки, вечные сидельцы устьев, при моем появлении вспархивают. В протоке, показывая свой плавник, идет против течения лосось.

Протока озера Дмитриевского
Протока озера Дмитриевского

Проверив брод, перенес вещи почти по горло в стремительной воде в два этапа: сначала тяжелый рюкзак, затем верхнюю одежду. Мощное течение тем не менее способствовало продвижению.

Выяснилось, что оставил куртку во Владимирово в общаге. На обратном пути нужно будет забрать.

На берегу — свежие следы медвежонка с матерью.

Обед у торфяного ручья: торфяной чай, в принципе, не плох. Торфяные ручьи попадаются часто, в них плещется лосось. Постепенно пошли ручьи с чистой водой, это горные ручьи — здесь начинается горная местность.

Обхожу мыс Сигнальный. За мной наблюдают пять голов морских котиков, мои драгоценные спутники: когда стою, они смотрят на меня неподвижно; когда иду — плывут за мной. Со скалистых стен стекают водопады. За поворотом бьет ветер и открывается вид на мыс Острый. Мыс выглядит грозно, его верхушка спрятана в хмари. Возле мыса виднеется белая нить большого водопада. Величественно парят орланы-белохвосты. Над бухтой стремительно проносится стая чаек.

Перехожу вброд реку Сигнальную. Возле устья разбросаны рельсы и вагонетки, возможно, японские.

Выхожу к реке Учир. Наверху вдруг стоит изба. Поднимаюсь на постоянно ветреный утес, стучу в дверь. Внутри трое. Это очередной кордон. На нем старший инспектор — Сергей Павлович Костенко. С ним его жена Мария и сотрудник заповедника Коля. Выпили по паре чашек чая. Палыч блещет благодушием и заряжает оптимизмом: "Много красивых мест увидите, увидите медведей, оленей". Он рассказал также про домики, где можно заночевать по пути. Тот водопад, что виднелся белой ниткой издалека, находится рядом, Палыч уже давно дал ему имя — Машенька, в честь жены (в базе данных по водопадам острова он значится как Острый-1).

В два этапа форсировал реку Учир, которая до шторма была ручьем. Они провожали взглядом, махали вслед: Палыч на берегу, Мария и Коля — наверху у избы.

Кордон на реке Учир
Кордон на реке Учир

Дохожу до водопада. Высота его метров тридцать, он состоит из четырех ступеней. Что наверху, неизвестно, возможно, еще ступени.

Огибаю мыс Острый. Грозные высокие каменные стены, поросшие маленькими цветами, теснят к самой воде.

Мыс Острый
Мыс Острый

Благополучно миновал мыс с глыбами и валунами различной формы. На завершающем этапе был небольшой кекур почти правильной конусообразной формы. Тут же рядом — очень красивый водопад, двухступенчатый. После первой, верхней, ступени начинается водоскат. Затем — небольшое второе колено. Общая высота водопада — 25-30 метров. Напоминает водопад на мысе Ламанон в Углегорском районе.

За поворотом показались строения Котов (Котиково). Вскоре еще один водопад, метров 15-20 высотой, очень красивый. Ярко выражены две ступени (всего их, вероятно, три). Внизу он превращается в водоскат, ниспадающий в море.

Этот берег становится похожим на побережье Александровск-Сахалинского района — сплошь водопады. Причем они расположены рядом друг с другом.

И еще один водопад, метров десять, не очень широкий. Скорее всего, сезонный. Тем более что вчера был шторм, и ручьи сейчас напитаны.

Иду мимо скалы, желто-зелено-розово-оранжевой от цветов, травы и лишайников скала.

Иду по отличной бухте. Это не прижимы северо-западного побережья Сахалина. За спиной садится солнце.

Прохожу бухту, выхожу на безымянный мысок, и вновь водопад, метров 20. Но он, надо думать, временный. Тут же, за мыском, еще один водопад, похожий на предыдущий. Водопадное побережье!

Котиково

Приближаюсь к Котам (бывший поселок Котиково), расположенным в живописной бухте. Лодки на берегу и в море качаются на волнах на приколе. Строения на суше полуразрушенные.

Ребята на берегу сказали, что инспектора кордона сейчас нет на месте. Тут же посыпались вопросы: сколько дней иду, сколько км до Владимирово и пр. Видимо, что-то прикидывают, рассчитывают.

Рыбаки провели меня в столовую, где повар наложил из котла от души рис с подливой и рыбой. Дал компот из яблок и груши. Ведем непринужденную беседу с бригадиром Алексеем. Алексей выделил мне кубрик для ночлега.

Две бригады рыбаков базируются в этом цеху, который был построен еще при японцах — бетон характерный карафутский, все еще прочный. Есть даже посолочные чаны. По словам Алексея, до 1989 года тут был советский поселок, который закрылся потому, что перестала идти сельдь. Бухта здесь глубокая настолько, что МРС (малый рыболовный сейнер) причаливает почти к самому берегу.

Говоря о мысе Терпения, бригадир Юра рассказал про своего знакомого, который, как поругается с женой, уходил от Поронайска пешком до мыса Терпения, взяв рюкзак и ружье. Развеяться.

После ужина была баня. Баня у них хорошая, с парилкой. Парились с десяти часов до полуночи. Отыскался даже старый березовый веник. Напариваю ребят. Терпи, казак, атаманом будешь! Ребята кряхтели, но терпели. Терпели на берегу Терпения. Как древние голландские моряки, впервые прибывшие в эти края. Один из ребят, худощавый, интеллигентного вида, прошел эту экзекуцию вообще впервые и был в восторге. По-моему, он же и вызвался попарить меня, но долго не продержался: "Всё, больше не могу", бросил веник и выбежал из жаркой парилки. Пришлось допариваться самому. Мужики принесли еще два больших свежесвязанных березовых веника, загрузились париться.

Я два раза, между парками, выбегал окунуться в прохладный залив при луне. Качался на волнах рядом с лодками. Ой, хорошо! И меня еще кто-то там будет учить, что надо брать от жизни всё!

После бани мужики позвали меня в сушилку для робы, где они сидели полукругом, на столе стояла большая стеклянная банка с оранжевой жидкостью, похожей на апельсиновый сок, — они пили теплую брагу, настоянную на сухофруктах. Мне протянули полную кружку, и потянулась беседа.

Первое время разговор крутился вокруг моего похода.

— А ты случайно не шпион? — спросил меня парнишка с пытливым взглядом.

Второй раз меня в этом походе подозревают в шпионстве (в первый раз заподозрили ребята на Невской протоке). Шутка, конечно, но в каждой шутке есть доля подозрения. Действительно, человек может пойти за тридевять земель, на мыс Терпения, только если у него "тараканы в голове", либо с целью кое-что разведать. Но — ни первое, ни второе! У меня есть третий вариант.

Среди рыбаков в сушилке был очень высокий человек аристократического телосложения с внешностью скандинава, викинга, северного конунга, и мне не давал покоя вопрос: что он здесь делает. Он явно из другого мира и другой эпохи, просто по ошибке оказался не в своем кругу и вынужден вместе с простыми рыбаками пить брагу. Зачастую люди в этом мире занимают не свои места.

Напиток в банке закончился, и я было подумал, что всё, но один рыбак, сидящий возле стены с висящей на ней робой, окунул банку в неприметно стоящий огромный жбан типа бидона и поставил на стол новые бражные литры. Я встал и ушел спать.

За день пройдено 24 км. Отбой в 1:25.

Перешеек Лодочный

20 августа 2016 года (суббота)

В 8:45 разбудил Алексей. Собственно, ночью почти не спал — кругом было шумно.

В 9:00 покинул стан. Пересек вброд в воде по пояс реку Котиковую.

Котиково
Котиково

Небо затянуто. Неподалеку от берега на камнях — лежбище ларги. Увидев меня, тюлени нырнули дружно в воду, отчего она словно забурлила. Смотрят из воды, высунув головы.

Прохожу подряд три бухты с рыхлым песком и галькой. На берег выброшена прибоем морская капуста. За мысом вдалеке показался стоящий на рейде корабль.

Благополучно перешел вброд по щиколотку в воде в устье реку Шамова, носящую имя Александра Ефимовича Шамова, бывшего начальника острова Тюленьего (1884 г.). Рыба, идущая на нерест вверх по течению, билась о ноги. Судя по всему, вода в реках заметно спала.

На верху склона замечаю деревянный электрический столб с двумя белыми изоляторами. Полуостров был в свое время электрифицирован. Это сейчас людям на нем приходится питаться от генераторов.

Солнце спрятано за облаками, хорошо: не печет. "Тише едешь — дальше будешь" — золотое правило, иду не спеша, да и песок повсеместно рыхлый. Выхожу на перешеек между морем и озером Туровским.

Это место на карте обозначено как рейд Туровский. На этом рейде стоит тот самый корабль, видневшийся вдали, теперь он напротив меня. Через бухту находится большой рыбацкий стан. Само озеро Туровское большое, ограничено на востоке горной цепью. Вдали стоят высокие, будто бы антенны, мачты военного радиомаяка.

Озеро Туровское
Озеро Туровское

Поднимаюсь на пробитую в высокотравье дорогу. Подхожу к стану. Рыбаки дают воды и приглашают отобедать: был свекольник со сметаной и каша с мясом. Покинув стан, купаюсь в море.

Подошел человек, представился: помощник инспектора кордона и по совместительству начальник временного радиомаяка (ВРМ), мачты которого виднеются с побережья. Зовут Сергеем. Разговорились. Сергей снабдил полезной информацией и на обратном пути звал заглянуть на ужин и ночлег. Говорит, до мыса Терпения еще порядка 70 км.

Прошел песчаный мыс Пята, за ним открылась панорама: берег опускается до горизонта, тянется низина, словно там море — это перешеек Лодочный, и вновь подъем суши: два бугра — гора Лиман (139 метров) и гора Чехова (207 метров), венчающие полуостров Терпения.

Залив Терпения оправился после шторма: он совершенно успокоился и после мутного штормового цвета вернул себе свой естественный цвет — лазурный.

Берег галечный, продвижение идет медленно. Берег тундры понижается, взбираюсь наверх. С пригорка виднеется на востоке озеро Низкобережное, за ним — полоска Охотского моря. По тундре хорошо идти — покров твердый. Под ногами — обилие шикши, ешь — не хочу, не оторвешься. Иду по этому хрустящему ковру.

Выхожу на перешеек Лодочный. Это узкая (около 800 метров) полоска земли длиной около 6 км между заливом Терпения и Охотским морем. В центре перешейка находится соленое озеро Лодочное. Японцы называли этот перешеек Фунакоси, что дословно переводится как "перетаскивание лодок". Здесь действительно перетаскивали лодки: сначала с залива Терпения через участок суши в озеро Лодочное, а затем, переплыв озеро, перетаскивали лодки уже в Охотское море. Так и слышится мне японское "Ёй-сё! Ёй-сё!" — с этим кличем японские рыбаки рывками перетаскивают лодку-фунэ по песку.

Кстати, есть версия, что именно в этом месте, на перешейке Лодочном, впервые высадились европейцы 27 июля 1643 года. Об этом свидетельствует запись в дневнике старшего штурмана голландского флейта "Кастрикум" Корнелиса Янсена Куна. В дневнике описывается место их высадки как ровное поле с большим озером; был хорошо слышен шум прибоя с противоположного берега (информация из книги И.А.Самарина "История острова Тюлений").

Так и видятся мне треуголки удивленных голландцев, бродящих по шикшевому простору перешейка. Они думали, что находятся на берегу Иезо (Хоккайдо), уходящего далеко на север, на самом же деле высадились на плавник Сахалина — полуостров Терпения. Но об этом они не знают, и еще долго никто из европейцев об этом не узнает.

Озеро Лодочное. Вид с южной стороны
Озеро Лодочное. Вид с южной стороны

Старая избушка в начале перешейка перед самым озером покошена и замыта в песок. В километрах 3-4 посреди тундры виднеется "ковчег" — новая изба, о которой мне говорили ранее. Он находится в отдалении от берега моря — чтобы во время шторма не доставали волны. Бывает, что шторм захлестывает и на перешеек и воды озера соединяются с морем.

Дохожу до конца озера. Сбрасываю рюкзак и иду на берег Охотского моря. Тут ширина от берега до берега менее километра. Охотоморские воды холодные по сравнению с заливом, песок на берегу рыхлый. Обратно с мыса Терпения пойду этим берегом, Охотским.

За озером пошла ягодная тундра, идти по ней легче, чем по песку.

В 19:25 захожу в избушку, названную почему-то "ковчегом". Вокруг разбросан пластиковый и железный мусор, лежит скелет медведя. Избушка небольшая, добротная, с печкой, с нарами и даже двумя матрасами, подвешенными к потолку.

Готовлю ужин, впрочем, готовить его из сублиматов — дел немного. Вторую кружку чая "ритуально" пью на крыше дома — провожаю раскаленное красное солнце за горизонт. Светило утонуло в море в районе Вахрушева.

Тут с водой напряг. Не очень далеко есть озерцо со слабосоленой водой (я его проходил), но лучше воду иметь с собой. У меня была четверть двухлитровой бутылки. Маловато, но мне повезло: в доме нашел пластиковый пятилитровый жбан, в котором было около литра чистой воды.

В избе оказалась даже свечка, будет светло. На ночном небе горят звезды, слышен шум моря, попискивает птичка. Хорошо в заповеднике.

...Вчера вдруг подумал: что же меня влечет в дальние, да еще дикие странствия? Неужели доза адреналина, это сосущее под ложечкой чувство тревоги и предвкушение опасности?.. Или тяга к новым неизведанным местам?.. Или практически детская любознательность?.. Каждый раз, когда возвращаюсь домой из похода, вскоре вновь чувствую тягу пути. Собираясь в 2012 году в большой автостоп по стране, я сказал одному мудрому человеку, что съезжу туда и обратно, и на этом всё, остепенюсь, на что он ответил: нет, ты не остановишься никогда. Я тогда его пытался опровергнуть, но он оказался прав: чувствую, что не остановлюсь уже никогда.

...За день пройдено около 20 км.

Отбой в 22:05.

Гармония пути

21 августа 2016 года (воскресенье)

Подъем в 9:00. Густой туман. Роса.

Отправление в 10:35. Впервые за эти дни чувствуется (осенний) холод. Круг солнца смутно пробивается сквозь пелену. Иду по очень хорошему песку. Пошли камни, затем валуны, по которым нужно прыгать.

Нашел длинный моток белой нити. В хозяйстве пригодится! Но поступил по-другому: водрузил его на шест, который подобрал тут же, и получился посох. С посохом идти удобно. К тому же его можно использовать по-разному: и как опору при переходе через ручьи, и как балансир при продвижении по бревну через русла, им можно проверять плотность трясины и т.п.

Точно так же в прошлом году я шел по западному побережью Хоккайдо, только тогда у меня был бамбуковый шест, подобранный на берегу.

Пробивается солнце, видна синева небес. Солнце почти в зените. С высоких скалистых берегов бегут пресные ручьи — тундра закончилась. Прошел мыс Космодемьянской. Стало жарко, вернее, душно.

Пошел хороший песчаный берег. По плотному песку развиваю отличную скорость — 6 км в час. Обычная скорость пешком — 5 км в час, с посохом выходит быстрее. Иду мимо высоких склонов, поросших травой. Прохладный ветерок освежает. Отдыхаю. В море на всех парах несется в противоположном мне направлении катерок (это Равиль с мыса Терпения, мне про него говорили).

Берег пустынный: ни людей, ни лодок, ни неводов. Лишь признаки наличия где-то в этом мире человеческой цивилизации — выброшенный волнами пластиковый мусор.

В 13:40 у торфяного ручья встаю на обед. Вновь нагнало густой, слегка моросящий туман. Но тепло солнца пробивается откуда-то сверху. Временами туман рассеивается и становится видна панорама юго-востока, в частности мыс Топографов.

Рюкзак легчает с каждым приемом пищи, идти становится веселей. Прохожу большое соленое озеро Черемховое. На том берегу оно окаймлено густым темно-зеленым лесом.

Прохожу озеро Чан, расположенное рядом. Оно также окаймлено лесом и также солоновато. С юго-востока над ним возвышается гора Чехова (207 метров), скрываемая туманом. Берег испещрен следами птиц, лисы и оленя. На берегу у кромки воды сидит морской котик и озирается по сторонам. Когда мне оставалось до него метров пять, убежал в воду и смотрел на меня оттуда.

Прохожу ручей, и полувысохшее широкое русло его оказалось маленьким озером Салгир.

Моросит. Иду по дуге полуострова, и теперь мое направление почти строго на юг. У самого берега ныряет горбуша. Ныряй-ныряй, рыбка, нет здесь на тебя браконьеров! Красноперка, словно дельфин, выскакивает из воды и демонстрирует свои па.

На мысе Топографов зашелестела внезапно на склоне трава, и рогатый серый олень, оглянувшись на меня, побежал вверх в чащу.

Столько тюленьих голов смотрит на меня с любопытством из воды! За ними на волнах покачиваются чайки.

На берегу лежит футбольный мяч. Пинаю его с берега в залив, закружился на волнах. Пускай котики с чайками в футбол играют.

Опять появилось большое стадо любопытных котиков: у самого берега высунут голову из воды и, сделав картинно испуганную морду, ныряют обратно.

Вечер. Морось. Набираю в бутылку два литра торфяной воды. Больше, наверное, ручьев (судя по карте) не будет. Прохожу два озерца с протоками. Компас показывает направление строго на юг. В 19:27 встал на ночлег возле колеи техники и следов оленя.

Ужин на торфяной воде. Торфянистость воды придает чаю особый вкус, как мне кажется. Дрова на берегу сырые, поэтому ужин готовлю в палатке на газовой горелке.

Палатку поставил впервые за этот поход: до этого всё на станах ночевал. Внутри палатки прыгают морские блохи — сопутствующий фактор походов по морским побережьям.

За день пройдено около 35 км. Без напряга. Даром, что сегодня воскресенье. Немного не дошел до мыса Обширного, на котором на карте обозначены некие бараки. До мыса Терпения рукой подать. В прошлом году, когда собирался пойти сюда, но поехал в Японию, помню, приснился жуткий сон, что мыс Терпения от остального полуострова оказался разделенным морем, и я стоял у плескающейся воды, не в силах продолжить свой путь. Наверное, это было в районе озера Лодочного.

Спокойствие — так, наверное, можно охарактеризовать состояние этих дней. Спокойствие и гармония после шума и суеты городов. Заповедник, одним словом. Сегодняшний день выдался крайне гармоничным: стремительное, но неспешное передвижение в прекрасных условиях. И с погодой тоже повезло: и дождя не было, и солнце не пекло. А туман — дело привычное. Маартен Герритсен де-Фрис сотоварищи в июле 1643 года три дня, вроде бы, ожидал высадки на сахалинский берег — туман всё мешал. И назвали залив заливом Терпения. По заливу свое название получили полуостров и мыс. До которого рукой подать.

Отбой в 22:08.

Мыс Обширный

22 августа 2016 года (понедельник)

Подъем в 8:30. В четыре часа утра начался и какое-то время лил дождь. Сейчас — просто морось, пасмурно. Солнце безуспешно пытается пробиться сквозь пелену.

Отправление в 10:35. Свежие следы оленя. Здесь заповедник, оленю вольготно, здесь его никто подло не отстреливает.

Песок плотный, идти хорошо. Прилив. Черные, словно угольные, довольно высокие (метров 10-15) берега. Иду в тумане. Через час после отправления, пройдя озерцо, выхожу на мыс Обширный. Вдали видны в тумане постройки, которые на карте обозначены как "бараки".

Дохожу до "бараков". Это полуразвалившиеся гаражи. На высокой террасе громоздятся, а некоторые уже и свалились, ржавые бочки из-под топлива. Стоит -ржавеет разломанная военная техника. Поодаль — белый купол (шар), под которым находился (может быть, до сих пор находится) локатор. Здесь стояла часть ПВО.

Позже мне сообщат, что здесь базировалась рота противовоздушной обороны, по-моему, до 1997 года. Шара было два, второй куда-то делся. Войсковая часть занимала обширное пространство — насколько охватывает глаз.

Ветер несет с тундры незнакомый мне, невообразимый благоухающий запах. Места мне кажутся просто райскими, не смущают даже развалины и туман. Наоборот, это привносит свой колорит. Потрясающие пространства. Туманный край. И, конечно же, в изобилии ягода. Иду по военной дороге. Опять огромное нагромождение ржавых бочек.

Вот еще кое-что интересное: неподалеку на берегу под слоем дерна находится японский ДОТ (долговременная огневая точка) эпохи Карафуто: в войну японцы такие ДОТы строили на тихоокеанском побережье Хоккайдо. Оказывается, и здесь есть: на полуострове Терпения японцы организовали узлы долговременной обороны. На карте этот ДОТ обозначен как "земл."

Амбразура ДОТа (точнее, это противодесантный пулеметный полукапонир) обращена на юго-восток. Здесь, на полуострове Терпения, был организован противодесантный узел сопротивления. Расположенные на определенном расстоянии друг от друга, точки образовывали систему перекрестного огня (информация из книги И.А.Самарина "Сталь и бетон Карафуто").

Захожу внутрь. Потолок низкий, так как пол занесен песком. Потолок произведен из толстых бревен, они обгорели снизу. Здесь неплохо, думается, укрываться от дождя.

Мыс Георгия

Легкий обед из хлеба и сайры. Иду по галечному песку (идти по нему тяжело) вдоль берега огромного озера Георгия к одноименному мысу. Озеро слабосоленое. Оно ярится от северо-западного ветра. Озеро получило свое название по мысу: мыс Святого Георгия (нынче просто мыс Георгия), западная оконечность полуострова Терпения, был назван так русскими исследователями полуострова в 19 веке в честь Георгия Победоносца, который был изображен на гербе Российского государства.

Вспархивает большая стая чаек. Промозгло. Сейчас не помешала бы куртка, забытая во Владимирово. Хорошо, хоть ветер дует в спину.

В 14:06 прибываю на мыс Георгия, являющий собой косу из песка и гальки.

Мыс Георгия
Мыс Георгия

Мыс Георгия — одна из двух оконечностей (вторая — мыс Терпения) полуострова Терпения. Здесь заканчивается залив Терпения и начинается акватория Охотского моря. Между мысом Георгия и мысом Терпения, скрытым в тумане, плещут воды залива Сенявина. Здесь, у мыса Георгия, сходятся волны обоих заливов. Кричат возмущенные чайки, которые до моего появления в огромном количестве спокойно сидели на мысе. В воде снуют любопытные котики.

Залив Сенявина
Залив Сенявина

Отсюда поворачиваю на восток. Финишная прямая до мыса Терпения. От мыса до мыса по прямой — километров шесть.

Памятник русским морякам

Пройдя немного по рыхлому песку, сложному для продвижения, решаю подняться в тундру. Взобравшись в районе треугольного озера по мокрому высокотравью на склон, обнаруживаю ягоду морошку в огромных количествах — всё вокруг усыпано бледно-оранжевыми точками. Эту ягоду я уже не ел лет двадцать. Много и шикши.

Крутой спуск в низину. Затем будет опять возвышение. Это своеобразный перешеек: дальше будет расширение суши, где находится крайняя восточная точка Сахалина.

В низине в траве виднеется крест с двумя перекладинами — нечто наподобие могилы.

Стилизованная под славянские буквы надпись на могиле гласит: "Здесь покоится прах лейтенанта А.П.Налимова. 7/12 1858 — 16/10 1889".

Снова подъем. Вижу еще крест.

Установленная уже в наше время табличка гласит: "Памятник истории. Объект культурного наследия регионального значения. Место гибели в 1889 году русских моряков, охранявших от иностранных браконьеров лежбища котиков на о. Тюлений". На могильной плите отлита старая надпись с ерами и ятями: "Сибирск. Флотск. Экип. Лейтенант Андр. Павлов. Налимов и матросы Т.Зеленин, П.Савинов и И.Трапезников погибли около этого места в ночь с 15 на 16 окт. 1889 г., разбившись на конфискованной "Крейсерком" призовой шхуне "Роза". На горизонтальной перекладине креста выгравировано в том же старославянском стиле: "Мир праху их".

Что тут произошло?.. Обратимся к источнику — книге И.А.Самарина "История острова Тюлений".

20 мая 1889 года шхуна "Крейсерок" (командир А.П.Дружинин, вахтенный начальник — лейтенант А.П.Налимов) отправилось в крейсерство для охраны острова Тюлений. Прибыв на остров 13 июня, команда обнаружила на берегу 292 трупа морских котиков и беспорядок в хозяйственных постройках. Здесь похозяйничали японцы. Экипаж оставил на острове караул и ушел в пост Корсаковский для ремонта. 4 июля на остров прибыло судно американского браконьера Сноу, с которым русский караул вступил в незаконную сделку: продали им шкуры. 13 октября "Крейсерок" подошел к острову Тюленьему и заприметил суда браконьеров, одно из них — шхуну "Роза" — задержали.

Конфискованную шхуну "Роза", командование над которой принял лейтенант Андрей Налимов и на которой помимо него были квартирмейстер Василий Корсунцев и четверо матросов — Тихон Зеленин, Иван Кряжев, Иван Трапезников и Павел Санин, а также 8 американцев, приказано было вести за "Крейсерком". Ночью суда потеряли друг друга из виду. В 3 часа ночи 16 октября "Роза" на полном ходу села на подводную гряду. Снять судно с камня было невозможно, стали спускать лодки. Первую лодку сразу же залило водой, на второй разместились американцы и матрос Кряжев. На судне осталось пять человек — Налимов, Корсунцев и три матроса, один из которых был ранен американцем ножом в горло. Море окончательно разбило шхуну, и пришлось связать плот. При спуске на плот лейтенант Налимов был смыт волной и отнесен от шхуны. Из всех пятерых спастись удалось только Корсунцеву.

Лишь через месяц Корсунцев добрался до Тихменевского поста (ныне город Поронайск). На месте гибели судна нашли только обломки "Розы" и обезображенный труп без головы и рук. По высоким американским сапогам на нем опознали лейтенанта Налимова. Останки предали земле на месте.

В мае 1890 года шхуна "Алеут" с буксируемым кунгасом с рабочими вышла к мысу Терпения. Неподалеку от могилы Налимова построили памятник из бутового камня и кирпича и сверху положили плиту с надписью и установили крест.

В 1951 году, уже после того, как южный Сахалин стал советским, пограничники нашли литую доску: "Сибирск. Флотск. Экип. Лейтенант Андр. Павлов. Налимов и матросы Т.Зеленин, П.Савинов и И.Трапезников погибли около этого места в ночь с 15 на 16 окт. 1889 г., разбившись на конфискованной "Крейсерком" призовой шхуне "Роза". Эту доску врезали в цоколь вновь построенного маяка Терпения. Могила лейтенанта Налимова была затеряна.

Лишь летом 1988 года нашли чугунный крест с обломанной верхушкой и надписью "Мир праху их", доски и кирпичи. В могиле находились останки лейтенанта Налимова. В 1989 году, в честь 100-летия трагических событий, памятник был реконструирован: надмогильную плиту перенесли с маяка, установили новый крест. Реконструированный памятник был перемещен с берега на вершину холма. На могиле же Налимова поставили крест и устроили надгробие с надписью: "Здесь покоится прах лейтенанта А.П.Налимова. 7/12 1858 — 16/10 1889".

Мыс Терпения

Спустившись с холма по дороге, вижу в тумане белые домики. В 16:30, миновав метеостанцию, прибываю в дом старшего инспектора кордона и по совместительству смотрителя маяка Равиля Алмакаева.

Равиля на месте не было: вместе с семьей он уехал на лодке (я их видел по пути) в Поронайск. За место него были двое парней лет тридцати — Коля и Алексей, строители. Напоили меня чаем.

Пока топилась баня, я поднялся по лестнице на утес, где расположены метеостанция и маяк, едва различимый в густом тумане. Ребята дали сапоги (мои кроссовки промокли), в них легко идти по высокой мокрой траве.

Густые туманы часты в этом году
Густые туманы часты в этом году

Направляюсь к маяку — этому огромному каменному исполину.

Его строительство началось в 1953 году в рамках программы маячного строительства. Башня представляет собой бетонный монолит, построенный при помощи переставной металлической опалубки. Высота огня — 41 метр. Маяк Терпения — самый высокий на территории всего Тихоокеанского бассейна (И.А.Самарин, "Маяки Сахалина и Курильских островов").

В маяках есть что-то загадочное, романтичное. Магнитящие сооружения. Мне уже приходилось бывать на маяках: маяк Ламанон, где мы были дважды и дважды же ночевали; маяк Анива, до которого я плыл вразмашку с одноименного мыса; маяк Елизаветы, где тоже ночевал во время обхода полуострова Терпения; маяк Шпамберга на Шикотане; безлюдные маленькие маяки Японии… Некоторые маяки видел лишь со стороны, хотя и был рядом с ними.

Неподалеку стоит пустующий дом, где раньше жил персонал маяка. Позже дома были построены внизу.

Пройдя в густой траве пару сотен метров на юго-восток, выхожу к крутому обрыву — метров 40. Это и есть мыс Терпения, до которого я шел два года ментально и шесть дней реально. Внизу парят чайки, на скалах они устроили базар. Обрыв резкий, спрятан в траве: один неверный шаг, и — свободное падение в бездну. Внизу ярится море, холодное Охотское море. Это мыс Терпения, крайняя восточная точка Сахалина! Сейчас нахожусь почти ровно по широте напротив Макарова. Поход по ту сторону залива состоялся.

На мысе Терпения
На мысе Терпения

Мыс Терпения получил свое европейское название по заливу. Японцы же называли этот мыс Кита-Сирэтоко — Северный Сирэтоко. Сам мыс Сирэтоко, вытянувшийся на северо-восток, находится на Хоккайдо, рядом с Кунаширом.

Нака-Сирэтоко — Средний Сирэтоко — таково японское название мыса Анива.

В книге И.А.Самарина "История острова Тюлений" говорится о том, что топоним Сирэтоко переводится с айнского языка как "мыс, длинный, как клюв птицы". И действительно, все три указанных мыса вытянуты далеко в море.

Из-за тумана остров Тюлений, до которого 17 км, не виден.

Спускаюсь по деревянной лестнице обратно вниз, к домам. Иду к морю. Недалеко от берега стоят больших Два Брата с шумными птичьими базарами. Эти Два Брата с другого ракурса выглядят плоскими, словно перья. Но птицы — топорки, бакланы, кайры, чайки-моевки — облепили их со всех сторон.

Два Брата
Два Брата

Родной остров круто обрывается здесь. Грозные скалы, суровый мыс…

Из воды выглядывают любопытные котики, мои вечные спутники походов по морским побережьям.

Мне часто говорили в этом походе: я бы, мол, не пошел в такую даль да еще по опасным медвежьим углам (только если за солидную плату, конечно). Не знаю, как они, но если бы я не пошел, то не увидел бы этого никогда.

Крайняя восточная точка острова покорена! Все пять оконечностей Сахалина пройдены: две южные, две северные и вот теперь — восточная. Правда, остался еще мыс Лах на северо-западном побережье, крайняя западная точка Сахалина, но он не ярко выражен: это уже для галочки, это уже потом…

...Ребята выделили мне место в автобудке. Поспела баня. Из бани я выходил окунуться в холодные воды Охотского моря. Котики, пасущиеся здесь, всем стадом смотрели на эти водные процедуры и не пугались. Баня на мысе Терпения, баня на мысе Елизаветы… Теперь можно коллекционировать.

После бани был ужин с ребятами. После просмотр ТВ. Каналов много, после дней статического созерцания глаза разбегаются. Но лучше посмотрим передачу про тысячелетние голубые ледники Гренландии, которые, с грохотом откалываясь от материка, дрейфуют по океану гигантскими айсбергами. Это будет в тон нашему путешествию.

За день пройдено около 28 км. Итого от Поронайска до мыса Терпения насчитал 171 км. Как мне и говорили: почти 170 км.

Но мой путь по плавнику "рыбы" Сахалин не завершен: он продолжится теперь по охотоморскому побережью, это будет путь домой.

К ночи стало холодно: изо рта идет пар. Градусов двенадцать. Коля говорит, что здесь всегда так холодно.

Отбой в 00:15.

Суровый рай

23 августа 2016 года (вторник)

Подъем в 9:35. Разбудил Алексей: они думали, что я уже ушел, так как посоха возле будки не было (я занес его внутрь).

На улице густой туман. Это край туманов, озер и тундры.

Завтрак. В 11:15 отправление. Прощаюсь с Колей. Кстати, он сосед по дому с рыбачкой Сахалина Аней, с которой я познакомился в первый день пути на стане.

На американском военном джипе эпохи Вьетнамской войны Алексей провез меня 15 км по тундре и лесу в северо-восточном направлении вдоль Охотоморского берега. С собой ребята дали мне две банки сгущенки и печенье. Пытались снабдить большим количеством, но я вынужден был отказаться: своего добра в рюкзаке хватает. Чтобы не обидеть людей, пришлось взять хотя бы этот минимум.

По пути сделали остановку у очередного полувкопанного японского ДОТа возле морского берега. Он также входил в состав противодесантного батальонного узла сопротивления Кита-Сирэтоко-мисаки. Здесь, на восточном берегу оконечности полуострова Терпения, был Восточный ротный опорный пункт. Соответственно, на западном берегу — Западный. С началом боевых действий в районе Харамитогского укрепрайона (Хороми-тогэ — В.С.) японцы оставили позиции на Кита-Сирэтоко-мисаки и были переброшены к Котону (ныне — Победино) (информация из книги И.А.Самарина "Сталь и бетон Карафуто").

Густой туман, ничего не видно. Накрапывает. Алексей, добросив по максимуму, повернул обратно. Иду по берегу.

13:25. Пошел нешуточный дождь. На берегу лежит ржавое сооружение, похожее на перевернутую кабину грузовика с двумя отсеками. В первый отсек помещаю рюкзак, во второй захожу сам — укрываюсь от дождя. Сидеть приходится на корточках. Конструкция маленькая, не очень удобная, но всё же лучше, чем мокнуть под дождем. В таком же состоянии и пообедал (хлебом и сайрой) — скрючившись. Куда деваться, дождь не утихает!

Дождь заточил меня в этой конструкции, зато не спеша можно наблюдать за миром животных. По берегу бегают маленькие проворные кулики и по отходу волн что-то подбирают клювом в песке. Мимо меня они пробегают с ускорением, будто я за ними вот-вот брошусь вдогонку. В волнах проплывают котики, парят чайки. Им всем дождь нипочем.

Волны нет-нет да заходят в кабину — море теснит меня. Похоже, начинается прилив. Дело серьезно. Вдруг волна лихо зашла в мою "кабину", замочив мне кроссовки. Пришлось выходить в дождь (терять уже нечего) и идти дальше. Просидел на месте два часа.

Подхожу к мысу Давыдова. За мной стадом плывут котики. Возле мыса виднеется остов судна, издалека казавшийся двумя кекурами. На мысе Давыдова был японский поселок. Здесь японцы строили крабовый завод, остались бетонные чаны и оборудование. По всему берегу — с юга на север — тянутся деревянные электрические столбы без проводов.

На самом мысу прижим, который пройти не представляет особого труда. Дождь хлещет, вымокаю до нитки. Теплый воздух циклона сталкивается с холодом Охотского моря, это ощущаешь на себе. Прохожу красивые соленые озера с изящными берегами Чудное, Эльтон и Сиван. На берегах озера Сиван растут сказочные березовые рощи, в которых захотелось жить. Суровые райские места — так бы я охарактеризовал этот край.

К 17:00 дождь прекратился, какая радость! Пасмурно. Впереди мыс Поворотный.

К шести часам в небе появились голубые просветы. На востоке небосвод стал разноцветным, радуюсь практически детской радостью. Действительно, нужно промокнуть насквозь, испытать всю тяжесть стихии, чтобы радоваться малому — чистому небу над головой. В городах человек загружен заботой о своих потребностях, естественных и надуманных, и не может радоваться таким простым вещам, как синее небо и яркое солнце над головой, потому что это ему кажутся само собой разумеющимся. Тут же, в диких условиях, солнце может спрятаться за черными тучками, и будет очень мокро, холодно, некомфортно. Поэтому искренне радуешься, как дитя, хорошей погоде. Аж песни поешь.

На западе сквозь тучи пробилось солнышко, опускающееся за хребет. Подхожу по вязкому песку к мысу Поворотному. На моем пути стоит на берегу белоплечий орлан и пытается взлететь. Но не может — то ли уже старый, то ли больной. Начинает бежать от меня, хотя не догоняю его, а просто иду. Забегает в воду.

Белоплечий орлан у мыса Поворотного
Белоплечий орлан у мыса Поворотного

В итоге он полностью зашел в море и, помогая крыльями, стал оплывать меня, настороженно глядя в мою сторону. Я смотрел на него, и мне было жаль всех птиц, животных и пр. — они страдают от человека. Вся природа страдает от человека, от его жадности, от его безумия. Что, весело оленя или мишку с вертолета оптической винтовкой отстреливать?.. А попробуйте-ка на медведя с рогатиной пойти. Кишка тонка! Да и олень, безобидный зверь с рогами, парень не промах: пряников вам сразу наваляет.

Мельчает человек. Увидели как-то проезжающие на машине гуляющего медвежонка и похитили его, в зоопарк продать захотели. Секунд через тридцать мамаша догнала, обшивку на УАЗике (по-моему, это был УАЗик) на ходу порвала, медвежонка отбила. Изверги едва живы от страху домой вернулись.

Про издевательство пьяных смельчаков над медведем в прошлом году на Итурупе говорить не приходится, все знают.

Не провоцируйте Природу!

Мыс Поворотный — скалистый прижим. В обход его поднимаюсь на крутой склон по медвежьей тропе. Поднявшись, в густом лесу обнаруживаю под низкой пихтой медвежью лежку.

Мыс Поворотный
Мыс Поворотный

С высоты мыса открывается синяя — море и небо — панорама пройденного от мыса Терпения пути.

Иду в мокрых дебрях по медвежьим следам. Сквозь ветви виднеется вдали гладь большого озера Воронина. Вечереет. Только бы спуститься на берег, сразу же лагерь разобью.

Спускаюсь по густому кедрачу. Набредаю на кусты голубики — словно награда за тяжелый день.

В 19:50 на берегу разбиваю лагерь. Всё промокло, даже спальный мешок немного. Ничего, бывало и похлеще.

Из окон палатки открывается красивый вид: на севере пылает закат, на юге, рядом с лагерем, покоится большой ржавый остов корабля, выброшенного на мыс Поворотный (берег круто поворачивает на северо-запад — отсюда и название). Пью чай.

За день пройдено примерно 25 км, включая около 15 км, на которые меня подбросил на джипе Алексей.

Отбой в 22:10. Ночью светит пол-луны.

По Охотскому берегу

24 августа 2016 года (среда)

Подъем в 8:13. Солнышко. Тепло. Почти нет облаков. Спалось хорошо: несмотря на некоторые неудобства, связанные с сыростью, это была одна из лучших ночевок этого похода.

На мысу Поворотном кипят волны — из-за ветров. Делаю зарядку на берегу, с интересом за этим наблюдает котик из воды.

Зашиваю рюкзак. Сломались часы: секундная стрелка идет, но часовые стрелки стоят на месте. На утреннем солнце одежда и спальный мешок высыхают быстро.

Отправление примерно в 11:25. Великолепная панорама открывается мне: лазурное море, вдалеке красивые облака, зеленые берега. Вокруг ни души.

Вдоль побережья видны деревянные столбы ЛЭП с сохранившимися белыми изоляторами на них. Вообще же, терраса, которая идет вдоль всего побережья, говорит о том, что здесь некогда была дорога либо поселки. Из террасы местами торчат бревна.

Берег рыхлый, идти не очень легко. Хорошо, хоть солнце светит в спину. Направление на северо-запад. Ветер в лицо.

Прошел мыс Жуковского. Здесь песок поплотнее. Открылся вид на мыс Буденновский, за ним в море высится кекур. Едва видны мачты ВРМ. А в самой дали, на горизонте, виднеется, вроде бы, мыс Беллинсгаузена.

Здесь, на этом участке берега, тоже трудности с пресной водой: вчера мне приходилось собирать пресную воду с бутылок, выброшенных волнами на берег — в них иногда бывает вполне пригодная для питья вода.

Поднявшись на пригорок, вижу озеро Песье, чуть дальше на северо-запад видно озеро Болотон, из которого вытекает ручей, впадающий в море. Озеро Болотон указано как соленое, но вода в ручье пресная.

На пару часов у ручья встал на обед. На дальнейшую дорогу набрал два литра торфяной воды в бутылку. Вдруг ручьев больше не будет?..

Чтобы продвигаться более-менее быстро, нужно идти по самой кромке воды, и то — убегая от накатывающих волн. Песок очень рыхлый.

На мысу Буденновском вылил два литра торфяной воды и набрал чистой из водопада. За мысом Буденновским открылся вид на пространства перешейка Лодочного и два кекура в море. Дует ветер. На северной и северо-западной частях небосвода плывут облака. Прохожу озеро Щучье.

Подхожу к первому кекуру: он находится в море в нескольких десятках метров от берега, на траверзе мыса Сушкова, этакого песчаного клина, разделяющего две бухты. Кекур около 10 метров высотой.

На траверзе другого мыска находится второй кекур, по форме напоминающий Три Брата — один большой, два маленьких. На кекуре сидят птицы: чайки и бакланы.

По берегу тянутся следы вездехода ГТТ, по ним идти хорошо — песок под ними уплотнен. Следы медведя, навоз: шикши мишка наелся.

В обход мыса-прижима Братковского поднимаюсь в тундру по колее ГТТ в высокотравье. Мыс Братковского — серьезный прижим: камни и скалы.

Мыс Братковского
Мыс Братковского

Наверху мыса примечаю засыпанную и заросшую яму, в которой угадывается нечто рукотворное. Позже выясню, что это один из четырех полукапониров Восточного ротного опорного пункта противодесантного ротного узла сопротивления перешейка Фунакоси (Лодочного) (И.А.Самарин, "Сталь и бетон Карафуто").

Сверху виден перешеек Лодочный, залив Терпения и гора за ним. В Охотском море вдалеке белеет точкой катер. Горы уходят на северо-восток в Охотское море.

Вечер, темнеет. Решаю поставить палатку не на берегу, а здесь, наверху, на ягодном ковре, неподалеку от горы Лиман (139 метров). В 20:10 становлюсь на ночлег. Дождя ночью не предвидится, поэтому ставлю только один тент. Вид с окна палатки: на закат, на перешеек Лодочный, на залив… Вход расположен лицом на восток, на море. Жилища с такими видами у меня еще не было.

Кругом ягода шикша. Хожу по этому ковру босиком, ноги измазаны в синем. Ложусь на ковер лицом в небо, на котором начинают зажигаться звезды. Поворачиваюсь на живот и погружаюсь в ковер лицом, вдыхаю непередаваемый запах ягодной тундры. Ягоду можно есть, не вставая, ее тут очень много.

Ночевка на мысе Братковского
Ночевка на мысе Братковского

Отбой около 22:00. Внизу шумит море. В сетчатые окна видны звезды в небе.

...В палатке всего один тент, можно видеть звездное небо. Какая красота! Сколько звезд и созвездий! Один Млечный Путь чего стоит! Бездонная галактика. И спутник бороздит небо: это надо ж было кому-то запустить его туда, попробуй теперь поймай. В прошлом месяце также смотрел в звездное небо — на берегу Татарского пролива. Монументальная красота.

ВРМ

25 августа 2016 года (четверг)

Подъем в 8:09. Солнце. По небу с юга плывет пелена. Ночью светило пол-луны. Всю ночь ветер нещадно трепал палатку. Тучи уползают с небосвода.

Завтрак. Отправление в 9:42. По колее ГТТ иду на северо-запад. Повсеместно растут грибы — белые. Шикша тут мелкая. Колея спускается на побережье. Песок здесь более-менее плотный. Охотское побережье полуострова Терпения вообще славится своим сложным для ходьбы песком. Периодически захожу в тундру.

Иду по перешейку Лодочному. На той стороне перешейка показался "ковчег" — домик, в котором ночевал пять дней назад по пути на мыс Терпения.

Обед: черный хлеб, сайра и торфяная вода.

Иду вдоль озера Низкобережного (площадь 6 квадратных км), оно сразу же за озером Лодочным.

Озеро Низкобережное
Озеро Низкобережное

У самой кромки морской воды наконец-то пошел плотный песок. Ветер дует в спину. Внезапно оторвалась правая плечевая лямка рюкзака — не выдержала тяжесть пути. Рюкзак повис на одной лямке. Четыре сезона отслужил рюкзак, на пятом сдает позиции. Нужно отдать портному, пускай прошьет.

Кое-как привязываю лямку к нижней лямке: идти не очень удобно, но можно. До ВРМ (временного радиомаяка) дотянет. Его мачты уже виднеются. Там заночую у Сергея, который пять дней назад на рейде Туровском звал на обратном пути заглянуть к нему на огонек.

Огибаю мыс Попова. С него на юг открывается вид на два бугра самой оконечности полуострова — горы Лиман и Чехова.

Сергей говорил, что после мыса Попова нужно будет пройти какое-то расстояние (какое, не помню), и в сопки, мол, пойдет дорога, которая и выведет к ВРМ. Прохожу от мыса километра полтора, но, не обнаруживаю дорогу и решаю идти наугад-напролом по склону вверх: повернув на запад, взбираюсь по высокой траве.

Наверху меня встречает непролазная чаща низкого тундрового леса.

Под ногами хлюпает — болото. Много ягоды: морошка, голубика, продолговатая голубая жимолость. Иду строго на запад. Над верхушками деревьев виднеются высокие мачты радиомаяка. Временами идти по чаще очень сложно, временами нормально.

Что-то шевельнулось в зарослях и увесисто побежало — большое, серое, с рогами. Лось! Именно лось, не олень. У оленя рога другие, вряд ли мне показалось. Еще раз мелькнув в чаще, лось испуганно исчез.

Лося в свое время завезли на Сахалин, где-то в северных районах его разводили, но он в результате хозяйственной деятельности человека перебрался на заповедный полуостров Терпения.

К слову, в одном из источников обнаружил информацию о том, что на Сахалине водился тигр, исчезнувший в 19 веке. Исчезли также благородный олень, барсук, волк, енотовидная собака, красный волк, кабан — представители приамурской фауны. "В настоящее время фауна Сахалина по своему составу является... обедненным вариантом формировавших ее фаун" (Вестник сахалинского музея, №3).

Со стороны залива доносится шум волн, хотя до воды километра три-четыре. Неожиданно вижу тянущийся между столбами провод и тут же выхожу на дорогу. Вскоре дорога выводит меня к деревянным домам. Дома никого нет, направляюсь вниз по дороге, ведущей к рейду Туровскому. Но навстречу поднимается по дороге машина и бегут лающие три собаки, две из которых из породы самоедов. Сергей с Костей (с ним я тоже виделся пять дней назад на стане) возвращаются со стана.

Вскоре у Сергея дома пьем чай с молоком. Оказывается до дороги, которая отходит от берега в сопки, я не дошел на север километра полтора. Сев на его уникальную таежную машину, мы с Сергеем съездили туда. За нами бежали собаки.

В доме я зашил лямку рюкзака и для профилактики прошил наиболее слабые его места. Костян натопил баню по-черному, были и веники с запахом леса.

После ужинаем. Беседуем. Сергей в свое время жил на мысе Терпения: в 1993-1997 годах там работал его отец. Он эти места хорошо знает.

За день пройдено около 20 км.

Отбой в 21:50. Засыпали в полной тишине под далекий гул центральной мачты — дул ветер. В доме кромешная тьма, и лишь выделяются темно-синими квадратами окна на стенах — четыре квадрата на одной стене и четыре на другой.

Снова залив Терпения. Владимирово

26 августа 2016 года (пятница)

Подъем в 6:20. На улице дождь.

Завтрак. По разбитой дороге, по лужам, едем втроем вниз, на берег, на рыбацкий стан. Прибыв на стан, пережидаем дождь: смотрим новости по телевизору (телеящик притягивает, следует признать), в столовой пьем чай с хлебом и икрой.

В 8:30, когда дождь начинает заканчиваться, выдвигаемся. Сергей подвозит меня на полкилометра по дороге, проложенной в высокой траве, до берега озера Туровского. Распрощались.

Иду на север. Три собаки Сергея еще долго бегут со мной. Море ярится ("хулиганит"). Ветер в лицо. На северо-западе голубеет небо с облаками. После шторма весь берег в морской капусте.

В одиннадцать часов выхожу к повороту, за которым видны Коты (Котиково), мыс Острый и горы Учир.

Выглядывает солнце. Форсирую полноводную реку Котиковую. Вот и сами Коты. Прошлая целая неделя с момента моего первого посещения этого поселка.

Рыбаки тянут с берега невод. Обступили меня, расспрашивают. Говорю: дошел до мыса! Захожу на базу поздороваться с бригадиром Алексеем. Выпили с ним кофейку в столовой. Рыбаки ждут погоды, чтобы сниматься домой.

Обхожу мыс Острый. Песок хороший. Вроде бы, отлив. На самом мысу — острые камни. Прохожу мимо тех же водопадов. Особую сложность на этом прижимистом мысе, пожалуй, представляет пара завалов глыб и валунов. Есть и третий завал, но он небольшой.

Ближе к водопаду Машенька стены теснят к самой воде. Благо отлив, и я прохожу эти стены практически посуху. Вот и сам водопад. Шикарен. Пью из него воду.

Попадается уже второй надувной (надутый) шарик с красочной ниткой с дядей Федором и надписью "С днем рождения". У кого-то где-то был праздник.

В 13:40 выхожу к реке Учир, где стоит кордон. От Котов досюда заняло (при условии отлива) 1 час 50 минут. На кордоне двое: Палыч и Маша. Накормили меня. Потом пили чай с вкусными (вкуснейшими) оладьями с изюмом.

На утесе кордона постоянно ветрено, волнуется море. Наверное, из-за ущелья реки Учир. Палыч говорит, что со вчерашнего дня начались большие приливы.

Перехожу реку Сигнальную. Уровень воды в реках заметно спал. Обхожу мыс Сигнальный. На нем небольшие прижимы. За мысом примерно на один километр тянется стена, идти вдоль которой в прилив непросто.

Иду мимо высоких песчаных берегов, полукругом уходящих на северо-запад.

В песчаном берегу — окаменелые ракушки. Перехожу вброд речку. Подмечаю, что время течет здесь медленно — потому что почти нет суетливых телодвижений, как в городе.

Чего только не найдешь на берегу! Плавленый сыр в консервах, острый шпик (тоже консервы), бутылка минеральной воды в запечатанном виде. И, конечно же, мусор, дрейфующий в Мировом океане.

Типичная картина на устьях приморских рек
Типичная картина на устьях приморских рек

Это всё плавает в морях. Это всё лежит в лесах. Наслаждайся, человек, "девственной красотой"!

Пожалуйста, не мусорьте на природе! Забирайте мусор с собой.

Вдали показались дома Владимирово. До него километров семь.

Надо мной кругами летает белоплечий орлан. Зорко следит за путником. Охраняет свои пределы.

К 17:30 подхожу к протоке озера Дмитриевского. Уровень воды за время моего похода понизился раза в три, перехожу лишь по колено (в прошлый раз — по горло).

Пройдя мимо высоких песчаных берегов по линии прибоя, по кромке волн, бьющих прямо в стены берегов, в 19:17 выхожу к устью реки Владимирово.

Людей кругом нет — ни на этом берегу, ни на том. Перевезти меня некому, протока бурлит — не переплывешь. Правда, на том берегу стоит пустой микроавтобус: наверняка люди еще подъедут. Остается сидеть и ждать.

Над Владимирово закат: над заходящим солнцем сгустились тучи, и это порождает такое зарево, что выглядит, будто древний город полыхает в пожаре осады.

Сгущаются сумерки, решаю разбить лагерь. Готовлю ужин. Но так как морские волны заходят в лиман реки Владимирово, то вода в нем солоновата: растворимую кашу еще можно есть, но соленый чай ни в какие ворота не лезет, как ты к нему не подходи.

Тут послышался рев мотора: это возвращается егерь.

Марк и Сергей перекидывают на тот берег. Подъезжает Максим, и мы втроем едем на кордон. Там заночую.

— До появления в этих местах рыбаков, — сквозь зубы говорит, возясь с висячим замком, Марк, — никогда замков на кордоне не было. А тут продукты пропадать стали…

Закинув вещи, бегу на завод забрать куртку и узнать, не пойдет ли завтра "на большую землю" транспорт.

Куртка висит на месте в целости и сохранности, правда, моих бывших соседей по комнате не было. Транспорт же "на большую землю" не пойдет, сказал директор. Что ж, пойду пешком.

…Сидим на камбузе кордона, пьем чай.

За день пройдено около 36 км, не считая 2 км, которые мы проехали с Сергеем на машине от ВМР до стана на берегу.

Отбой в 23:20.

Покидая полуостров

27 августа 2016 года (суббота)

В 7:00 разбудил Максим.

Спалось отменно. Погода на улице хорошая. Прохладное, свежее утро. Легкий чаёк, и — в путь.

Отправление в 7:35. На море прилив, но без наката волн. Горы на северо-западе и юго-востоке сливаются с горизонтом. Море за ночь успокоилось, идти по берегу хорошо. В прошлый раз море штормило, я шел по колено в воде. Впадающие в залив тундровые ручьи тогда были бурными реками.

Хорошо отправляться с утра пораньше. Зачастую в походах просыпаюсь часов в восемь, это поздно.

В море МРС-ки и лодки с рыбачкАми.

С 8:40 до 9:10 завтрак, приготовленный на примусе. И снова в путь. Песок всю дорогу хороший.

На берегу лежит трехлитровая банка с оранжевой жидкостью. Глаз наметан: это брага. Открыл: запах подтвердил мои предположения, в жидкости плавали хлебные корки. С судна смыло?.. Или бдительный бригадир рыбацкого стана выбросил в море?.. Отбрасываю подальше, пить нельзя — иначе упаду в тундре.

В 10:20 прибыл на кордон на реке Приморской. С инспектором Андреем попили кофейку. В 10:40 отправляюсь в путь. До кордона на Неве 12 км.

Перехожу в устье реку Приморскую. В прошлый раз Андрей перевозил меня на лодке выше по течению, возле дома. Перехожу вброд торфяную реку Доросун. Здесь тундра подступила к самому берегу, и волны бьются о ее торфяные берега.

Переобувшись в кроссовки, иду по высоким мягким берегам, по колее ГТТ. По тундре тяжелей идти, чем по берегу. За ржавой баржей спускаюсь на берег, здесь песок уже пошел хороший.

У очередной таблички "Заповедник "Поронайский"" выхожу на дорогу — колею в высокой траве. Территория заповедника осталась позади. Дохожу до места, где теоретически стоял рыбацкий стан, до которого меня подбросил на своем квадрике бригадир Николай и где я обедал. Вдалеке, на дуге берега, виднеется белая точка — двухэтажный дом, там, на пути в сторону мыса Терпения, мне дали воды. Там дамба через озеро Невское.

В 14:10 прибываю на кордон "Нева". На нем егерем — Костенко Валерий Павлович, брат Сергея Палыча с Учира. Здесь был некогда поселок Нева, остались даже японские чаны для засолки. Домов тут относительно много: рыбаки, охотники… Но дело к осени, и народу здесь нынче мало.

Валерий Павлович ждал моего прихода: весть о передвижении одинокого путника по площади в 56,6 тысячи га распространяется мгновенно.

Инспектор накормил обедом. Затем договорился с охотником из соседнего дома, и тот на моторной лодке отвез меня до протоки. У охотника самого там кое-что забрать надо было из машины. Палыч дал в дорогу брезентовую куртку, чтобы не намокнуть от брызг.

По ряби озера Невского мы мчались в течение минут двадцати 8 км. Озеро Невское очень большое, и хотя мы летели минут двадцать, глянув позже в карту, я понял, что проехали на самом деле малое расстояние.

Кордон "Нева"
Кордон "Нева"

Над озером плыли облака, водная гладь была залита солнцем. Прибыли к протоке. Охотник пошел к своему джипу, я отправился дальше. Теперь водных препятствий не будет до самого Пороная.

Вспорхнули, взлетели в небо два серых аиста. Я покидаю полуостров Терпения, на чудесных пространствах которого провел десять насыщенных дней.

Невская протока
Невская протока

Море на большом протяжении окрашено в чайный цвет — из-за торфяных вод протоки. На берег выбрасывается белая пена — продукт смешения торфяных вод протоки и соленых вод залива.

У Валерия Павловича набрал 1,5 литра воды в бутылку, и теперь идти тяжеловато. Но песок под ногами хороший.

…В подобных походах концентрация бытия такова, что блокнот-дневник разбухает от жизни. Жизнь бурлит, хотя физически тяжело и устаешь морально, особенно когда в рационе почти одно и то же: кукса, консервы и пр.

Вот и дамба. По ту сторону озера стоят домики. Это и есть Нулевой, новое название нового населенного пункта. Раньше там был поселок со школой, а нынче предприимчивые люди построили коттеджи и сдают их рыбакам по 400 рублей в сутки. Дорога по дамбе идет до Трудового и Соболиного, умерших как административные единицы поселков. По дамбе, говорят, туда еще недавно шла узколейка.

Нулевой
Нулевой

Выхожу на песчаную дорогу. Первая за десять дней более-менее цивильная дорога. Подхожу к белому двухэтажному домику, видневшемуся утром белой точкой. Это нежилой поселок Коса, как указано в карте. Здесь, можно сказать, самый север залива Терпения. У домика два мужика, один из которых мне знаком: в прошлый раз он мне дал воды.

В 19:00 подхожу к стану, возле которого в начале моего пути парнишка-рыбак дал мне зажигалку взамен сломавшейся. Тот же парнишка опять мне встречается. Рыбаки здесь все еще стоят, хотя многие в округе уже поснимались. До Промысловки, говорят, 6 км.

Набрал у них полтора литра воды из колодца. Теперь у меня три литра воды, хороший запас на этом безводном (отсутствует нормальная пресная вода) участке берега.

В 19:15 становлюсь на ночлег в нескольких сотнях метра от их стана. Виднеются антенны Поронайска.

Ужин. Чай.

Утопают в закатной синеве на юго-востоке горы полуострова Терпения. На юго-западе, самые крайние, выглядывают из-за горизонта вершины гор Клокова, Каракульчан; едва видна гора Красивая (думается, что это она). Вон и вершина горы Макарова.

Закат на заливе Терпения
Закат на заливе Терпения

С уходом с небосвода солнца стало холодать. Дело к осени, вечера пошли холодные. За гладью залива замигал Поронайский маяк.

…За день переместился примерно на 44 км, включая 8 км на моторной лодке по озеру Невскому.

Палатку не ставил. Смотрю в звездное небо: вот метеорит, вот спутник пролетел. Потрескивает костер, превращаясь в угли, которые должны продержаться до утра, и их достаточно будет раздуть, чтобы не разводить новый костер.

Над далеким Поронайском стали появляться маленькие разноцветные шарики и тут же рассыпаться — салюты. Что там у них, День города?.. Грохот не доносится, его заглушает шум волн.

Млечный Путь над головой — словно туман в Галактике.

Отбой в 22:20.

Поронайск

28 августа 2016 года (воскресенье)

Подъем в 6:00. Ночью стало очень холодно, не спалось: проснулся еще часа в четыре. Серп луны сиял ночью среди облаков. В шесть утра раздул костер и долго у него отогревался. Холодно было по-осеннему.

Завтрак. Солнце. Сквозь пелену далекого прибрежного тумана выступают вышки Поронайска по ту сторону залива. Плывут над туманом горы.

Отправление в 8:45. Над морским горизонтом нависают облака. В наушниках в тон моему ходу рвет горло человек:

Вечно под луной…

Тесно под рубахой!

Тяжкий путь домой сквозь облака…

Пройдя 4,5 км, подхожу к мосту через протоку Промысловую. На берегах реки тут и там стоят дома и техника.

Иду по дороге. Часа через два выхожу к устью Промысловки. С берега моря открылся вид на разноцветные пятиэтажки Поронайска и красно-белую высокую железную башню.

Иду на Поронайск по линии отлива. Всё отчетливей становятся контуры домов, портовых кранов и маяка.

На сотовый телефон (связь уже есть) звонит начальник охраны территории заповедника Д.В.Солдатенко, спрашивает, что да как. 27-го числа истек срок моего пребывания в заповеднике. В срок я уложился.

Перед самой старицей (Таранкой) сел в ЗИЛ, груженный сетями. Водитель в наушниках, представившийся Саней, довез до Сачи, до самого устья Поронайска.

И снова великая река Си. В ожидании машины на грузовую баржу на берегу столпился народ. Не в силах ждать доезжаю на моторной резиновой лодке, управляемой юным парнишкой, за 50 рублей. К школе человек зарабатывает, хочется думать.

Иду по широкому пляжу Поронайска, прорезаемому зловонным ручьем канализации. Не обращая внимания на зловонный ручей, плещутся в море люди. Пляж хороший, вид на горы шикарный.

В городе жара, асфальт, цивилизация… Где ты, моя ягодная тундра?.. Меня испепеляют подозрительные взгляды горожан (за мой тундро-походный вид вообще нужно сразу же наряд вызывать).

В магазине покупаю сосиски в тесте и йогурт на обед — плавно вхожу в режим городского питания. На задворках ремонтируемой к началу учебного года школы (возможно, и не школы) осуществляю прием незамысловатой пищи. Вперяюсь взглядом в городскую картину: на стадионе гоняют футбол ребята, прошла в одну сторону юная парочка и уже ворочается обратно с полными пакетами продуктов, проносятся машины…

Покидаю город. Думаю о том, что жаль, что не встретились с Равилем с маяка Терпения.

…Уже на выходе из города обгоняет легковая машина, останавливается и оттуда выходит крепкого вида невысокий человек в футболке "Россия".

— Здравствуйте! Вы с Терпения идете?

— Да, — выжидающе смотрю.

— Я — Равиль.

Равиль Алмакаев! Тот самый с мыса Терпения! Вот это встреча! Неспроста она была организована: он случайно увидел меня с окна машины и решил догнать. Полуостров Терпения не спешит со мной прощаться.

Пообщались, обсудили пару вопросов, обменялись контактными данными.

По ту сторону залива

Простояв некоторое время на трассе, застопил "Тойоту". Николай, в свое время работавший начальником маяка на Курилах, едет на работу на пару минут, что неподалеку, но вызвался отвезти меня в Макаров (!).

По пути заехали в Гастелло. В магазине Николай, показывая на меня, сказал продавщице:

— Человек с крайнего востока пришел.

Женщина недоуменно посмотрела на меня и, мотнув головой куда-то на север, спросила:

— Это оттуда, что ли?

Николай купил полтора литра пива и воды. К этому моменту он был уже выпившим. У меня часто такое бывает: выясняется, что водитель, в машину которого ты сел, пьян, и это замечаешь не по запаху, а по тому, как машина, да еще на всей скорости, как-то странно гуляет по трассе.

Заехали в село Горное, куда Николай давно хотел заехать, да все недосуг. Посмотрели. По пыльной дороге шли бабушки.

Мы ехали по трассе, Николай о чем-то рассуждал, а я смотрел в окно на восток, на залив Терпения, где над горизонтом едва проглядывались холмы и горы полуострова Терпения. Их видно даже с берега села Нового.

В 18:30 прибыли в Макаров.

В городе отмечали День шахтера. Основные празднества были днем, а сейчас, вечером, старые гвардейцы — шахтеры давно закрытой шахты, последние из могикан, во дворе дома тянули горькую из стеклянной и пластиковой тары.

…От места ночлега до Поронайска переместился на 28 км, включая около 10 км на ЗИЛе — от старицы до Сачи. Итого на обратный путь ушло около 190 км: в виду извилистости восточного берега километраж в обратную сторону получился больше. В целом пройдено 360 км, из них порядка 325 км — сугубо пешком.

***

Макаров. Полуостров Терпения там, за горизонтом, уходит вдаль на юго-восток. Но его не видно. На этой широте находится мыс Терпения, по прямой на восток до него порядка 150 км. Все еще (мысленно) иду по берегу, брожу по тундре, пробираюсь звериными тропами. Вспоминаю всех, кто помогал мне на этом нелегком пути. Да и вообще всех, кто мне там встретился, ибо встретить в тех безлюдных местах человека — великая радость. Там человек человеку — брат!

Обсуждение на forum.sakh.com

комази 11:01 14 октября 2016
Спасибо
tunai4a 20:37 13 октября 2016
Все не было времени прочитать,но я вспомнила,только прочла.)Люблю очерки про путешествия,особенно о нашем крае.Спасибо большое!Аж, белой завистью обзавидовалась) Очень интересно!
дикий 23:16 4 октября 2016
спасибо большое! с удовольствием прочитал был неоднократно в тех местах (озеро Невское, кордоны и т.д.), читал и как сам там прошёл. Пишите еще так же живо предавая дух путешествий
(Добавлено через 47 секунд)
*пЕредавая дух путешествий
qaif 21:26 4 октября 2016
Интересный факт. Владимирович-бывшая погранзастава, а теперь незаконный поселок БРАКОНЬЕРОВ. Ведь ни для кого не секрет, что ни каких строений в заповедника не может быть. А там целые рыбные цеха и церковь грехи заманивает. Да и еще браконьеры работающие по гребешку, который запрещен для промысла.
А он разрешение брал для посещения заповедника.
Не хотели давать лишь бы чего лишнего не увидел.
(Добавлено через 56 секунд)
Владимирово
VictorV 17:16 4 октября 2016
Валентин, неоднократно видел у тебя список исчезнувших видов животных...
Но енотовидная собака до сих пор довольно распостранена на острове
Попадается мне даже чаще чем медведи
Читать 59 комментариев на forum.sakh.com  

Новости

22:27 вчера
Просмотров: 9712 Видео: 2
22:11 вчера
Просмотров: 4814
Четверо подростков украли вещь в торговом центре Южно-Сахалинска, но сбежать из него не успели
21:28 вчера
Просмотров: 3560
Затонувшие суда, которые уродуют сахалинскую акваторию, выйдут из неё по велению Трутнева
21:22 вчера
Сахалинцев приглашают на закрытие этапа Кубка мира по паралимпийскому лыжному спорту
21:13 вчера
Год возить КМНС по трем их традиционным маршрутам Оха готова за 871 тысячу рублей
21:06 вчера
Террористов и экстремистов за год в Холмском районе не нашли
20:40 вчера
Просмотров: 4729 Комментариев: 120
Увеличивать длину трасс вдвое на "Горном воздухе" будут за счет Острой и пика Чехова
20:28 вчера
В Южно-Курильском районе готовят документы на капремонты двух котельных
20:04 вчера
Тренажерный зал для людей с ограниченными возможностями появился в Корсакове
19:39 вчера
Просмотров: 2562 Фотографий: 22
Французский паралимпиец перед отлетом потренировался с 8-летней особенной сахалинкой
19:22 вчера
Корсаковцам напомнили о местах продажи свежевыловленной наваги
19:19 вчера
Фотографий: 30
Российские паралимпийцы завоевали два золота в гигантском слаломе на этапе Кубка мира
19:04 вчера
Просмотров: 6313 Комментариев: 66
Грузовые поезда хотят пустить в объезд Южно-Сахалинска по новой магистрали
19:00 вчера
Жильцы Зеленой, 9 в Корсакове получат новый двор максимум за 31 млн
17:59 вчера
Просмотров: 3540
Депутат облдумы связала "коронавирусы и прочее" с козой на холмской помойке