16+

По западной России. Часть 2. Астрахань

Туризм, Weekly

"У моряка жена — море, у кочевника жена — степь".

(дополненная автором поговорка)

Ставрополье

18 января 2017 года. В 7:30 утра на такси выезжаю на окраину Краснодара к памятнику советской машины "Катюша", куда вскоре подъезжает на своем белом "Фольксвагене" некто по имени Витя. Накануне по онлайн-системе, позволяющей найти попутчиков, мы нашли Витю, который собирался ехать по делам в Астрахань и заодно готов был взять с собой попутчиков. За деньги, разумеется. Это обошлось мне в 1600 рублей. Недорого, учитывая расстояние до Астрахани — 800 с лишним километров — и удобство перемещения на авто (на автобусе дороже и медленнее).

Маршрут
Маршрут

Покидаем Краснодар. Начинается пробка-тягомотина. Наконец вырываемся из цепких лап мегаполиса, и за окном мелькают поля. На них в теплое время года выращивают подсолнухи, злаки, свеклу. Кубань славится своими агрокультурами. В Знаменском районе (опять въехали в раскинувшийся по сторонам Краснодар) большая пробка: толпа едет в Сочи.

Едем по равнинной местности мимо вспаханного чернозема. Проезжаем кубанские станицы. Правда, они не очень похожи на легендарные казачьи станицы, а больше на обычные российские поселки, тем не менее…

По лобовому стеклу бьет кратковременный дождь, переходящий в крупинки снега. Температура 1.5 градуса по Цельсию. Такова зима на юге России. Часа через два с момента отправления въезжаем в город Кропоткин, названный так, наверняка, по имени великого русского анархиста. Еще через десяток минут въезжаем в Ставропольский край. Слегка щемит сердце: в Ставрополе, мимо которого я сейчас проезжаю, живет она. Кто такая она — не скажу, это личное.

Здесь холоднее, местами даже лежат небольшие сугробы.

Проезжаем (насквозь) город Новоалександровск. Города здесь большие, не как на Сахалине. Новоалександровск — типичный провинциальный город России. На постаменте — обязательный Ленин!

Заезжаем в город Ладовская балка. Интересное название. Таких названий много в материковской России.

Рельеф в Ставропольском крае — сплошь спуски да подъемы. Населенные пункты мелькают один за другим. Село Гвардейское (наверное, это все-таки больше город) известно своим стекольным заводом. В селе Дмитриевском высится величественный храм.

Также это село известно племенным заводом: здесь разводят чистокровных быков герефордской породы.

В Ставрополье дороги убитые. Сейчас мы едем не по федеральной трассе, а в обход ее — по обычной дороге, так быстрее и короче километров на триста: основная трасса делает крюк до Ставрополя.

Позади остается поселок Большевик.

Люди, с которыми я еду, своеобразны. Водитель Витя: человек лет пятидесяти, но выглядит моложаво, разговорчивый, интересный собеседник и хороший слушатель. Недавно он перебрался из Астрахани в Краснодар, теперь мотается между этими двумя городами — по делам своей фирмы, или что у него там?.. Его выдает своеобразная интонация: поначалу я определил эту его интонацию как гипертрофированную московскую — настолько он говорит неспешно, медлительно. Но позже он сам обратил мое внимание на свой говор и сказал, что это на нем так сказалось влияние его продолжительной жизни в Средней Азии. Витя — тоже бродяга по жизни, вернее, кочевник — мотается туда-сюда, начиная с самого детства, когда отец-пилот брал его с собой в полеты (вот у пацана горизонты познания расширялись!). С недавних пор я стал делить людей на оседлых и кочевников — древняя градация сохраняется.

Третий участник марш-броска до Астрахани — некто Саня из Крыма, человек лет тоже ближе к пятидесяти, но тоже держится молодцом. Он едет из Севастополя по делам в Астрахань. Всю дорогу он спал на заднем сиденье, поэтому больше ничего о нем узнать не удалось, кроме того, что в придорожных кафе и прочих местах общепита он принципиально не питается.

У города Ипатов остановились заправиться. Тут уже значительно холоднее и снега побольше (как на Сахалине в начале ноября где-то) — ведь мы уже давно поднялись, пусть и немного, к северным широтам.

Всю дорогу тянется однотипный, монотонный пейзаж — лесостепь. Единственное, он стал белесым от снега. Дорога, поля, деревья вдоль дороги…

Оставили позади город Дивное, основанный аж в 1850 году. Витя говорит, что мы проехали уже полпути. Пошли озерца, начинается степь. В этом месте, судя по малому атласу, моему вечному спутнику в скитаниях, наш путь пролегает по Кумо-Манычской впадине. Вот мы проезжаем мимо озера Маныч (Маныч-Гудило). Оно бескрайнее, холодное…

Озеро Маныч
Озеро Маныч

В 13:25 мы въехали в пределы Калмыкии.

Калмыкия

Об этом свидетельствует огромный бетонный знак. Мне это напомнило мать-Бурятию: там был такой же знак на границе регионов и что-то написано на местном наречии, если не ошибаюсь. И местность (рельеф) напоминает Бурятию.

Озеро Маныч всё ещё продолжается, оно покрыто льдом. Ради прокладки дороги узкий участок озера засыпали. Рельеф в этих краях своеобразный: "То вверх, то вниз — начинаются качели", — недовольно цедит Витя кому-то по телефону, имея в виду, что пропадает связь.

Проезжаем поселок Приютное. В степях пасутся отары баранов, как и в Ставрополье. Даже у границ районов стоят каменные изваяния баранов — настолько эти животные играют большую роль в экономике республики. Витя говорит, что в своей степи калмыки ничего не сажают. А зачем? Они ведь кочевники: туда ушли, сюда пришли, вольница! И действительно, ведь многие, если не все, народы на заре истории были кочевыми, пока их не осадили на землю для удобного контроля за ними и, конечно же, сбора податей (налогов). И теперь племена живут в бетонных коробках.

На деревьях массово сооружены большие вороньи гнезда. Почти на каждом дереве соседствуют гнезда. Вороны (поначалу я спутал их с сороками) серо-черные, не как у нас — смолистые.

В 14:07 въезжаем в пределы города Элиста, столицы Республики Калмыкии.

Элиста находится в большой пологой яме — котловине — по краю которой бежит наша дорога. Яма забита домами, в том числе многоэтажками. Над зданиями и строениями возвышается известный буддийский храм — хурал, вроде как, символ республики.

Элиста
Элиста

Впервые вижу калмыков. Монголоидный этнос, родственный монголам, алтайцам, бурятам, киргизам. Буддисты. Говорят, крутонравный народ. Пасмурно, холодно. Калмыки в форме сотрудников ДПС контролируют движение на трассе. Жаль, в сам город не заехали, но он и не был целью нашего пути. Единственное, что знаю об Элисте, это то, что она является шахматной столицей мира.

Заходим втроем в небольшое придорожное кафе пообедать. Кафе находится за городом, у трассы. Саня есть не стал — в общепите он не питается, сидел рядом и созерцал экран. Напротив парнишка-метис в робе шумно ест суп и без всякого стеснения громко смеется, смотря сериал по ТНТ. Забежали дети-калмыки — два веселых пацана, два брата — сели за стол. У них здесь мать (судя по всему) работает. На стене висит кожаное панно, на котором на желтом фоне изображен не кто иной, как Чингисхан в национальной одежде с луком и стрелами. Отец степных народов, великий, грозный, с длинной бородой. Степняки, потомки кочевых народов, им гордятся: он покорил полмира и заставил признать авторитет Великой Степи. Сбоку от фигуры Чингисхана что-то написано сверху вниз древней монгольской вязью. Древняя письменность калмыков была создана на основе древнемонгольского алфавита. Сейчас они используют, как и современные монголы, русский алфавит — зачем?! Ведь это так красиво — национальный алфавит!

Решив попробовать что-нибудь национальное калмыцкое, заказываю борцоки — калмыцкие пончики с дырками (по 10 рублей штука), больше национального в том кафе ничего не обнаружил. Поэтому всё остальное было банальным: первое, второе. Пончики-борцоки суховатые, напоминают наши плюшки из школьной столовой, они пошли на десерт.

Симпатичная официантка-кассирша калмыцкой национальности спрашивает у меня (компания-то мы колоритная), откуда я. Говорю, что с Дальнего Востока, чему женщина искренне удивляется. Про Сахалин она, оказывается, знает: что есть такой остров.

Сразу же за Элистой пошел долгий плавный спуск — в Прикаспийскую низменность. Когда-то давно здесь, между нынешними Черным и Каспийским морями, видимо, было море. Отсюда все эти озерца и впадины. Вон, например, озеро с говорящим названием Соляное блестит тарелкой.

От Яшкуля дорога ответвляется на юг — на Дагестан. Через Калмыкию возят с теплых краев фрукты на север.

Монумент возле Хулхута в память о проходившем здесь сражении Великой Отечественной войны
Монумент возле Хулхута в память о проходившем здесь сражении Великой Отечественной войны

Местами встречаются барханы — мы уже едем возле (относительно вблизи) русла Волги. К пяти часам въезжаем в Астраханскую область.

Астрахань

— Мы в Астраханской области, мужики! — громогласно разрезает Витя сонную тишину в автомобиле.

Перевожу время на час вперед — здесь уже другой часовой пояс. Сумерки. Вдалеке показались огни Астрахани.

— Чувствуешь, серой пахнет? — спрашивает меня Витя.

— Да, — действительно, есть такое.

— А они еще хотят здесь уран добывать! — Витя зло смеется. — Когти надо дергать отсюда.

Дело в том, что в 50 км от города добывают и перерабатывают серу. Всё это не могло не сказаться на экологической обстановке, из-за чего Витя и стал рвать когти из Астрахани. Ихтиологи с вертолетов, рассказывает Витя, видели, как к Волге из Каспия подошла сельдь, часа два постояла и ушла в сторону Казахстана. Не стала заходить.

— Что сюда только не сваливают, в эту Волгу! — вздыхает помрачневший Витя.

В семь часов вечера мы въехали на Трусовский мост, что через Волгу. С моста открылись виды сияющей вечерней Астрахани: высотки, церковь вдалеке, набережная — причал в огнях. Астрахань во всей своей красе...

Потребовалось 11 часов, чтобы добраться от Краснодара до Астрахани. В 19:10 подъехали к вокзалу, где у меня назначена встреча с Кузьмичом. На улице минус 5 по Цельсию. Пронизывающий холод. Людно. Оживленный трафик. Заплеванные мостовые. Торговые центры. Светофоры.

Расплатившись и распрощавшись с Витей и Саней (по-моему, он сошел раньше), направляюсь к железнодорожному вокзалу, предварительно позвонив Кузьмичу.

Моряк и кочевник

Кузьмич шел навстречу всё той же "твердой уверенной походкой" и был так же стильно одет. Наблюдательные люди на Сахалине как-то заметили ему: "Ты прям как депутат", хотя он к депутатам не имеет никакого отношения. С Кузьмичом мы не виделись уже лет восемь — с его крайнего приезда в родной Макаров.

Хлопнув друг друга по спине, свистнули таксиста-нацмена и направились к Кузьмичу. Дома я вручил ему копченую сахалинскую рыбку — подарок от нашего общего друга Павла Владимировича, и мы стали пить живое "Астраханское", изготовленное из волжской водицы — мы пили саму Волгу! Была и сушеная волжская вобла. Полилась насыщенная, неспешная и, самое главное, глубокая беседа.

Кузьмич, человек тридцати одного года, моряк: он работает на Каспийском море старпомом на судне, принадлежащем одной нефтегазовой компании. Сахалинский парень, которому стало тесно на родном острове, он приехал в этот город делать себя. О том, каково ему здесь, что он испытал и что ждет от своего будущего, красноречиво скажут его слова, которые я записал слово в слово, ибо они стоят того.

— Имея зачатки восточного человека и проживая в западном мире (в европейской части России — В.С.), сталкиваешься с конфликтом. Человеку с Дальнего Востока здесь, за Уралом, сложно жить: люди здесь подвержены материализму. Я сбегаю в море, так как здесь невозможно находиться, и красота моря, природа мне больше удовольствия доставляют, чем все эти красивые машины, клетки и т.д. Это мой десятилетний опыт здесь.

Кузьмич продолжает, налегая на сахалинскую рыбку:

— Не вижу я здесь своего будущего. Для человека с Дальнего Востока, родившегося там, вкусившего запахи природы, в этой голой степи, среди меркантильных людей, нереально существовать. В этом городе никогда не будешь своим — астраханцем. Я тут чужак.

Кузьмич выводит главную мысль:

— Чем больше мы приобретаем этих картинок в жизни, в зените жизни мы скажем: я увидел всё, и во мне нет ни капли сожаления, но есть мысль, что я передам свой опыт другим.

Он рисует словесный портрет и меня:

— Ты — человек восточный, приверженец духовного потенциала, и ты деньги используешь для перемещения своей души из одной точки в другую, но не более. И у тебя было больше возможностей для перемещения, будь у тебя денег больше.

С этим не поспоришь. Мы с ним одного поля ягода, оба перемещаемся из одной точки в другую: Кузьмич бороздит моря и океаны, я пересекаю хребты, острова и континенты — мы оба вольные путешественники, моряк и кочевник.

Привожу дополненную мной поговорку:

— У моряка жена — море, у кочевника жена — степь.

Кузьмич согласно кивает.

Вспоминали и Центр Вселенной (история более чем десятилетней давности) у нашего общего друга Павла Владимировича — его кухню в квартире ныне уже снесенного двухэтажного дома в сахалинском Макарове. На этой легендарной кухне было два промерзших напрочь окна, коптящаяся печь, прибитые на гвозди (!) обои, мыши, с которыми Павел Владимирович воевал при помощи крысиного яда. На этой великой кухне — Центре Вселенной — мы поедали бич-пакеты (куксу), обильно заправленные майонезом, и тушенку, закусывая всем этим водку, и вели глобальные разговоры, которые формировали наши личности.

— Я бы ничего не добился, если бы не родился на Сахалине, — говорит Кузьмич, показав мне свои корочки и красный диплом, с которым он окончил Астраханский морской колледж.

Макаровский пацан, он, поднявшись с низов, самостоятельно, практически с нуля, начиная с вечерней школы, постиг науки — от высшей математики до английского языка — и за эти годы достиг таких высот, что всякий позавидует. И, самое главное, Кузьмич имеет перед собой четкие цели, к которым намерен упорно идти.

В течение трех дней моего пребывания в Астрахани Кузьмич рассказал мне много чего интересного. Одно время он ходил в моря под российским флагом. По полгода дома не было человека, жена его по полгода не видела. И получал он 34 тысячи (!) рублей в месяц, за вредность доплачивали 73 рубля (!) (Кузьмич усмехнулся). С тех пор он перестал работать под российским флагом. Теперь работает на заграницу. "Те, кто поумней, давно свалили из страны".

— А ты что не уедешь?

— Дети… Есть всё же надежда, что будет лучше. Лет через триста-пятьсот… — Кузьмич переворачивается на другой бок.

Мы уже произвели отбой, но застольная беседа стихийно продолжается.

— Я пять лет груз в Ливию возил. Лиственницу и пр. Я видел, как в Ливии до свержения Каддафи жил народ: бесплатно вода, свет… Я пять лет груз возил (по миру — В.С.), всё это видел: мы из России вывозим, а обратно ничего не везем, пустые идем. Ничего в Россию не ввозится, только вывозится.

Астраханский кремль

Город Астрахань расположен в дельте великой русской реки Волги. Население города — свыше полумиллиона человек, в области проживает более 1 миллиона человек. Это больше татарский город, азиатский: здесь много казахов — после русских они занимают второе место по численности. В основном все казахи местные, родились и выросли здесь. В целом же в Астрахани проживает около 130 народностей.

Астрахань известна с 13 века. С 1459 года город являлся столицей Астраханского ханства. В 1556 году в результате покорения Иваном Грозным Астрахань вошла в состав Русского государства.

Астрахань примечательна тем, что находится ниже 27 метров уровня Мирового океана. Астраханская низменность именуется еще "пупом Земли". Видимо, этот фактор, а также пронизывающие степные ветры создают невыносимый холод: температура в минус 5 градусов может ощущаться чуть ли не по-сахалински или даже по-сибирски. В Астрахани в момент моего нахождения там — все три дня — было постоянно холодно.

Сюда я приехал не ради праздного интереса: помимо встречи с Кузьмичом нужно было еще кое-что прояснить.

На следующий день с утра выходим знакомиться с городом. Кузьмич снимает однокомнатную квартиру на девятом, если мне не изменяет память, этаже в десятиэтажном доме, в котором нет лестницы (!), но есть два лифта — пассажирский и грузовой. Люди пользуются обоими. В случае поломки обоих лифтов дело будет скверным. Сразу же рядом с домом стоит огромное здание торгового центра (мега-центра) "Три Кота". Центр огромен, в нем, наверное, поместятся три-четыре сахалинских "Сити Молла", если не пять. Черный юмор названия этого мега-центра состоит в том, что раньше в этом здании находилась трикотажная фабрика. Нынешние владельцы здания креативно, словно издеваясь, переименовали объект в "три-кота".

Спрашиваю у Кузьмича о промышленности в городе и регионе.

— Всё сыпется, — Кузьмич всегда отличался лаконичностью.

Первый туристический объект в нашей программе — белокаменный Астраханский кремль, памятник древнерусской архитектуры 16 века. Заходим внутрь. Вдыхая морозный воздух Астраханского кремля, обходим Кремль по периметру изнутри.

Пречистенская колокольня (1910 г.) и Успенский кафедральный собор (1698 — 1710)
Пречистенская колокольня (1910 г.) и Успенский кафедральный собор (1698 — 1710)

В Успенском кафедральном соборе, что на территории Кремля, как раз заканчивается служба, и из ворот выходит процессия на площадь освящать воду — сегодня праздник Крещения Господня. Казаки несут иконы, за ними священники в белых ризах. Люди уже столпились в ожидании на площади. У казаков на шевронах написано: "Всевеликое войско Донское". Казаки одеты в синюю болоньевую униформу, штаны — с желтыми лампасами, на головах черные папахи с кокардами. Они запрещают себя фотографировать, так как они на службе: охраняют Кремль. Это астраханские казаки, но они причислены к Донскому войску. К астраханским казакам у меня также далеко не праздный интерес.

Покупаем экскурсию по Кремлю. Парнишка — сотрудник музея, коим сейчас является Кремль, рассказывает много интересного. Слово "кремль" переводится с тюркского языка как "крепость у реки". В те времена Волга протекала непосредственно у стен Кремля.

История Астраханского кремля начинается в 1558 году, когда на левом берегу Волги на высоком бугре (Заячьем бугре) была построена первая деревянная крепость. В 1582-1589 годах на месте деревянных укреплений был построен каменный кремль, ставший юго-восточным форпостом России. Астраханский кремль стал центром восстания И.И.Болотникова 1606 года, крестьянской войны под руководством Степана Разина 1670-1671 годов, восстания астраханских стрельцов 1705-1706 годов.

Общий периметр Астраханского кремля составляет 1544 метра. Площадь равна 11 га. Высота стен — от 7 до 11,3 метра, толщина — от 2,8 до 5,2 метра.

На территории кремля находятся постройки 17-19 веков. Из семи изначальных башен кремля сохранились пять.

Троицкий монастырь на территории Кремля является самым старым зданием в городе. Пречистенская колокольня, построенная на месте кабака, самое высокое здание в городе — 88 метров.

Пречистенская колокольня
Пречистенская колокольня

Колокольня наклонена, это видно, если приглядеться. Здесь повторяется история Пизанской башни. "Вторая Пизанская башня" — так и говорят про Пречистенскую колокольню. Недаром из итальянского города Пиза приезжали инженеры заниматься решением этой проблемы. На данный момент колокольня имеет наклон вправо на 45 см.

Постройки 19 века на территории Кремля, мягко говоря, меня не впечатлили: от их желтых стен отдает неметчиной, влияние которой тогда обильно впитывала Россия. Мне же ближе азиатско-татарская сущность белокаменного Астраханского кремля (а также краснокаменного московского Кремля), чем выхолощенная европейская внешность всех этих пакгаузов, цейхгаузов, гауптвахт, казарм европейского Нового времени.

Мы с Кузьмичом смотрели на мощные древние стены, и я задался риторическим вопросом, есть ли сейчас необходимость в кремлях и казаках. На что Кузьмич со свойственной ему убедительностью ответил, что таковой необходимости, пожалуй, больше нет, поскольку есть баллистическая ракета "Булава", для которой никакие стены не являются преградой.

Исторический центр города

Мы пообедали в маленькой столовой медицинского училища. "Ребята, вы откуда? С Кавказа?" — вопрошала нас буфетчица. Что я, что Кузьмич — люди брутального вида, абрекского, страшного. Глядя на нас, поневоле задашься таким вопросом. В тесное помещение столовой, только мы сели за стол, стали набиваться длинной очередью студентки в белых халатах: наверное, с курсов повышения квалификации, поскольку они были в основном среднего возраста. Среди них было много казахского элемента, кое-кто был даже хорош собой.

После обеда Кузьмич по моей просьбе сводил меня в неподалеку расположенный крытый рыбный рынок с красивым и загадочным названием "Селенские Исады". Там продают осетра, осетровую икру, воблу, сома, толстолобика и др., — глаза разбегаются от ассортимента, а от цен лезут на лоб.

Кузьмич отправился по своим делам. Предварительно мы с ним договорились вечером встретиться и отправиться на прорубь. Иду бродить по городу.

Театр оперы и балета
Театр оперы и балета

Неподалеку через Волгу перекинут огромный мост. Иду на него. Нужно сказать, что исторический район Астрахани сам по себе небольшой, по нему-то я и бродил все эти три дня пешком. Район за рекой, где новостройки, меня не особо привлекал по понятным причинам.

Раритет. Там до сих пор живут люди
Раритет. Там до сих пор живут люди

С высоты моста открывается вид на, можно сказать, всю (старинную, историческую) Астрахань.

Волга во льду. Признаться, не ожидал этого: думал, что лед встал с севера только до среднего течения, но оказалось, что река во льду почти до самой дельты.

Волга широка, но это не вся ее ширь: справа есть остров, которой разделяет ее течение. Великая река поднимается на север (если смотреть с моста) и прячется за лесистым изгибом. Вообще, я бы хотел прокатиться на пароходе от дельты до самого Рыбинского водохранилища — или докуда там ходят суда? — то есть до самых верховьев великой матери-реки.

Астрахань индустриальная
Астрахань индустриальная

Трущобы

На набережной стоят деревянные и кирпичные двух-, трехэтажные трущобы, мимо которых я проходил сверху по мосту. Они сразу привлекли мое внимание: всё, что старое, ветхое, рассыпающееся, покрытое пылью десятилетий и столетий, я люблю. Ибо старое хранит тайны. Современные картонные постройки со своими пластиковыми окнами никакой тайны не хранят. На этих окнах даже мороз рисунки не рисует.

По высокой винтовой лестнице, отходящей вниз примерно с середины моста, осторожно ступая по бетонным ступеням, залитым заледеневшей мочой и калом, спускаюсь к этим трущобам.

Я наслаждался безлюдностью и хаосом маленьких дворов трущоб, их покосившимися деревянными лестницами и красными сыпящимися кирпичами, их столетней торжественностью. Красивые грязные кошки лениво косились в мою сторону. Я люблю трущобы, но жить бы в них не стал. Однако жалко будет, если их снесут: город потеряет свое очарование, он станет выхолощенным, стерильным и скучным.

В астраханских трущобах люди не просто живут, а умудряются крепить к их рассыпающимся стенам современные кондиционеры, ставить пластиковые окна и даже делать внутри евроремонт. По словам Кузьмича, в трущобах живет, если не подавляющее большинство населения, то половина — точно.

В подворотне, когда я выходил из трущоб на улицу, навстречу шел мужик в полицейской форме и женщина с ним. Я заметил, что мужик сжимал кулак и настороженно смотрел на меня. Подворотня остается подворотней. Да и вид у меня крайне подозрительный, тут не то, что кулак сожмешь, — финку или кастет наготове держать будешь!

Волга

Выхожу на набережную. На притоке Волги рыбаки, пробурив лунки, ловят рыбу. И это в центре города, с его сливами, канализацией и пр.!

Выхожу на саму Волгу. Вот она, великая река, мать русского народа! Крупнейшая река Европы: ее длина составляет 3530 км. Древняя река Ра, в средние века ее называли Итиль. Ее устье образует огромную дельту площадью 19 тысяч кв. км. Дельта состоит из множества рукавов и речек — ёриков, поросших огромными камышами. В этих камышах, говорят, можно заблудиться и пропасть: случаи были, когда рыбаки уходили в камыши на лодках и не возвращались. В дельте Волги устроен заповедник. Но туда я в этот раз не попал.

Лед на реке крепкий, толщиной сантиметров двадцать. Лед встал до противоположного берега, но посередине он пробит колеей от судна. Спускаюсь с высокой набережной по деревянной самодельной лестнице на лед, иду по реке. Лед прозрачен и испещрен трещинами. Под ним — синяя бездна великой русской реки, хорошо просматриваемая из-за прозрачности льда.

...Иду по набережной. Сверху шмякнулась сушеная обглоданная вобла — меня атакуют озверелые вороны. Старинная Астрахань на набережной улице предстает вновь во всей своей красе.

Памятник Петру Первому на набережной — одна из достопримечательностей Астрахани. Указом Петра Первого в 1717 году была образована Астраханская губерния. Современная Астраханская область была образована 27 декабря 1943 года. Ее площадь составляет 52,9 тысячи кв. км.

Астрахань дореволюционная

От набережной углубляюсь в город, в его старинную часть, которую я охарактеризовал бы как дореволюционную, царскую, то есть начала 20 века. Это не трущобы, но и не особняки. Это дома босяков и рабочих, как я понимаю. В некоторых из них до сих пор живут люди.

Над крышами босяцких домов высится синий купол минарета белой мечети с желтым полумесяцем на нем. Недолго думая, иду туда.

Это Ак-мечеть — Белая мечеть, она была основана в середине 17 века. Каменное здание было построено в 1810 году на благотворительные средства татарского населения. Далее информация на табличке говорит о том, что мечеть была восстановлена и реконструирована, и особенно значительный вклад в ее восстановление был сделан в 2008 году как дар города Казани в честь 450-летия Астрахани. Делаю вывод, что в годы Советской власти большевики эту мечеть под что-то использовали.

Захожу внутрь. Нужно снимать обувь. Внутри тишина. Ниша в противоположной от входа стене, там, где у христиан находится алтарь, пустует, как и в любой мечети: у мусульман это место Аллаха. Двое бородатых нерусских (у одного из них борода большая, черная) у стены возле входа делают намаз, отбивая земные поклоны. Дабы не мешать, обувшись, выхожу. Парнишка-казах, который с большой бородой, в белой шапочке на голове, тоже выходит и, обувшись, приветливо говорит мне: "Ассалам алейкум!". Я уже привык к тому, что мне часто говорят: "Ассалам алейкум".

— Ва-алейкум ассалам! — отвечаю, и мы жмем друг другу руки. Впрочем, он уже понял, что я не мусульманин. Он говорит, что казахов в городе много проживает, по численности они на втором месте после русских (что-то более 100 тысяч). Многие, если не все, здесь родились, так как исторически казахи обитали в этих местах рядом с Астраханью, кочевали в здешних степях.

Тут же неподалеку находится красная Центральная мечеть №1, тоже историческое здание.

Табличка на ней вещает, что эта мечеть была основана неким шейхом (имярек) и полностью завершена в 1898 году.

Возле мечети стоит нищая пожилая казашка и просит милостыню. "Если возле храма нет института нищих, то с этим храмом что-то не так" — на память приходят слова одного иеромонаха. В данном же случае речь идет о мечети. Нищая обратилась ко мне за подаянием, на что я задался вопросом, могу ли подавать милостыню иноверке. Нищая пристыдила меня за сомнение.

Неподалеку находится магазинчик "У Ильдара", за прилавком которого стоит улыбчивый седой мужик. Внутри всё уставлено антиквариатом, продается всё, что можно — от религиозных книжек (в глаза бросилось "Испытание мусульман деньгами") и исламских символов до средства для потенции, которое при мне балагур Ильдар проталкивал забежавшему пожилому покупателю, мешая русскую речь с не то татарской, не то казахской. В этом магазине продается восточная косметика, индийские благовония, украшения для мусульманок, картины с арабскими мотивами и пр.

Судя по всему, эта местность является историческим татарским районом — так называемым Татарским городом.

Астраханские казаки

Следующим пунктом моего посещения был краеведческий музей (это всё в первый день пребывания в Астрахани) — большое краснокирпичное здание. Музей находится в составе Астраханского государственного объединенного историко-архитектурного музея-заповедника. Вход — 300 рублей. Музей шикарный, но туалет такой же, что и в Краснодарском музее имени Фелицына, — дыры на возвышениях, как в армии.

Обхожу неспешно все два этажа. На втором этаже нахожу важную для меня информацию об астраханских казаках.

На Нижней Волге казаки как таковые появились вместе с войсками Ивана Грозного. Однако история собственно астраханских казаков начинается со второй четверти 18 века. В 1737 году Сенат издал указ о формировании команды из 300 человек местных крещеных калмыков для защиты степи от набегов казахов и закубанских татар. Впоследствии эта команда стала пополняться в основном русскими казаками. В 1766 году в полку насчитывалось уже 536 казаков, астраханское казачество обретало самостоятельный статус. В основной своей массе астраханские казаки были старообрядцами. К началу 19 века почти во всех казачьих станицах Астраханского казачьего войска, к тому моменту состоявшего из трех полков, проживало около 10 тысяч старообрядцев.

Астраханские казаки участвовали в войне с Турцией 1735-39 годов, в Отечественной войне 1812 года, в Первой мировой войне. К революции 1917 года коренных казаков в Астрахани было около 50 тысяч. Астраханские казаки противодействовали большевикам, и в ходе боев в Астрахани в январе 1918 года значительная их часть ушла на Дон и влилась в Белое движение. 26 февраля 1918 года советская власть ликвидировала Астраханское казачество. В феврале 1994 года Астраханское казачье войско было воссоздано, и в 1997 году его преобразовали в Астраханское окружное казачье общество.

Форма астраханских казаков схожа с обмундированием донских казаков, только погоны и лампасы у них желтого цвета.

Астраханский казак. Фотографировать они себя не разрешают. Пришлось вот так
Астраханский казак. Фотографировать они себя не разрешают. Пришлось вот так

Из астраханских казаков происходит моя прабабка Евдокия.

— Вы не местный? — спросила меня сотрудница одного из залов музея, мягкая женщина среднего возраста, внимательно наблюдавшая за мной, пока я изучал информацию об астраханских казаках, стоя у экспозиции. — Вы не похожи на астраханца. Астраханцы так не выглядят.

Теперь я осознал смысл слов Кузьмича насчет того, что чужак в этом городе никогда не станет своим. Мы просто не похожи на них, мы физически иные.

Здание музея
Здание музея
Здание администрации области
Здание администрации области

Погружение в Волгу

Вечером мы скомпоновались с Кузьмичом и поехали искать прорубь. Сегодня праздник Крещения Господня, и грех не нырнуть в прорубь, тем более что в новой для себя реке, и какой — в самой Волге!

Поверив недостоверной информации в Интернете, мы вначале поехали в храм святого Владимира. Но там было лишь троекратное обливание святой водой, и то — запускали в закуток без крыши пачками: мужчин отдельно, женщин отдельно — примерно по десять человек. Их поливал с ведра священник, а, может быть, он был диаконом, — стоя наверху стены закутка.

Взяв такси (оно здесь очень дешевое: всего сто рублей по городу, мы на нем часто разъезжали), помчались до Центрального стадиона, где была (не помню, по чьей информации, как бы даже не того же Интернета) прорубь, устроенная непосредственно на реке Волге. Там уже был народ, и еще подтягивались — с работы, так как дело было вечером, часов в восемь.

Я окунулся в ядреные воды ледяной матери-Волги троекратным погружением с головой. Прорубь взбодрила мой кашель, который я привез из Краснодара (правду говорят, клин клином вышибают: на утро кашель стал умаляться). Хотя бы раз в год, на Крещение, окунуться в прорубь для меня — святое дело. Кузьмич — молодец, постарался с организацией моего купания; у него были личные дела, он на них опаздывал, но меня поддержал.

Можно сказать, теперь я посвящен в волжанина. Пять лет назад летом я проезжал Волгу, но окунуться в нее не смог, она осталась позади, да и видел я ее с окна машин. Осталось ощущение чего-то недоделанного. И вот наконец-то окунулся в эту реку… И когда? Зимой! На ледяном ветру Астрахани.

Я "коллекционирую" естественные водоемы, попадающиеся мне на пути в ходе путешествий, — моря, реки, озера — я стараюсь в них окунуться, искупаться, дабы познать местность сполна. Три года назад я окунался в реку Шексну в Череповце Вологодской области также на Крещение (купался в ней и летом — в 2012-м).

...Волга, говорил Кузьмич впоследствии, загажена, местные предпочитают купаться не в ней, а ездить на море. Но я всё же залез в нее, ее грязь меня не испугала. Тем более что воды — священные, благодатные — выглядели небесно-чистыми.

Бытовые зарисовки Астрахани

На такси поехали домой. Таксисты пытаются заломить и 150 рублей, но достаточно припугнуть их диспетчером: мол, позвоню, в твою фирму, и ты сам же меня и повезешь, и достанутся тебе всё те же 100 рублей, и они смиряются. Такси по городу — это в пределах трех (если не ошибаюсь, трех) мостов, что через Волгу и ее каналы.

Снять жилье здесь также недорого: недалеко от центра можно снять однокомнатную квартиру за 11 000 рублей, а посуточно — около 1000 рублей. Проезд на общественном транспорте (троллейбусов и трамваев здесь нет) — от 18 до 20 рублей. В Краснодаре — от 20 до 23 рублей.

Заработав на Сахалине денег, в этих краях можно прекрасно проводить время. В местных магазинах цены тоже невысокие, хотя для местных жителей всё же дороговато. Средняя зарплата в Астрахани — 20-25 тыс. рублей.

Астрахань — город степной, это чувствуется, когда проезжаешь или проходишь по его старой части, где не видны высотки и где ветер перекатывает мусор по мерзлой земле мимо приземистых деревянных домов. Словно смотришь вестерн.

Астрахань — город без осадков: летом тут страшный зной, и людям — во всяком случае, Кузьмичу — порой тоскуется по облачку, по дождю, по туману. Зимой тут не выпадает снег, что делает холод пронзительным.

Астраханцы очень теплолюбивы, говорит Кузьмич, но в прорубь вчера они шли массово, включая женский пол.

Степь

20 января 2017 года. На автовокзале покупаю за 145 рублей билет на микроавтобус, идущий в Енотаевский район. Отправление в 11:00. Еду в переполненном маршрутном автобусе с галдящими тетками. Я еду в село Ленино Енотаевского района, расположенное километрах в ста от Астрахани, на родину бабки по отцу. Мы несемся на север мимо желтых астраханских степей, залитых солнечным светом (солнце уже выглянуло из-за пелены).

В 12:35 прибываю в Ленино. Село носит имя вождя мирового пролетариата, раньше оно называлось по-другому. Бескрайняя снежная степь.

Вдали мужик, сквернословя, погоняет отару овец. Иду по селу. Проходящая мимо девочка-казашка здоровается со мной. Она, видимо, идет из школы. В сельской школе обучается около 150 учеников. В селе казахов, наверное, половина.

Дома одноэтажные, в основном кирпичные. То есть это заново отстроенное село. Хотя попадаются и деревянные дома. На их окнах ставни, и поскольку дело зимой, то ставни закрыты. Из труб идет дымок. На возвышении — кладбище с большими деревянными крестами. Оно огорожено и закрыто на замок.

Людей почти не видать. Наверное, все по домам сидят.

Рядом с селом протекает довольно широкая река Енотаевка, заледеневшая и запорошенная, рукав Волги, то есть, по сути, это Волга. Село стоит на высоком берегу реки Енотаевки (Волги). Пейзажи до безумия красивые: с одной стороны река, с другой — степь. То-то у меня тяга к степям и просторам — это всё генетическая память. Берег реки Енотаевки местами имеет высокие обрывы, которые напоминают мне наши сахалинские мысы и утесы (то же, видимо, оттуда).

Отсюда — надо думать, что именно отсюда — бежала в тридцатые годы после раскулачивания моя прабабка с дочерьми, до раскулачивания богатая казацкая семья, на Северный Сахалин, в поселок Дуэ. Затем они вновь вернулись на родину, чтобы уже в сорок седьмом бежать от послевоенного голода вновь на рыбный Сахалин, теперь уже в Макаров — отобранный Советской Армией у микадо японский город Сиритору. Они безвозвратно уехали отсюда в те далекие времена, и вот теперь сюда приехал я.

Астраханский дом
Астраханский дом
На берегу реки Енотаевки (Волги)
На берегу реки Енотаевки (Волги)

Меня остановили проезжавшие мимо менты-казахи. Спросили документы, задали вопросы. У них в машине находилась женщина, сотрудница сельсовета, которую они подвозили, как я понял, с работы домой. Мы с ней плодотворно побеседовали. Менты, козырнув, уехали.

В здешней степи летом выращивают арбузы. Местная продавщица сказала, что они самые вкусные в России, их даже отсюда в Москву поставляют. По бахче бегала девчонкой моя бабка (это ее воспоминания). Поэтому я иду в степь, на запад.

Степь просторная, бескрайняя. Дует пронизывающий северо-западный ветер. В степи неподалеку от трассы пасет баранов русский мужик. Бараны жуют сухую полынь. Перекидываемся парой слов с пастухом, который нанят местным казахом, владельцем отары; по моей просьбе он щелкает меня на фото, и я иду дальше в степь.

По степи петляют дороги. Дымится свалка села Ленино — неприглядное зрелище. С бугра видны другие села-станицы, раскиданные по всей степи. По этим просторам некогда скакали половцы и печенеги. Смотрю на запад: там уже Калмыкия. Пастух говорил мне, что где-то здесь стоит корейский балаган (что за балаган?..). Корейцы, видимо, казахстанские, но их балаган я так и не обнаружил. Либо просто не дошел до него.

Находясь в холодной снежной степи, я убедился в правильности выбора обуви для этого похода: для передвижения по городам и степям Юга России, по снегам Русского Севера и проспектам Москвы и Питера нужны именно берцы. Мог ли я представить, что вдруг окажусь посреди заснеженной волжской степи! Что бы я делал здесь в каких-нибудь ботиночках?..

Ветер гонит по степи перекати-поле. Здесь моя генетическая родина.

Казахи

Я простоял на автобусной остановке села Ленино на холоде полтора часа. Оказалось, проходящий маршрутный автобус до Астрахани будет только в 16:35, как сказал подошедший на остановку юноша-казах. До этого я всё голосовал, но никто не останавливался. Подошла на остановку нерусская (но, скорей всего, и не казахи) семья с младенцем на руках. Тут же остановилась легковая машина, и водитель, парнишка-казах, предложил довезти их до пункта их назначения. И, поскольку он ехал дальше в Астрахань, я тоже вызвался сесть в машину. Мы с ним договорились о цене (150 рублей за 100 км до города! Он взял по цене проезда на маршрутке).

По дороге он высадил нерусскую семью в городе Нариманов, и оставшийся путь мы смогли поговорить по душам. Парнишка хорошо говорил по-русски, так как он вырос в России, и ему проще общаться именно по-русски. Даже между собой местные казахи, говорит он, говорят по-русски.

— К тому же я считаю, — глядя на дорогу, развивает тему молодой казах, — что нужно говорить на том языке, на котором говорят в обществе. Ведь им (окружающим) может быть непонятно: вдруг про них говорят что-нибудь плохое.

Нельзя не согласиться.

— А казахи местные, — подытоживает тему он, — наверное, скоро забудут свой язык. Ближе к границе с Казахстаном они еще как-то сохраняют родной язык, а здесь мы уже обрусели.

Я и сам заметил, что идет метисация населения. Казашки хороши собой, они привлекают внимание.

На мой вопрос, мусульманин ли он, парнишка ответил:

— Да, мусульманин. Но я не понимаю тех, кто поотращивал бороды и навязывает своё.

— Но ведь по сунне, — говорю я, поглаживаю свою бороду, — мужчина должен иметь бороду.

— Это для тех, кто живет по сунне, — парирует парнишка, — но что толку? Они говорят о хорошем, но поступки их плохи.

Обычно на том и заканчивается религиозный диспут традиционалиста и модерниста. Перевожу разговор на свою любимую национальную тему.

— А на кого я похож? — загадочно спрашиваю казаха.

Внимательно посмотрев на меня, он ответил:

— Больше к русскому тяготеешь.

За кого меня только не принимают в национальных средах! Обычно я быстро растворяюсь в их обществах. В Индии в феврале 2004 года вечером, когда мы брели по безлюдной улице средневекового индийского города Варанаси, за нами увязался смуглый усатый мужик и орал мне вслед что-то по-испански (что-то вроде "Испаньоло! Испаньоло!"). Я обернулся и сказал ему (по-английски), что он ошибся. На что он ответил, чтобы я не заливал чересчур и не скрывал свою истинную национальность — испанскую!

Три года назад меня сняли с автобуса Краснодар — Москва в районе Ростова-на-Дону у поста ДПС. За подозрительный вид. Вернее, не сняли, но задержали (в автобус я всё же вернулся). Проверяли документы, пробивали по базе данных, ходили вместе со мной в магазин за чебуреком. Поэтому, когда меня идентифицируют как русского, я искренне радуюсь.

— У меня дедушку раскулачили, — рассказывает тем временем водитель (имя не спросил), — но после этого он стал коммунистом, таким, знаешь, идейным, проповедовал всё.

Это мы с ним уже политическую тему затронули.

— Коммунисты, — глаголю в свою очередь я, — забрали религии у народов и подменили их новой религией — коммунизмом. А потом всё рухнуло, и настала пустота.

— В нашем селе, — говорит молодой казах (он едет откуда-то с севера, дальше, чем Ленино), — большевики из церкви сделали склад.

— Они из них еще и бани делали, — подтверждаю я.

Мусульман большевики не так гнали, как христиан, с мусульманами большевики заигрывали: дикий Восток, не знаешь, чего от него можно ждать. Даже газету им придумали — "Мусульманский коммунист". Однако удар нанесли с другой стороны — по женщинам. У меня дома книжка есть (в предбаннике макаровской городской бани подобрал) — "Эмансипация мусульманки. Опыт раскрепощения женщин Советского Востока" (1982 год). Не мытьем, так катаньем надломили дух народов.

Казахов в Астраханской области много: согласно интернет-данным, их свыше 140 тысяч человек, что составляет 16% от общего населения области. Они на втором месте после русских. Как я заметил, они охотно идут в полицию, в охрану.

***

...Вечер. Иду на квартиру. У автовокзала много халяль-кафе (халяльная еда — это нескверная по мусульманским понятиям еда), национальных кухонь и пр. Здесь свой этнический мирок.

В подземном переходе с автовокзала на железнодорожный вокзал, у турникета с ментами и монитором, стоит молодая изящная вокзальная проститутка (по-моему, пьяная) в мини-юбке и через металлическое ограждение шутливо перебранивается с двумя нерусскими. Хочется брезгливо поморщиться и поскорее покинуть эту мерзкую сцену, но становится жалко русскую девочку: от нее веет темным миром, и при этом она беззащитна.

Золотой эскалатор в небеса

Смотрю по ТВ церемонию инаугурации 45-го президента США Дональда Трампа. Он победил, красавчик! Трамп мне импонировал всегда, и не потому, что в нашей стране это конъюнктурно или так общепринято, а потому, что еще почти десять лет назад я прочитал его книгу (название не помню, Павел Владимирович давал), самоуверенную и дерзкую: в частности, там он писал, что, когда умрет, золотой эскалатор вознесет его в небеса. Поначалу не понравилась его чрезмерная самоуверенность, но впоследствии я зауважал этого человека. Он себя сделал. А то, что он стал именно президентом именно США, для меня не суть важно.

"Его превосходительство президент Соединенных Штатов Америки" — так обращаются к президенту США.

Показывают кадры акций протестов против Трампа. Дикари, они с упоением били витрины. У меня сложилось стойкое ощущение, что многие из них вышли туда ради того, чтобы внести драйв, создать праздник в своих скучных, беспросветных жизнях. Впрочем, круша витрины, они выражали протест против современного мироустройства. А инаугурация Трампа — лишь повод.

— За Трампа проголосовала белая рабочая Америка, — сказал в интервью телеканалу Юрий Руднёв, директор Фонда изучения США имени Рузвельта.

И эти слова согрели мне душу.

Прощание с Астраханью

Крайний день в Астрахани, третий. Сегодня ночью уезжаю на поезде. Утро со снегом, как будто переходящим в морось.

На маршрутке доезжаю до храма святого князя Владимира. В этом городе, как и в Краснодаре, остановки не объявляют, так что можно уехать очень далеко. На мой вопрос, почему не объявляет остановки, нерусский водитель ответил, что ему за это не платят.

Свято-Владимирский храм (кафедральный собор равноапостольного князя Владимира) — один из последних пунктов моего туристического изучения Астрахани.

Князь Владимир — креститель Руси, храм освящен в честь него. Свято-Владимирский собор было решено построить в 1888 году в честь 900-летия Крещения Руси. Он строился с 1895 года по 1902 год. Во время Гражданской войны храм в ходе боев подвергся обстрелу. В 1939 году был закрыт советскими властями. Храм хотели снести, но его отстояли татары-мусульмане, жившие рядом. Власти стали использовать его под склад. При Хрущеве храм решили взорвать, но новую попытку снести храм вновь отбили татары вместе с поднявшейся общественностью. Тогда власти решили сделать из него автовокзал, древние росписи на стенах закрасили. Собор стали восстанавливать только в 1998 году, автовокзал перенесли.

От Свято-Владимирского собора иду пешком до кремля.

Шагаю по позёмке мимо областного суда, мимо генерального консульства Ирана. Как я хотел поехать в этот раз в Иран, в древнюю Персию! Но не сложилось.

Иду вдоль стен кремля.

Захожу в столовую "Зам-зам", где работают аварские девушки в длинных юбках и платках. Это, наверное, всё же, кафе, поскольку вам заказ приносят. Правда, расплачиваться нужно на кассе. Чай и кусок пиццы — за 40 рублей. Милое дело — зайти недорого перекусить и отправиться дальше шагать-бродить по исторической части города.

Здание городской электрической станции, 1916 год
Здание городской электрической станции, 1916 год

В поисках краеведческого музея набредаю на парикмахерскую, где стоят и висят иконы и царит гламурный блеск, что не совсем гармонирует. Жду минут двадцать, пока парикмахерша покрасит тетку. Затем эта парикмахерша, молодая татарка, строго постригает меня.

На Селенских Исадах покупаю в подарок на Русский Север волжского сома холодного копчения, пересекаюсь с Кузьмичом, беру у него ключ и отвожу сома на квартиру — в холодильник. Ему три ночи преть со мной в поездах, пускай пока постынет.

Вновь выхожу в город. Кстати, Астрахань небольшая, ее историческую часть, думаю, можно обойти пешком за световой день. Сегодня суббота, город затих. На его улочках, в районе областной администрации, практически безлюдно. Этим он напоминает такие города, как Томск, Иркутск, Улан-Удэ, Вологда и пр., они даже архитектурой домов схожи.

Астрахань понравилась мне больше, чем Краснодар. Здесь не так грязно, суетно и душно. Атмосфера здесь лучше, загадочней — наверное, это влияние Волги.

Неподалеку от краеведческого музея захожу в кафе "Дон Хосе" (признаться, не стал бы заходить, но поблизости мест, где можно пообедать, не было). Это даже не кафе, а целый ресторан латиноамериканской кухни. Играет музыка, навевается атмосфера Латинской Америки времен Че Гевары. Заказываю удон с бараниной и эль. Японское блюдо удон (лапша), заказанное мной, оказалась не тем (не совсем тем) японским удоном, к которому я привык в Японии. Он оказался острым, с латиноамериканскими пряностями, без супа, но очень вкусным. Хотя удон был по моей просьбе средней остроты, но всё же настолько острый, что пришлось заказывать второй бокал эля.

Я попросил у официантки палочки для еды, объяснив, что удон нужно есть именно палочками. Она мне их принесла и передала слова повара, что у меня хороший вкус. Я потребовал повара, и вскоре мы с этим стеснительным молодым армянином оживленно беседуем за столом о японской кухне и национальных кухнях вообще. Сам хозяин заведения, шеф-повар Дон Хосе, приехал в Астрахань из одной из латиноамериканских стран и уже зарекомендовал себя в России. На стене висят его фото, где он чуть ли не с президентом страны обменивается рукопожатием. Мой собеседник собрался было уже меня с ним познакомить, но тот как раз промелькнул в проеме двери, бросив на нас взгляд, и повар-армянин огорченно сказал, что его шеф очень занят, и вот опять куда-то побежал. Я засобирался.

Повар-армянин нагнал меня на входе, он, оказывается, коллекционирует монеты мира, и просит у меня японские монеты, но вот досада: их-то я и не подумал взять с собой за Урал! Тут-то они раритет (я ему их вышлю с Сахалина).

Уже в сгущающихся сумерках прошелся по периметру территории Астраханского кремля. По заснеженной улице вышел на набережную попрощаться с Волгой.

Взбираюсь на мост и созерцаю зимнюю вечернюю Волгу. И поскольку возле моста находятся полюбившиеся мне трущобы, под покровом темноты решаю вновь туда проникнуть.

Спускаюсь с моста по той же грязной винтообразной лестнице и направляюсь к священной древности. В окнах горит свет. В окне третьего этажа покосившегося ветхого деревянного дома видно, как в хорошо, по-современному обставленной кухне, женщина что-то делает, судя по всему, моет посуду. Деревянная лестница снаружи ведет наверх, до третьего этажа. Сумрак. На внутренней лестничной площадке висит белье. Из-за дверей раздаются голоса. Пахнет жареной едой. Пролетарская атмосфера.

Астраханские трущобы интересное зрелище. Такое, бывает, увидишь!

Был еще большой старообрядческий храм, расположенный неподалеку от железнодорожного вокзала, но так как было уже поздновато, он был закрыт.

На этом мое пребывание в Астрахани закончилось. Ночью еду поездом в Москву. Впереди меня ждут неизвестность и дикие пространства Родины. Всё это сродни тому ощущению, когда я, оказавшись в болотистой тайге сахалинского полуострова Терпения, зорко и настороженно всматривался в предлежащую чащу.

***

В поезде Махачкала — Москва я в своем 16-м вагоне в полумраке снял с ног берцы и, переобувшись в тапки, положил их в пакет и засунул его на самую верхнюю полку — от греха подальше. В феврале 2004 года в Индии в поезде среди бела дня у нас из-под носа украли мой рюкзак. Так что я знаю, что такое поезда с Востока.

Прыгнув на верхнюю полку, приготовился ко сну. Мои соседи по плацкартному купе спали. На нижнем боковом месте, через проход, лысый кавказец с огромной бородой, что-то нарезая, ел со своим маленьким сыном, сидящим напротив. Дородная пожилая дагестанская проводница прошлась по полутемному вагону. Вагон полон кавказцев. Завтра по утру они, глянув на меня, наверняка примут за своего.

В 2:45 поезд тронулся. Прощай, Астрахань!

Продолжение следует.

Новости по теме:
Подписаться на новости

Обсуждение на forum.sakh.com

Шляпка 22:24 14 марта 2017
А какой говор у астраханцев чудной непривычно для нас это,а они не замечают.
анонимный  19:41 12 марта 2017
В Астрахани есть троллейбусы. Народ там прижимистый, это верно. Огромное кол-во кавказцев, но никогда не было с ними проблем. Хоть и ведут они себя шумно и выглядят устрашающе порой.
Shepster 18:29 12 марта 2017
Отличный рассказ, с нетерпением жду продолжения.
MVMaximus555 10:56 12 марта 2017
Как всегда интересно написано.Лихо даже,я бы сказал!Впрочем,о достоинствах все знают,а вот о недостатках автор должен иметь представление...Рассуждения на внешнеполитические темы считаю здесь излишними.Они должны быть основаны на глубочайшем знании исторического материала,политической обстановки в мире,вопросов этнического характера и др.В связи с этим,следует полагать,что суждения типа:"Все,кто поумнее уже свалили из России!","Пора валить отсюда!"и тд.,тем более высказанные каким-то полупьяным моряком,не могут и не должны приниматься во внимание или,лучше,вообще не публиковаться.Низкий уровень.Только дегенеративные особи могут ругать свою Родину и хвалить страны,где (пока ещё) полное корыто помоев для них.Например,Ливия...что с ней сейчас?Нужно быть благодарным тому,что имеешь-всегда может быть хуже!А с такой вот продажной философией мы и имеем то,что имеем: такие лозунги сильно влияют на неокрепшие мозги подростков и наших женщин.Которые носятся потом с этой бредовой идеей переехать куда-нибудь(куда угодно) на ПМЖ на любых условиях.Человек теряет Честь,а следом-и всё остальное.Потом слышишь от иностранцев весьма неприглядное мнение о русских...стыдно становится.
Тюркского языка не существует!
Лиля сказала,что пили вы не волжскую воду,а спирт,разбавленный водой.Надо называть вещи своими именами.
ak78 10:37 12 марта 2017
Вяленый жерех это сказка
А вообще такие репортажи нужно дробить еще меньше, очень длинные.
Читать 28 комментариев на forum.sakh.com