Песчаный поход

Туризм, Weekly, Ноглики, Оха

От автора

Я долго думал, как назвать этот очерк. Первоначальный вариант названия звучал как "Поход по земле Ых-Миф", имелся в виду северный Сахалин, где повсеместно испокон веков жили нивхи. Но современные нивхи в отличие от своих сородичей даже менее чем столетней давности проживают теперь в т.н. местах компактного проживания коренных малочисленных народов Севера — советская власть постаралась, согнала их с мест традиционного обитания, — и с этим народом в ходе описываемого путешествия я встречался до обидного мало. Затем появилось было название "Медвежий поход", поскольку мне приходилось буквально пробираться, прячась за буграми и барханами, среди многочисленных медведей, словно сыпавшихся на мою голову из рога изобилия. Но заглавие звучит не совсем понятно, можно подумать, что речь идёт, например, о нашествии медведей (что в принципе недалеко от истины, но к моему походу имеет лишь косвенное отношение). В этой связи я рассматривал вариант "Опасный поход", так как ежедневно, ежечасно подвергался огромной опасности внезапного столкновения лицом к лицу, лоб в лоб с диким таёжным зверем. К тому же жутковатые для русского слуха географические названия, такие, как Помрь, Погиби, Пырки, и мрачные деревянные руины брошенных поселений нагнетали постоянную тревогу мест, где я часто оказывался в полнейшем одиночестве (я вообще заметил, что дико красивые места почти всегда опасны; безопасны лишь пригородные лесочки с их мусором и испражнениями, выхолощенные парковые зоны с дорожками и скамейками и зоопарки с грустными заключенными зверями). Но Бог миловал.

В итоге я решил дать статье простое название "Песчаный поход", так как от Некрасовки и до самого мыса Уанги я шёл по западному побережью на юг по песку морского берега. Песка было много — под ногами, в палатке и даже в географических названиях, — в отличие от моего предыдущего похода на мыс Погиби по гибельным марям, топям и высоким водам яростного прибоя.

5 сентября 2017 года (вторник)

Пассажирским поездом №603 сообщением Южно-Сахалинск — Ноглики выезжаю на север. Ночной состав катится вдоль берега залива Терпения, залитого сиянием полнолуния. Смотрю в окно. Ехать не очень хочется: ещё не успел отойти от палаточно-походной жизни совместной российско-японской научной экспедиции по югу Сахалина. Но ехать надо.

6 сентября 2017 года (среда)

Шесть утра. За окном проносятся пейзажи северного Сахалина. Деревья здесь уже окрашиваются в краски осени. В 8.52 прибываем на станцию Ноглики. Маршрутные такси разбирают людей до Охи. Мне и остальным трём пассажирам приходится ждать следующего поезда (в 10.25) — водителю нужно, чтобы машина поехала полной. Но оказалось место в рейсовом автобусе, а это 750 рублей (на маршрутном такси — 1300), естественно, пересаживаюсь в него.

От Ноглик до Охи около 225 км. Асфальт заканчивается за Горячими Ключами. Было немного асфальта на Валу. За несколько десятков километров до Охи асфальтовое покрытие вновь появилось: асфальтирование трассы Южно-Сахалинск — Оха ведётся с обеих сторон.

Эти места — от Ноглик до Охи — я называю устьем Палео-Амура, так как считается, что равнинность этой местности обусловлена тем, что в глубокой древности здесь протекал Амур.

Насколько хватает взгляда, повсюду раскинулось море тайги.

Некрасовка

К 14.50 въезжаем в город Оху. В Охе я не был три года — со времени похода на полуостров Шмидта. В 16.02 автобусом отправляюсь в Некрасовку. В автобусе царит национальный колорит: относительно много представительниц коренных народов с малыми детьми. Пухлощёкая нивхская лялька с печально опущенными уголками губ не спускает с меня глаз.

В Некрасовку прибываем в 16.50. Схожу в старом селе: посёлок делится на старый и новый. Старый — возле моря, здесь много деревянных изб. Новый — нужно пройти по дороге мимо кладбища — имеет в себе школу, двух-, трёхэтажные панельные дома. Посёлок живёт, в нём много детей.

Если в Охе я не был три года, то в Некрасовке я не был 12 лет. И то — тогда, в 2005-м, был март, можно сказать, зима ещё, всё в снегу. В тот год мы ездили с японскими корреспондентами интервьюировать Сергея Любых, известного каюра, русского по национальности. На тот момент кроме него на Сахалине никто не занимался ездовыми лайками, даже сами коренные народы.

Иду на берег, на залив Помрь, мыс Иль-Ых. Мимо проносится на трёхколёсном мотоцикле нивхский парнишка с нивхской девушкой: они ставили сеть. Вдалеке на севере виднеются горы полуострова Шмидта. В море рыбаки заводят сети. За широкой протокой, соединяющей залив Помрь и акваторию Сахалинского залива, уходит на северо-восток огромная коса Кеми.

Становлюсь лагерем в нескольких километрах от Некрасовки, на безлюдном берегу у ручья. Сзади в сгустившейся темноте что-то вдруг появилось, резко оборачиваюсь: это полная красноватая луна, подёрнутая дымкой, жутко вылезает из-за чёрного леса (понимаю логику, по которой первобытные люди были вынуждены поклоняться явлениям природы).

Ночью, вопреки ожиданиям, нехолодно.

7 сентября 2017 года (четверг)

Ночью слегка накрапывало, возможно, это была роса. Утро солнечное. Спрятав рюкзак в траве, иду в Некрасовку.

Село Некрасовка появилось на месте нивхского стойбища Помры (Помр-во): с нихвского языка Помрь означает "северный дельфин белуха" (раньше в залив Помрь заходили белухи). На том берегу, на косе Кеми, находилось летнее стойбище, где коренной народ острова занимался рыбалкой.

На сегодняшний день село Некрасовка является самым большим на Сахалине районом компактного проживания коренных народов. Здесь проживает около 1200 человек, из них около 700 являются представителями коренных малочисленных народов Севера, в основном нивхи.

Слово "нивх (нивух)" означает человек, хозяин. Название "гиляки (киляки)", кстати, считающиеся обидным у нивхов, произошло от искажённого слова "килэ" — "тунгус".

Общественная организация "Кых-Кых" закрыта, они будут лишь после обеда. Зато в школьном музее Наталья Константиновна Чайка, руководитель музея, проводит мне экскурсию. Школьный музей интересен, богат экспозициями; он открылся в 1978 году в стенах школы-интерната.

Школа-интернат села Некрасовка была образована в 1962 году. В школе обучается 117 человек (по состоянию на 1 сентября с.г.), из них 90 человек — дети коренных народов; при школе имеется детский сад, в котором числится около 45 дошколят. Есть кабинет нивхского языка, который преподаётся факультативно. В советские годы из детей аборигенов родной язык выбивали (излюбленный способ был ставить коленями на горох). Эффективно выбивали, теперь спохватились.

В ОКДО Некрасовка Ирина Александровна Комарова, руководитель нивхского национального ансамбля "Пила К'ен" (в переводе — Большое солнце), рассказала мне про культурную жизнь села. В ансамбле, существующем с 1959 года, занимается около 50 человек. Он известен далеко за пределами области, даже за рубежом. Я пришёл в день, когда репетиций не проводится, поэтому увидеть артистов и их мастерство не получилось. Тем не менее, экскурсия получилась познавательной: есть над чем задуматься. Хватает и своих проблем у них: начиная с того, что на сферу культуры последнее время выделяется мало средств (это проблема общая для всех учреждений), кончая тем, что из нивхской вокально-музыкальной культуры окончательно исчезло мужское пение.

Что тут говорить о культуре, когда сам нивхский этнос стоит на пороге исчезновения, о чём свидетельствует высокий уровень метисации. Сами нивхи говорят, что лет через сто не останется, наверное, народа. Перед походом я имел общение с одной нивхской красавицей, это было в областной столице. Мы сидели друг напротив друга в кафе, она сетовала на то, что сложно сейчас найти мужа среди своего народа (пьют, а те, кто нормальные, все заняты!), и поэтому она не прочь выйти за человека другой национальности.

Москальво

Покидаю Некрасовку. По обнажившемуся в результате сильного отлива побережью дохожу до мыса Татьяны. Это акватория Сахалинского залива. По всему берегу рыбаки ставят сети, рыбы, говорят, мало. От мыса Входного (возле него суда поворачивают для входа в порт Москальво) берег идёт строго на юг.

Первым строением села Москальво на моём пути является маячная служба, сам маяк стоит в тайге на некотором расстоянии от берега. Смотрительница маяка по имени Ольга выделила мне для ночлега комнату в одном из кирпичных домов. Принесла мне воды для чая — с пресной водой в этих местах сложно, — а также матрас и подушку.

На данный момент в Москальво проживает около 300 человек, раньше численность населения достигала 2500-3000 человек. Есть начальная школа, остальных детей возят в Некрасовку.

Лето в этом году, рассказывает Ольга, в этих местах было засушливое: за весь сезон дождь шёл два или три раза. В отличие от холода южных районов острова.

Шикарный морской закат на земле Ых-Миф... Через Восточный проход чернеет остров Уш. С интересом читаю книгу Владимира Санги "У истока", оказавшуюся в комнате на полке среди книг по маячной службе, а также "Нивхгу мропф тор" (нивхские старинные традиции) Е.К.Ланиной. В сборнике "У истока" есть мифы и легенды, в которых говорится о смелых охотниках, о могучих родах. О реках, кипящих рыбой… С досадой захлопываю книгу.

Полнолуние. Небо чистое. За день пройдено около 20 км.

8 сентября 2017 года (пятница)

С утра густой туман. С маяка по рыхлому песку иду в посёлок. Возле магазина мне встречается бабушка, которая рассказывает, что живёт в посёлке с рождения, уже 80 лет (но она весьма бодра!). Бабушка поведала о том, что в Лагури (близлежащий посёлок) устроен могильник отходов с нефтегазовых проектов, и люди часто мрут: в её доме уже четыре покойника за два месяца. Воду из-под крана пить невозможно: постояв, она становится склизкой, как сопли. Питьевую воду в Москальво возят из Некрасовки.

Но не всё так плохо: вижу парнишку, пересекающего улицу с большим красивым тортом домашнего приготовления. Говорит, бабушка приготовила — у Мишки сегодня свадьба. Прошу поздравить Мишку от меня.

Я-то думал, Москальво — заброшенная деревня, где только порт держится на последнем издыхании. Но оказывается, люди здесь живут и даже справляют свадьбы.

В окрестностях Москальво, да и в самом посёлке, много песка. Песчаные места. Небо затянулось было, но вскоре совершенно распогодилось. Утопая в песке, иду в порт.

Порт Москальво — самый северный порт острова, он расположен на мысе Скобликова. Оттуда открывается вид на юго-восточную часть острова Уш, на белые берега мыса Песчаного. В настоящее время в порту отгружают отходы с буровых установок. С порта на тот берег через залив Байкал никто не ходит; рабочие сказали мне, что нужно возвращаться в Москальво и ждать, пока кто-то из рыбаков поедет сегодня вечером или завтра утром на мыс Виськво (полуостров Виски).

В 13.00 из ворот порта выехал КамАЗ-вахтовка, и я прыгнул в него. Сидевшая в вагончике повариха (приезжали кормить персонал порта) сказала, что машина едет аж до Охи. Быстро проанализировав ситуацию: неизвестно, поедут ли рыбаки на мыс Виськво сегодня вечером или завтра утром, да и возьмут ли ещё, — принимаю решение ехать в Оху. По берегу залив Байкал не обойти: слишком он большой, да и мари там, наверняка.

Действительно — Байкал: необъятный залив, как его тёзка-озеро в Сибири. Своё название залив получил по транспортному судну "Байкал", на котором исследователь Сахалина и Амура Г.И.Невельской подошёл в 1849 году к сахалинским берегам.

Оха

История города Охи начинается с открытия в 70-х гг. XIX века выходов нефти. В 1888 году купец Григорий Зотов получил разрешение на разработку нефти в северной части острова и в 1892 году построил несколько домов у реки Оха. На этом месте был образован рабочий посёлок с названием Оха. В 1928 году был образован трест общесоюзного значения "Сахалиннефть". В 1938 году посёлок 1938 году был преобразован в город. В том же году Охинский район вошёл в состав Хабаровского края и находился в нём вплоть до 2 января 1947 года. В настоящее время население города составляет около 21 тыс.ч., раньше здесь проживало около 50 тыс.

Вселяюсь в гостиницу "Сахалин-Сфера". Назавтра решаю автобусом ехать до Сабо, оттуда — на попутках через тайгу на побережье, к Рыбновску.

Посещаю местный краеведческий музей, довольно неплохой. Там мне на память дарят два значка с символикой города Охи. Сотрудница музея радостно поведала мне, что в этом году джиперы проехали на мыс Марии (полуостров Шмидта). "Плохо! Очень плохо," — подумал я, бывавший в тех благословенных краях. Недоступных мест становится меньше.

На городской площади коммунисты в преддверии выборов в областную думу устроили какой-то пикет перед зданием мэрии. Их немного: пасмурная погода (накрапывает), и их разбредшаяся по площади горстка с красными флагами навевает грустное настроение. Голосовать мне негде будет 10-го числа, наверное, ещё и от этого грустно. Но на самом деле мне грустно всё же от того, что приходится окольными путями, не понять как, ехать-пробираться через остров до побережья Амурского лимана, а не шагать по песку на юг от самого мыса Виськво.

Рыбновск. Песчаное
9 сентября 2017 года (суббота)

Пасмурно. Ночью был дождь. В 10.30 автобусом Оха — Ноглики отправляюсь до Сабо (за 200 рублей) — 62 км — вернее, до пятачка, где отдыхают дальнобойщики; оттуда до Сабо на запад ещё 4 км. От трассы до Рыбновска через весь остров около 140 км.

Иду по песчаной дороге на запад. Сначала меня подвезла семейная пара — до поворота на Нефтегорск; за окном мелькали буровые установки, одиноко качающие нефть в тайге. Затем три суровых бородача на джипе подкинули меня до побережья. С ними мы ехали свыше двух часов по ухабам песчаной дороги, по равнинной тайге, форсировали реки, пересекающие дорогу. Посёлки нефтяников, расположенные вдоль этой трассы — Новые Лангры, Большереченск, — закрыты, Сабо доживает.

Наконец выехали на берег Амурского лимана и какое-то время ползли по колее-дороге в рыхлом песке в окружении кедрового стланика. Выхожу возле маяка, рядом расположено кладбище. Ещё пару километров пешком на север, и я в Рыбновске.

Сахалинский осетр
Сахалинский осетр

Пройдя мимо старых полуразрушенных, а некоторые и вовсе брошены, домов, выхожу к рыбацкому стану. Возле столовой суетятся две поварихи. Спрашиваю у молодой, можно ли у них взять кипяточку, и в итоге Марина приглашает меня пообедать: борщ, рыбные котлеты. Отказываться нельзя.

Марина приехала с Хабаровска. Сама она родом с этих мест, здесь у нее живёт мама. Уже третий сезон Марина приезжает сюда на путину, работают с мамой поварами. Скучать не приходится. Напротив, в 60 км — Хабаровский берег, посёлок Пуер; оттуда народ бывает зимой на снегоходах приезжает, один раз даже на дискотеку звали. За водной гладью лимана отчётливо виден рельеф Хабаровского края. Вчера тут, говорят, лило, сейчас распогодилось. Восточный небосклон заставлен тяжёлыми тучами.

В Рыбновске два рыбопромышленных завода, вернее, один в самом Рыбновске, второй — в селе Песчаном, что в двух километрах к северу. Ещё один завод есть в Рыбном, это ещё севернее. На этом стане (в Рыбновске) половина бригады — нивхи из Некрасовки. Горбуши в этом году, естественно, почти не было, сейчас вот кета пошла.

Песчаное, что в двух км на север, судя по масштабу, некогда было большим селом, стоят даже двухэтажные деревянные дома. Нынче он значительно обезлюдел. И если бы не большой завод на его окраине, картина мерзости запустения была бы полной.

Кто-то говорит, что Песчаное по сути тоже Рыбновск; собственно, нивхское название Рыбновска — Магво: маг — "песок", во — "селение".

Марина
Марина

Амурский лиман

Покидаю гостеприимный стан. Шесть двадцать вечера. С разбега ныряю в пресные воды Амурского лимана и плыву в сторону тёмно-синих гор материка. Течение потихоньку несёт меня к северу. Здесь отменный пляж, дно песчаное, как весь этот мой поход. На восточной половине небосвода на фоне грозовых туч выгибается разноцветная радуга. Вода в лимане ядрёная, привыкаешь к ней не сразу, но, привыкнув, уже не захочешь вылезать.

Вода в Амурском лимане слабосолёная, почти пресная, и недаром: ведь сюда впадает огромный Амур. Доносится характерный запах реки. Это не море. Как гласит советский энциклопедический словарь, лиман — это залив, образующийся при затоплении морем долин равнинных рек в результате относительного погружения прибрежных частей суши. Но влияние Амура здесь настолько велико, что чувствуешь себя на берегу этой великой реки.

Рыбаки называют лиман болотом, в частности, из-за того, что на невода налипает много травы.

В очередной раз обращаю внимание на то, что на берегу местами валяются туши калуги и сахалинского осетра.

Как умирает осётр

По горло в воде форсирую реку Музьму. На том берегу сразу же вижу: вынесенный на мелководье огромный осётр шевелит жабрами. Толкаю его в воду, он бьёт по воде хвостом, брызги летят на меня — и плавно, не спеша, уходит на глубину. Но вот он опять подходит к берегу и смотрит на меня. Толкаю его вновь: как бы снова его на берег не выбросило. Осётр нарезает круги. Опять подходит к берегу и утыкается в песок острой мордой.

Что случилось с краснокнижной рыбой? Сбросы промышленных отходов в Амур? Мне рассказывали рыбаки, а один ихтиолог впоследствии подтвердил, что осетровые, бывает, попадаются в невода, рыбаки их извлекают и отпускают, так как добыча этой краснокнижной рыбы уголовно наказуема. Но побывавшая в неводе царь-рыба уже обречена: неводом ей сдавливает жабры. Осётр приходит умирать к берегу.

Складывается впечатление, что все эти выброшенные калуги и сахалинские осётры специально умирают под носом у человека. Что вся рыба сговорилась умереть под носом у человека, исчезнуть на века.

К слову, литр чёрной икры стоит 32 тысячи рублей. В Лазареве парнишку, у которого обнаружили 2 кг заготовленной калуги, на десять лет упекли. За человека и то меньше дают, говорят здесь.

Первая встреча

Но тут моё внимание теперь привлечено другим: впереди высыпали на берег медведица с двумя медвежатами. Все трое белёсые. Медвежата играют друг с другом, медведица ищет на берегу съестное. Идут в мою сторону, и мне приходится взбираться на пригорок, за которым проходит дорога.

Мы разминались: трое — по низу, по берегу, я — по верху. И тут я совершил непростительную ошибку: в желании заснять эту тройку на фото и видео подошёл к ним (сзади), находясь на пригорке, слишком близко. Медведица, резко поведя носом по воздуху, учуяла человека! Обернулась и увидела меня, снимающего сверху, и приготовилась к атаке. На 8-секундном видео (больше не успел) последние 2-3 секунды судорожного дёргания кадров. Я ретируюсь с пригорка, по барханам, к песчаной дороге. (Просматривая видео, вижу, как мамка, быстро перебирая лапами, бежит в мою сторону). По дороге, к счастью, поехали машины, надо думать, они спугнули зверя. И если ещё минут десять назад я не хотел ночевать на стане, что маячил впереди, то теперь после инцидента прямиком отправился к людям. Взяв у рыбаков в бутылку питьевой воды, в сгустившихся сумерках разбил неподалёку лагерь на берегу.

В море сияет огнями большой корабль, тонут во мраке горы Хабаровского края, плывут по небу тяжёлые облака, горят звёзды, угасает зарево заката. Из звуков — только плеск лимана и потрескивание костра.

За день пешком пройдено около 10 км.

Наньво — Романовка — Луполово
10 сентября 2017 года (воскресенье)

Ночью температура опускалась до 9ºС. Стенки палатки пропитаны обильной росой. Утро солнечное, жаркое. В четыре часа утра обнаружил в 7-8 метров от палатки у кромки воды большие свежие следы медведя. Всё побережье испещрено медвежьими следами. Обложен!

А "там", в цивилизации, сегодня выборы! Я бы проголосовал (графу "против всех" пририсовал бы), да негде: в медвежьих углах избирательных урн нет. Медведи, хотя и символы партии, сами ходят неприкаянные, голодные, злые: рыбы-то нет! Ходят-бродят символы партии, нервируют меня.

В 12.25 захожу в селение под название Романовка, на карте оно именуется Луполово (мыс Халезова). Нивхское название — Наньво, оно хорошо известно в истории японских исследований Сахалина: это северная точка острова, докуда дошёл путешественник Мамия Риндзо в ходе своей второй экспедиции на Сахалин в 1809 году.

Сквозь кедровый стланик по едва угадываемой тропе выхожу к памятной табличке (есть подход с побережья, он значительно проще). Гранитная табличка укреплена на двух деревянных столбах. Едва различимая надпись на японском языке гласит:

"12 мая 1809 года японец Мамия Риндзо, испытав многочисленные трудности, достиг местности Наньво на западном берегу Карафуто, неподалёку от северной оконечности острова. Он доказал наличие пролива между островом и материком, составил карту и тем самым первым оповестил мир о существовании пролива. Эта памятная доска установлена здесь, в Наньво, с целью восславить героический подвиг и научные достижения Мамия Риндзо, человека непоколебимого духа. Июль 2001 года. Члены Общества прославления Мамия Риндзо: Хасэгава, Ёсидзава, Амада, Синохара".

Рядом стоит знак, представляющий собой деревянной столб с двускатной крышей. Как мне объяснили позже, он тоже установлен японцами — в память о трагедии в Фукусиме в 2011 году. Не знаю, правда ли. На нём ничего не написано.

Дед Розлан

Луполово-Романовка — вымирающее село с несколькими домами, из которых лишь в двух-трёх живут люди. Некоторые из домов используются как дачи. В советские времена здесь был процветающий рыболовецкий колхоз-миллионер "Красная заря". Деревня разбросана на сравнительно большой площади.

Из трубы постройки, что неподалёку от моста, идёт дымок. Это дед Розлан топит баню. Вон он сидит у двери. Сбросив рюкзак, присаживаюсь рядом. Валерий Павлин (нивхская фамилия — Розлан), 61 год, живёт в Романовке один, дети и внуки все в городе. Он мне рассказывает интересную историю про селение.

Романовка была образована в 80-х гг. 19-го века русскими староверами, бежавшими от преследований властей (наверняка, они здесь оказались, именно спасаясь от преследований, ведь власти всегда гнали староверов, начиная с середины 17-го века — с реформ патриарха Никона вплоть до 20-го века, клеймя их раскольниками). До прихода русских здесь было два нивхских стойбища: Розланов и Воткиных, они располагались на месте нивхского селения Наньво, в котором побывал Мамия Риндзо.

Пришедшие в эти места русские старообрядцы дали деду Валерия Павлина русскую фамилию и русское имя. По-нивхски его изначально звали Розлан, и имя стало второй фамилией (у северных народов это распространено). Русские научили нивхов сельскому хозяйству. А потом пришла советская власть. В 1937 году кого-то из стариков-старообрядцев расстреляли, кого-то увезли. Валерий Павлин говорит, что его деда тоже забрали, угнали на материк — "за то, что его староверы научили хозяйство держать", то есть репрессировали как кулака. Романовка была переименована в Луполово. Сюда стали массово сгонять нивхов. В то время на Сахалине создавали места компактного проживания коренных народов. (Раньше нивхские стойбища на западном побережье были разбросаны повсеместно от полуострова Шмидта до села Пильво).

Дед Розлан показывает мне дома, которые, по его словам, были построены теми староверами. Судя по всему, этим домам порядка ста лет. Дед Розлан сам в таком доме живёт. Недавно власти дали ему землю — три гектара, он собирается строить хозяйство, чуть выше по течению реки, а то в этом месте затапливает: рядом протекает полноводная река Романовка.

Лишь река сохранила своё староверческое название — Романовка. К староверам у меня особые чувствования: мои предки — из астраханских казаков-староверов.

Перейдя Романовку по мосту, покидаю деревню трёх названий.

Береговые Лангры

Как гласит японская пословица, к переправе и лодка: у устья реки Потанки меня нагнал синий КамАЗ (со стана, возле которого я ночевал), вёзший лодку в Береговые Лангры. И вот я еду в лодке (правда, лодка задом наперёд), лодка едет в кузове КамАЗа, КамАЗ едет по песчаному берегу суровой земли Ых-Миф в Береговые Лангры. Над нами парят орланы.

В Береговых Ланграх база отдыха (для рыбаков и охотников), раньше там был пионерлагерь "Космос". На момент моего приезда на базе находилось пять работников. Они приютили меня на ночь.

Устье большой реки Лангры находится в паре километров от базы и представляет собой огромный эстуарий и даже дельту, сливающуюся с морем. Ландшафт напоминает мне мари залива Тык. Волн нет, тишина. Досаждает мошка. Напротив — устье Амура; таким образом, здесь сливаются воды великой дальневосточной реки и сахалинской Лангры.

Название Сахалин — Sagalien anga hata — было впервые приведено в 1735 году на карте французского картографа д'Анвиля. Это словосочетание с маньчжурского переводится как "Скалы у устья Чёрной реки". Чёрная река — Сахалян-ула — так маньчжуры именовали Амур. Скалами у устья Чёрной реки были сопки Сахалина, виднеющиеся с противоположного берега. Вон там, напротив — громадная пасть-устье Великой Чёрной Реки Амур.

Чёрные предзакатные горы и тучи материкового берега, погружающиеся в морской горизонт облака, спокойная гладь лимана — монументальная красота, отрада для художников, суровые пейзажи северного Сахалина.

Чингай. Пырки
11 сентября 2017 года (понедельник)

Позавтракав на базе, в девять часов утра форсирую реку Большие Лангры: рюкзак и одежду запихал в полиэтиленовый вкладыш. Вода, правда, чуть выше колен, зато река широка. Мешок тащу по воде на верёвке. Здесь брод: на обоих берегах — колея.

Вдоль берега тянутся деревянные столбы ЛЭП с проволокой, местами они повалены. Наличие ЛЭП свидетельствует о развитости в своё время здесь цивилизации.

После обеда набредаю на 5-литровый пластиковый жбан с красной жидкостью и ягодами — брусничный сок! Сок свежий, не испорчен морской водой. Прям манна небесная в этих краях!

Чего только не найдёшь на берегу! И бутылки с чистой питьевой водой, и даже бутылку с бензином находил.

На устье реки Чингай вижу двоих людей — мужиков средних лет в камуфлированных штанах. Азиаты, но лица не наши, не сахалинские. Это буряты, они приехали охранять реку. С недоверием смотрели на меня: в этих безлюдных местах человек с рюкзаком может быть только браконьером, не иначе! Говорю, что у меня одиночная экспедиция.

 — Что за экспедиция?

 — По следам Мамия Ридзо.

Понимающе кивают головой, в глазах — полное непонимание.

Поверили мне на слово, что я не браконьер, не стали проверять паспорт. Но один из них, который построже, всё же уязвил:

 — Глаза с хитринкой у тебя.

Попутно спросили меня, не видал ли я на берегу "трупаков". Я ответил, что видал только мёртвых рыб (осётра). Они сообщили, что недавно море прибило один человеческий труп, они его куда-то отправили.

Я предложил им сок, они отказались. Пришлось оставлять бутыль на берегу — не тащить же лишний вес. Тем более что я упился этим соком.

…Песок рыхлый, идти трудно, продвижение — максимум 4 км/час. Через 8 км выхожу на мыс Пырки, к устью широкой реки Пырки. Людей тут нет (буряты говорили, что тут тоже стоят инспектора), а, может, они в чаще, в лагере.

Здесь, на мысе Пырки, ещё недавно жила нивхская женщина, но она переехала в город. Дед Розлан говорил, переехала из-за того, что медведь её терроризировал.

Смеркается. Поставил палатку. Из окна наблюдаю, как вдоль русла реки в чащу, в метрах двадцати от палатки, заходит медведь. Не в мою ли сторону пойдёт?..

Раскалённое солнце село за горы того берега. За день пройдено 27 км.

Ихдам. Нокси
12 сентября 2017 года (вторник)

Утро солнечное. Жарко. Часа в три-четыре утра просыпаешься от холода — кости ломит — и долго ворочаешься.

После обеда обхожу мыс Ихдам. На карте он изображён сильно изогнутой косой, петлёй. Сейчас эту косу замыло, и на месте бухточки — озеро. Вода в нём слабосолёная.

В 16.40 прибываю к устью реки Ихдам. Здесь некогда располагался посёлок Теньги. Сейчас тут стан, ходят люди. На другом берегу — избушка егеря.

Вижу знакомую фигуру. Василий Иванович, на стане которого я ночевал возле мыса Елизаветы на полуострове Терпения в 2014 году! Вот уж не думал, что в таком месте встретимся.

 — Сколько лет, сколько зим! — жму ему руку.

Накормили борщом и икрой, напоили чаем. Иваныч сказал, что, может, ещё встретимся, например, на Елизавете. Всё может быть.

Рыбак перевёз меня на лодке через глубокую реку Ихдам.

К шести часам вечера достигаю мыса Нокси. Он, как и мыс Ихдам, на карте представляет собой косу. (Их три брата-близнеца, следующие один за другим: Ихдам, Нокси и Ныйде). В отличие от Ихдама коса Нокси не замыта: бухточка с морем соединена неглубокой и неширокой протокой, которую я перехожу выше колен.

С мыса Нокси на юге-востоке уже виден хребет Вагис.

В 19.20 становлюсь лагерем у реки Нокси. Вдалеке в мою сторону с юга двигается чёрная точка. Медведь! Я распалил костёр и из палатки, попивая чай (вода торфяная, чай солёный, отвратительный), наблюдаю за приближающимся, громко шлёпая по воде, медведем. Медведь молодой. Он переходит реку, ища в ней рыбу, и надвигается на мою палатку. Вдруг учуяв дым, он вглядывается своими подслеповатыми глазами, видит нечто (мой лагерь) и… галопом грузно берегом обратно, в сторону леса, оглядываясь. Медведь — существо трусливое, но лучше его не провоцировать, иначе эта громадина понесётся на вас.

…Закат догорает за сопками Хабаровского края — за горной страной Сихотэ-Алинь. На юго-западе мерцает маяк (или буй?). От двух кружек торфяного солёного чая сушит горло. За день пройдено около 24 км.

Ныйде. Река Ивлева
13 сентября 2017 года (среда)

Пасмурное утро. Прилив: устье реки Нокси сильно залито. Температура — 12-13º С, как и ночью. Раскочегариваю из углей костёр. Из окна палатки наблюдаю, как медведь (вчерашний?) шумно пересекает реку и спешно проходит в метрах двух позади моей палатки. Если это вчерашний медведь, то, если накануне он бежал от моего лагеря в страхе галопом, а сегодня утром прошёл позади палатки, делая вид, что ничего не замечает, то в следующий раз уже, наверняка, это любопытное существо не постесняется проникнуть в палатку. Поспешим-ка отсюда.

К 11.40 выхожу на мыс Ныйде. Для этого пришлось по кедрачу обойти очередного медведя, рыщущего по берегу, с которым я чуть не столкнулся лицом к лицу (заметил его в десяти метрах от себя).

Мыс Ныйде также является изогнутой кольцевидной косой, которая отделена от моря протокой шириной метров сто и которую приходится переходить по грудь в воде. Коса, полукругом выдаваясь в море и близко соприкасаясь с берегом, образует маленький залив.

За мысом видны деревянные строения. На карте это место именуется "разв. Зелёный Гай". С мыса окидываю берег бухты и обнаруживаю две чёрные точки, в бинокль наблюдаю за ними: одна — бродящий по берегу медвежонок, вторая — взрослый медведь, он смотрит прям на меня, тоже, видимо, насторожен какой-то точкой. От необходимости идти в ту сторону (не назад же поворачивать!) сводит скулы.

Приближаюсь к ним максимально близко на безопасное расстояние и захожу в лес — обхожу этот "блокпост". Вдруг метрах в двадцати впереди от меня — хруст! — и со стороны берега несётся к лесу наперерез мне молодой медведь — он учуял, услышал, испугался, решил свалить от греха подальше. Припадаю к кочке и, затаив дыхание, наблюдаю, как медведь в страхе ломится в чащу. А где же мамка?.. Осторожно пробираюсь сквозь низкие заросли кедрача к побережью. Оглядываюсь. Медведицы нигде нет. Иду по песчаному берегу, озираясь по сторонам.

Форсирую устье реки Ныйде. Река большая, но благодаря отливу перехожу её вброд не выше пояса.

В четыре часа пополудни выхожу на мыс Рейдовый. Впереди сахалинский берег и материковый сливаются, и неудивительно, что экспедиция Крузенштерна в 1805 году, обнаружив здесь мелкие глубины, повернула обратно в убеждении, что Сахалин — это полуостров.

Горы материка отчётливо видны, они не разделяются между собой водой, как севернее; материковый берег тянется сплошным рельефом.

Хмурое небо. Сегодня весь день хмуро. К шести часам подхожу к большой реке, которую форсирую чуть ли не по горло. Благо отлив. Места тут такие же, как на заливе Тык: те же мари, рытвины, та же болотная вонь, — и эта река напомнила мне тыковские реки Варнак и Лах.

Через пару тройку километров встал лагерем (в 19.35) на песчаном берегу. В протекающей в метрах ста от берега в лесу болотной реке (река Ивлева) набрал мутной воды (пить-то что-то надо!). Распалил костёр.

С севера из-за мыса появилась чёрная точка и зловеще движется в мою сторону — по воде шлёпает медведь. Понося на чём свет стоит зверя — не дал закатом полюбоваться, — залезаю в палатку. Проходя мимо моего лагеря, он пару раз останавливается и с любопытством смотрит сюда. Выходит из воды на берег и с урчанием (или даже — фыркая, как лошадь) галопом бросается в сторону леса.

Пью чай из болотной воды: не так отвратительно, как вчера. Стемнело. На небе появились звёзды. Мерцание маяка на том берегу (Лазарев) греет душу в этом одиночестве. За день не встретил никого из людей. Одни медведи.

Пройдено примерно 30 км.

На мыс Погиби!
14 сентября 2017 года (четверг)

Солнечное утро. Проснулся от плеска воды: играет рыба. Прилив: море заполнило болотную жижу, коей является морское дно в отлив. Форсирую устье реки Ивлева, которое находится рядом с моим лагерем. Затем подряд форсирую две большие реки — Малый Вагис и Большой Вагис. Обе реки перехожу ниже устьев, практически в море, где проходят косы, максимально по грудь.

В полдень выхожу на мыс Вагис. С него уже виден посёлок Лазарев Хабаровского края, а также акватория пролива Невельского. Встаю на обед на косе, не доходя до мыса Уаз.

Распалил костёр (судя по всему, медведи очень боятся огня). Подобранная на берегу пол-литровая бутылка пресной воды и около четверти полулитровой бутылки Приморского кваса, найденная неподалёку от места обеда, позволяет сделать пиршество на славу. У кваса, болтавшегося не известно сколько на волнах пролива и лимана, запах и вкус браги. Более того, от двух кружек забродившего кваса я весьма повеселел. Но не спешите брать этот способ на заметку: лучше моря вы, вряд ли, сделаете.

Чем ближе к мысу Погиби, тем меньше медведей я встречал, начиная с устья реки Ивлева. Вернее, я их вообще не встречал, лишь видел немногочисленные следы на песке. Как мне объяснили позже, это объясняется тем, что рыбы здесь нет, и медведи ушли на север.

К 16.00 выхожу на мыс Тунгусский. Финишная прямая до мыса Погиби! В 19.05 прибываю на мыс Погиби, к устью одноимённой реки.

Погиби

Стучу в дом Владимира Якушева, трубообходчика поста №10. По поводу ночлега мне посоветовал обратиться к нему его сын Сергей, который подъехал ко мне на моторной лодке, когда я подходил к мысу Погиби. Владимир Якушев в Погиби старожил, живёт здесь уже сорок лет.

Владимир выделил мне койко-место в соседнем помещении — комнате для командированных. Поставив у койки рюкзак, по приглашению Владимира иду к нему домой — ужинать.

Владимир Якушев родом с Комсомольска-на-Амуре. Сюда приехал с женой и маленьким сыном сорок лет назад. Работает на блок-посту (здесь проходит нефтепровод на материк) и на метеостанции. Сидим вчетвером — был ещё его сын Сергей и племянник Слава из Охи, ужинаем. Разговоры в основном о Погиби.

Название Погиби произошло от нивхского Погоби (Похоби) — "место поворота" и "морской червь". Здесь некогда было летнее стойбище нивхов. Поселение Погиби появилось в конце 19 века в связи с прокладкой на Сахалин первого телефонного кабеля в 1881 году. В 40-50-е гг. Погиби представлял собой довольно большой посёлок: в 1952 году здесь и его окрестностях находилось 2500 заключённых и 250 инженеров, задействованных на "Строительстве №506" — железнодорожный участок Погиби — Победино и "Строительстве №6" — тоннель под Татарским проливом. Всего на "Строительстве 506" к концу 1951 года было 26 лагерных пунктов, в которых числились 12 533 человека. После смерти Сталина проект закрыли. В 1972 году был упразднён сельсовет. (Информация взята из статьи М.Бугаева "Сделаем Сахалин полуостровом?", "Свободный Сахалин", 04.10.2001г.).

В настоящее время в Погиби постоянно проживает около десяти человек. Летом численность увеличивается: приезжают дети, внуки, бывают и туристы.

О масштабности и значимости посёлка Погиби в те стародавние времена свидетельствует тот факт, что в советское время был выпущен, правда, ограниченным тиражом, значок "Погиби" из серии гербообразных значков с символическим изображением советских городов и флагом СССР наверху. На значке футуристически изображены трёхэтажное здание и восьмиэтажная высотка на фоне высоких сопок; всё это окружает голубое небо, над всем этим — надпись "Погиби".

Напротив через пролив Невельского расположен посёлок Лазарев Хабаровского края. До него на моторной лодке в хорошую погоду при отсутствии волнения на море доезжают за 15 минут. Лазарев тоже хиреет: население сократилось до тысячи человек (на конец восьмидесятых было 2,5 тыс.), с работой туго.

Расстояние от мыса Погиби до, если не ошибаюсь, мыса Среднего на лазаревском берегу составляет 7,3 км. Это ближайшее расстояние от Сахалина до материка. Расстояние же от Погиби до самого Лазарева — 9600 м.

"Здесь-то, между скалистыми мысами на материке, названными мною Лазарева и Муравьёва, и низменными мысом Погоби на Сахалине, вместо найденного Крузенштерном, Лаперузом, Браутоном и в 1846 г. Гавриловым низменного перешейка, мы открыли пролив шириною в 4 мили (7 вёрст) и с наименьшую глубиною 5 саж.", — писал Геннадий Иванович Невельской, в 1849 году открывший этот пролив, ныне носящий его имя — пролив Невельского, на берегу которого я оказываюсь уже в третий раз.

 — Уже старожил, — уважительно сказал по этому поводу Владимир ("дядя Володя").

Волк нет-нет да забегает зимой по льду с материка. Но сейчас уже меньше, так как стало мало оленя.

…После ужина Сергей зашёл ко мне и дал японский фальшфейер. Стемнело. Пару раз выхожу на берег созерцать манящие огни Лазарева через пролив. Смотрю на них в бинокль, огни расплываются в яркие блики на воде. Очень красиво. С того берега прибывает на моторке Сергей (и когда только успел обернуться?). Собака и квадроцикл верно ждут его на берегу.

 — Кому это среди ночи не спится? — весело обращается он из темноты пролива ко мне, причаливая к берегу.

Море, говорит, подмывает сахалинский берег.

 — Вон там, — кивает он головой на море, — рыбзавод стоял.

Сергей тут сорок лет живёт, с тех пор как родители его в 11-месячном возрасте сюда привезли. Жена Сергея с детьми в Лазареве проживает. Как смену на метеостанции отработает — сутки через трое, — он домой едет, через пролив. В межсезонье — весной ледоход в проливе и осенью, когда лёд становится — приходится по нескольку месяцев ждать, безвылазно на острове находиться. Так же и зять Владимира Якушева приезжает с Лазарева на моторной лодке в Погиби на смену на метеостанции (он приехал на следующий день, когда мы завтракали у Владимира).

Здесь есть сотовая связь: МТС, Билайн, но всё — хабаровское, поэтому действует роуминг, даже входящие звонки платные. У местных на телефонах — хабаровские сим-карты. Телевидение тут хабаровское, ведь Хабаровский край к Погиби ближе, чем Сахалинская область. Так сложилось исторически и геологически.

За день пройден 31 км.

Уанга. Дружба
15 сентября 2017 года (пятница)

С 6.30 на ногах. Ясные утренние сумерки. Выхожу на побережье. Лазарев ещё сияет огнями. Заходишь с побережья в Погиби — стоит до боли знакомый прекрасный запах русской деревни. Поёт петух.

После совместного завтрака у дяди Володи (был ещё его зять, прибывший с Лазарева на смену на метеостанцию) отправляюсь дальше. Он подвозит меня за дамбу на своём "УАЗе-Патриоте". В машине, пользуясь случаем, спрашиваю Владимира, хотел бы он, чтобы мост между материком и Сахалином был построен.

 — Нет, конечно!

 — Почему?

 — Конец всему — и флоре, и фауне!

И поясняет:

 — Когда трубу протянули, ничего не стало: ни рыбы, ни зайца. Оставили эти песчаные бугры (сняв плодородный слой, закопали трубу — В.С.), которые поросли ольхой.

Действительно, глядя на эти благословенные места, на синеющие за проливом сопки, не хочешь, чтобы этот пейзаж был испорчен, чтобы здесь было много машин, людей и как следствие — грязь и мусор.

"Год экологии в России!" — всё каркают у меня над ухом, но они либо страдают отсутствием чувства реальности, либо упорно не хотят видеть реалий. Я же вижу своими глазами и слышу лишь об уничтожении экологии в России, в первую очередь, на Сахалине: варварская вырубка лесов, уничтожение лосося, затопление ядерных отходов в море, захоронения химикатов, ширящиеся городские свалки и кладбища, загрязнение атмосферы. Какой там туризм на острове, когда его уже в пору объявлять зоной отчуждения?!

…До мыса Уанги от Погиби по берегу — 22 км. Иду по начинающемуся отливу, песок плотный, ветер в лицо. Амурский лиман остался за горловиной — проливом Невельского, а здесь накатывают волны Татарского пролива.

Как и рассчитывал, к трём часам пополудни я прибыл в Дружбу, за мысом Уанги, к Татьяне. У нее я останавливался в ходе тяжелого похода на мыс Погиби с юга. Через полтора месяца я снова в Дружбе.

При моём появлении залаяли собаки. Калитку открыл Игорь Семёнович. Татьяна была в теплице. Обрадовалась. Обнялись.

 — А я тебе только сегодня звонила. Ты был недоступен. Говорил же в прошлый раз, что в сентябре можешь придти. Вот и думали: где ты? — бойко и весело заговорила Татьяна.

В этом году у них большой урожай картошки, огурцов. Проходим в дом. Татьяна предложила мне пожить у них несколько деньков. Однако вторая причина, по которой я пришёл сюда (первая — навестить Татьяну и Игоря), это возможность отсюда уехать до трассы Оха — Южно-Сахалинск. Дело в том, что с Погиби уже почти никто не ездит. Вчера утром оттуда на джипе, как мне сказали погибинцы, уехали "двое с музея". Как выяснилось потом, это были Игорь Самарин и Владимир Грышук, оба — мои хорошие знакомые. Они разъезжали с флагом Русского географического общества по Северному Сахалину и собирали кроме всего прочего материал, касающийся сталинской эпохи на Сахалине. А я вчера на Погиби прибыл в семь вечера. Разминулись, можно сказать, чуть-чуть. Они бы могли меня взять забрать с собой. Хотя всё равно бы я отказался и пошёл на Уангу.

Короче, с Погиби уехать — вероятность мала: газовики и др. больше не ездят. На Дружбе с этим попроще.

Сегодня банька, в прошлый раз она тоже была. Татьяна по этому поводу сказала:

 — Всегда ты на баню попадаешь. Как будто знали, что придёшь, и затопили.

Баня пьянит: после каждого захода в парную на свежем ветру кружится голова. После песков, топей и медвежьих углов это словно сказка, рай, королевский отдых.

Вечером на закате выхожу на берег. Горы материка словно рисованные. Всё кругом яркое, контрастное — тона и оттенки синего и красного.

Татьяна сказала мне, что вверх по реке Уанги находилась староверческая деревня. Позже в ней жили советские граждане (что стало со староверами, нетрудно догадаться). В 70-х годах эту деревню расселили. Там теперь только староверческое кладбище осталось. Ещё в 90-е годы в деревне стояла часовня с медным крестом, который потом утащили на металл.

По тайге
16 сентября 2017 года (суббота)

Утром прощаюсь с Татьяной и Игорем Семёновичем. Татьяна Ивановна даёт мне в дорогу мягкий хлеб, испечённый накануне.

Направляюсь по таёжной трассе на Вал. Идти приходится пешком, но меня немного подвозят — на километров тридцать пять — волшебники. Они сами попросили себя так называть — Волшебники. Я не стал вдаваться в подробности: волшебники так волшебники, мало ли какие люди бывают на свете, особенно в медвежьих углах. Я уже давно ничему не удивляюсь. В диких безлюдных местах я настраиваю себя на внезапное появление Бабы-яги на метле, Соловья-разбойника на высоком дереве, избушки на курьих ножках посреди тайги, Вия и всякой прочей нечисти из русских народных сказок, которые явно не были лишь выдумкой тёмного народа. Когда вы оказываетесь в дремучей тайге один, вам перестаёт быть смешно; вы вглядываетесь в плотную стену вековых стволов: не зашевелилось ли там что-нибудь огромное, обросшее, когтисто-зубастое. Но паче всего вы чувствуете на себе пронизывающий взгляд тайги.

С Волшебниками было спокойно ехать — на то они и волшебники. Потом, когда я вышел из их машины, вновь стало одиноко: один на один с чёрной тайгой, с затаившимися зверями и коварной нечистью.

Кстати, эти жутковатые и красивые места являются государственным природным заказником областного значения "Тундровый". По побережью он раскинулся от мыса Уанги до мыса Нокси. И теперь представьте, что будет, если протянут мост на материк, а здесь, по тайге, пустят железнодорожную линию.

Природный памятник "Горный массив Вагис"
Природный памятник "Горный массив Вагис"

Солнечно. К счастью, нет гнуса, как в прошлый раз, когда в августе комары меня буквально съедали по дороге от Погиби. Через 10 км дохожу до блок-поста (охрана трубопровода) на реке Большой Вагис. Владимир Салимзянов, мой старый знакомый, с женой Лидией напоили чаем.

Через 8 км прихожу на блок-пост №8, где живут Сергей и Наталья Кучеренко. Они тоже накормили уставшего путника.

Здесь проходят две трубы: нефтяная "Роснефти", сданная в 1987 году, она почему-то обнажена, запущена, ржавая; вторая — газопровод "Газпрома" "Сахалин — Хабаровск — Владивосток".

Дорога, по которой шагаю, идёт на север, на Оху. От неё на восток отходит другая дорога — на Вал. От места поворота через 4 км — высокая релейная башня газовиков. Не доходя до неё — два железных вагончика: один разбитый, второй целый, бывшая баня. Про эти вагончики мне говорил Сергей Кучеренко. Здесь как раз начинается хребет: пошли спуски-подъёмы.

За день прошагал около 26 км пешком. На 35 км подвезли Волшебники. Здесь нужно делать остановку.

18.50. Осмотрев окрестности — ох, и мрачные же места! — заселяюсь в баню. Печка. Нары. Окно, затянутое порванным целлофаном.

Сумерки. Снаружи ветер. Башня горит красными огнями. В брезентовую ручку двери изнутри просовываю полено — дверь надёжно заперта: если и попытаются проникнуть, скажем, медведи, разбойники или таёжные упыри, то им придётся основательно потрудиться, с ходу они меня не возьмут.

Свет налобного фонарика. Жестяной тазик у печки полон воды — дождевая. На газовой горелке делаю кипяток. Для счастья больше ничего не надо: крыша над головой, кипяток, свет и чтение интересной книги. Это аскетика. В таких условиях чай с сахаром (даже просто чай с сахаром без кондитерских изделий) уже излишества. А вот кипяток — самое то: по сравнению с сырой водой, которую я мог бы сейчас пить в тёмной неуютной тайге, не окажись здесь этого вагончика, — это изысканный напиток.

Волшебники
17 сентября 2017 года (воскресенье)

8.40. Солнечное утро. Шагаю на восток, солнце в лицо. Иду по дороге вдоль трубопровода. Лес благоухает. Трасса пустынна. В ту сторону проехала лишь одна машина — джип. Спуски, подъёмы — гористая местность. Хребет Вагис остался далеко позади.

В 11.40 во время отдыха — у 54 км — меня нагнали Волшебники. Улыбаются из кабины, рады мне, как родному:

 — А мы едем и думаем, как там наш Валентин?

Обедаем вчетвером супом из сайры и хлебом Татьяны. Разговариваем.

 — Я родом отсюда, — говорит мне один из них, — и такого уничтожения природы не припомню. Когда не было дороги до Вала, как хорошо было: рыба, ягода! Сейчас же, когда асфальт дотянули до наших мест, весь юг здесь пасётся: на реке Вал — палаточный городок. Всего кижуча выловили. Ягоду всю выдрали, прям зелёную берут, представляешь? Дойдёт, отвечают, сама. Какой "дойдёт"? Она что — помидоры, что ли?!

Молчу. Что тут скажешь?

 — Вот посмотришь, ещё лет пять — и на Сахалине ничего не будет. Валить отсюда надо! — в сердцах говорит Волшебник Саша, затягиваясь после обильного чаепития. — Вот доработаю до пенсии и уеду на материк. Хотя ещё недавно никуда не хотел уезжать.

Горячие источники

С Вала до Горячих Ключей доезжаю на фуре с Иваном. Он возвращается с Охи в областную столицу. Между делом Иван предложил заехать в Горячие Ключи окунуться в источники (Дагинские термальные источники). Что мы и сделали.

Мы купались на Александровском источнике (их, вроде, десять, каждый со своим названием). Было уже темно, одиннадцатый час. Но народ всё шёл. Шёл всю ночь. Люди, в основном пожилые, с полотенцами на шеях, словно паломники к святыне, шли в ночи на источники, освещая путь фонарями.

Купальни в деревянных крытых павильонах находятся в плачевном состоянии. Привыкший к облагороженным японским горячим источникам онсенам, я не мог без боли в сердце смотреть на эту разруху посреди тундровой жижи. Жаль, что некому облагородить и содержать в порядке это уникальное место. Четыре года назад я, также по пути с мыса Погиби, купался здесь, на этих источниках — в источнике Трепанг, который сейчас не узнать: павильон покосился, вот-вот развалится, туда никто не ходит.

Грязь и разруха кругом. Рядом, перед шлагбаумом, отделяющим мир от источников, разбит лагерь, палатки стоят прям на мусоре, на нечистотах. Котлован, поросший рощей, превращен в мусорную яму. Ветер разносит скомканные бумажки.

Ночевали в кабине огромной американской фуры Ивана на двухярусном просторном спальнике.

Пьяный вагон
18 сентября 2017 года (понедельник)

Поездом Ноглики — Южно-Сахалинск в 16.44 отправляюсь на юг. Обычный вагон. Полон. Через проход дагестанец Руслан и таджик Рустам пьют пиво, спрятав его в одежды. Стражи порядка приводят в вагон пьяного деда-дебошира, которого они взяли с поличным в купе. Деда высадят на станции Забайкалец, до куда он, собственно, и едет. У него характерно сломан нос, съедены зубы. Деда сажают рядом со мной. Но он порывается с места и кричит гадости в сторону полисмена. Тот грозно оборачивается. Дед боевой, неугомонен, не по годам активный. Через ряд впереди от меня двое военных в гражданском — судя по манере разговаривать и шутить, прапорщики, — тоже пьют что-то втихаря и громко и пошло шутят. Дед идёт к ним. Они его величают батей. Дагестанец Руслан подсаживается ко мне — мы с ним нашли общий язык, так как изрядно захмелевший таджик Рустам вернулся на своё изначальное место через проход от трёх шумных златозубых цыганок (трезвых), с ним его младший брат, и переключается на цыганок. Цыганки не против его внимания. У дагестанца Руслана проходивший мимо проводник экспроприирует большую банка пива. Мне жалко Руслана, и я иду к проводнику просить пиво обратно. Через некоторое время вновь пойманный, теперь полисменом, Руслан был заставлен вылить всю банку в унитаз. Решив не бросать товарища в беде, прошу полисмена нас извинить.

Вся эта пьяная фантасмагория весело едет в ночи на юг.

Тайфун

Ударил гром, по окнам вагона затарабанил дождь, что и было обещано синоптиками. Это пришёл тайфун Талим. Народ в вагоне проснулся, загудел, сквозь сон делится мнениями.

 — Мы въезжаем, — чеканя каждое слово, громко произносит чётким армейским голосом прапорщик-балагур, — в фестиваль дождя и ветра.

Выхожу с поезда в полвторого ночи на станции родного города. Снаружи льёт, как из ведра, дует сильными порывами шквальный ветер. По улицам стремительно текут реки. Настоящая буря! За десять минут, что я шёл до дома, вымок до нитки, вымок так, как ни разу не вымокал за весь свой тринадцатидневный поход. Хорошее окончание путешествия: природа сполна возместила мне песчаную сухость 210-километрового пешего похода.

Обсуждение на forum.sakh.com

zorabet 11:28 сегодня
Спасибо за рассказ, мои предки с тех мест с царских времён и по 60-е, интересно было почитать, прабабка и прадед похоронены в Успеновке
Alina111 21:41 12 октября
Валентин, как и обещала, прочитала твой рассказ. Я бы даже сказала зачиталась. Человеку, который не знаком с Сахалином хорошо, ещё один плюс к знаниям. Спасибо. Книгу писать надо однозначно!)
evgeniy989 12:31 10 октября
Интересно почитать.много нового узнал о нашем острове.спасибо 👍
kolun2 21:16 9 октября
интересный поход .Тяжёлый, по песку ведь - но физика тела отступает здесь на второй план.
Первое, что нужно для таких походов, это душевное здоровье, крепкая нервная система.
Antocha 19:11 9 октября
Классная статья и фотографии, спасибо автору за ностальгию. Проводил летний период в Романовке с 1995 по 1998 отличное место, душевные люди. Жаль время не вернуть.
Читать еще 99 комментариев  

Новости

16:38 сегодня
Фотографий: 23
Сахалинские дошкольники приняли участие в соревнованиях по мини-волейболу
16:33 сегодня
За девять месяцев сахалинские таможенники выявили 74 партии контрафактных товаров
16:31 сегодня
Текущая по улице Ленина вода третью неделю досаждает южносахалинцам
16:20 сегодня
В Невельске будут судить местного жителя, пытавшегося убить бывших соседей
16:20 сегодня
Наливать алкоголь в палатках и павильонах снова разрешат на Сахалине
16:17 сегодня
Юные сахалинцы заняли третье место в военно-спортивной игре "Казачий сполох"
15:50 сегодня
Сахалинская транспортная прокуратура подготовила две прямые линии
15:49 сегодня
Фотографий: 24
Проект "Мой двор цветущий и приветливый" холмчане завершили фестивалем добрых соседей
15:10 сегодня
Просмотров: 2254
Mitsubishi RVR и Toyota Crown столкнулись на Холмском шоссе
15:08 сегодня
Поронайские предприниматели получат субсидии от местной администрации
14:53 сегодня
Охинские предприниматели могут получить субсидии
14:50 сегодня
Сахалинцам на лекции расскажут о психологических различиях мужчин и женщин
14:44 сегодня
Сахалинцу присвоено звание гранд мастера восьмого дана по тхэквондо
14:33 сегодня
Просмотров: 6158
Южносахалинцы по ошибке могут заплатить за аренду земли, которой у них нет
14:25 сегодня
В Южно-Сахалинске готовятся отметить Всероссийский день гимнастики