19 июля 2018 Четверг, 15:01 SAKH
12+

И друг мой эндоскоп: 25-летний юбилей отмечает отделение эндоскопии горбольницы имени Анкудинова

Здравоохранение, Weekly, Южно-Сахалинск

От небольшого кабинета со штатом из двух человек до хорошо укомплектованного отделения — эндоскопия в городской больнице имени Анкудинова в Южно-Сахалинске прошла непростой, но интересный путь развития длинной в четверть века. И все это — под руководством одного человека. Сергей Геннадьевич Владимиров в профессиональном смысле ровесник отделения, которое возглавляет 25 лет. Эндоскопист с умелыми руками, чутким сердцем и человеческим подходом к людям рассказывает Sakh.com о работе отделения, профессиональных мечтах и медицинских курьезах.

Сергей Владимиров
Сергей Владимиров

— Сергей Геннадьевич, расскажите, когда в городской больнице появилось отделение эндоскопии?

— Официально это случилось 1 января 1993 года, когда Федор Степанович Анкудинов подписал приказ об организации на базе городской больницы отделения эндоскопии и диагностики. 1 января 2018 года мы отмечаем 25-летие нашего отделения.

А 1 апреля у нас тоже очень хорошая дата — 20-летие с момента организации экстренной эндоскопической службы. В нашем отделении были введены ставки по оказанию экстренной помощи, с тех пор мы работаем круглосуточно.

— С чего все начиналось?

— В сентябре 81 года, когда я после пяти лет работы на материке вернулся на Сахалин, в городской больнице мне предложили заняться эндоскопией. В составе тогдашнего хирургического отделения был эндоскопический кабинетик. Небольшого размера, как мой нынешний рабочий кабинет. Был я, была медсестра и этот кабинетик, в котором мы начали принимать пациентов, осматривать их на аппаратах первого и второго поколений, с простой оптикой и толстыми фиброэндоскопами.

Начали мы с ФГС и больных, которые лежали в стационаре горбольницы. Потом подключили и колоноскопию с бронхоскопией. Постепенно развивались, повышался объем помощи — мы стали удалять первые инородные тела. Получается, что с 85 по 93 год в составе больницы существовало отдельное структурное подразделение — эндоскопический кабинет. До 93 года на меня с медсестрой шел поток со всего города. Мы принимали пациентов с первой и второй поликлиник, в коридорах были большие очереди. За год через нас проходило до 8 тысяч больных. В это же время мы стали делать первые исследования на фоне желудочно-кишечных кровотечений.

А с 93 года, когда под эндоскопию выделили отделение, появился штат с заведующим, со ставками врачей-эндоскопистов, с сестрами, в том числе со старшей, на которой многое в отделении завязано. Приходилось непросто, но интересно.

— С открытием отделения количество пациентов у вас, вероятно, прибавилось.

— Да, в том числе и из-за того, что в 93 году мы стали делать первые лапароскопические операции по удалению желчного пузыря. Самую первую подобную операцию я как раз провел 1 сентября 1993 года под руководством профессора А.С. Балалыкина, у которого учился. Стали делать ретроградные вмешательства — это более тонкие операции. Работы прибавилось не в объеме, с точки зрения количества пациентов, а с точки зрения качества и сложности.

Сейчас мы делаем порядка 5 тысяч исследований в год, тем больным, которые лежат у нас в стационаре. Цифра стала меньше, потому что эндоскопические исследования теперь можно провести в разных клиниках города — ГДЦ, в поликлиниках №1, 2 и 4, в железнодорожной больнице. Амбулаторные больные по большому счету от нас отошли. Мы сами отошли от рутинной работы — диагностики, переключившись больше на специализированную помощь, выйдя на качественный уровень эндоскопической хирургии. Сейчас основной объем работ составляют удаления инородных тел, остановка желудочных кровотечений различными методами — клиппирования, аргоноплазменной коагуляции, инъекциями. Мы перешли на тот уровень, когда стали заниматься ретроградными операциями — удалением конкрементов из желчных протоков, стентированием желчных протоков при механической желтухе, удалением инородных тел из толстой кишки и бронхов, стали делать полипэктомии и в желудке, и в кишечнике.

Вообще, есть несколько уровней оказания эндоскопической помощи. Первый — это поликлиники, вы пришли, вас посмотрели. В районных больницах тоже только этим занимаются — посмотрели и перенаправили. Городская и областная больница, а также онкодиспансер — это более высокий уровень, можно сказать, вторая ступень, собственно, специализированная помощь. На этот уровень удалось выйти благодаря развитию эндоскопической техники. Если раньше мы просто смотрели в окуляр своими глазами, то сегодня техника шагнула далеко вперед. Проведение эндоскопических операций идет на экране монитора, с 12 кратным увеличением, цветной картинкой и возможностью видеозаписи процесса.

— Сильно ли отличается эндоскопическое оборудование, которое стоит в поликлиниках и в больницах?

— Скажем так, оборудование различается по категориям. Существует аппаратура чисто для диагностики, такое стоит в ГДЦ, в поликлиниках и в районах. И есть специализированное оборудование, специализированные эндоскопы и стойки третьего поколения и экспертного класса, которые предназначены для операций эндоскопических и манипуляций. Например, тот же видеодуоденоскоп, на котором мы проводим операции по удалению камней или установке стентов в протоке, стоит 4,5 миллиона рублей. Он специально разработан и предназначен для этих целей. С ним работать удобно и приятно.

— Сергей Геннадьевич, насколько большой у вас сейчас коллектив?

— У нас сформировался очень хороший коллектив — он небольшой, всего восемь человек. Вместе со мной работают четверо врачей. Это Павел Александрович Малахов, который работает у нас больше 10 лет, Людмила Васильевна Артемьева тоже больше десяти лет трудится, доктор Анатолий Сергеевич Трунькин, которого мы в прошлом году взяли к себе. Я забрал его из ГДЦ — у парня хорошие руки, с него будет толк, в феврале отправляем его в Москву, в специальный учебный центр для обучения проведения транспапиллярных вмешательств.

Все мои врачи владеют экстренной эндоскопией, все они мастера в диагностике. Удалить инородное тело — пожалуйста, удалят. Наложить клипсу и остановить кровотечение — пожалуйста, провести легирование вен пищевода — пожалуйста, провести другие эндоскопические манипуляции — с радостью.

Плюс еще наши сестры. Врач один может многое, но правильная поддержка важна. От медицинских сестер тоже многое зависит в работе отделения. 99% поломки аппаратуры — это сестринский фактор: что-то неаккуратно сделала, толкнула и прочее. У меня сестры все с высшей категорией. Знают от и до эндоскопическую аппаратуру и инструментарий. Многое держится на старшей медсестре — И.В. Свергуновой, которая вместе со мной создавала отделение, она организует работу медсестёр отделения, контролирует обработку эндоскопов, снабжение отделения расходными материалами. Если я говорю: "Елена Юрьевна, завтра у нас операция", она только уточняет — на камни или установку стента. Я говорю — на установку. Всё, дальше я ни за что не волнуюсь. Я только беру коробки свои со стентами. Все остальное готовит сестра.

— Изменилась ли как-то специфика диагнозов, которые вы ставили раньше, и которые ставите сейчас? В 90-е, допустим, горожане болели одним, а сейчас чем-то совершенно другим.

— Сейчас к нам приходит меньше пациентов с онкологией. Такие люди отсеиваются на амбулаторном этапе, на диагностике в поликлиниках. А раньше большим потоком шли именно к нам. Теперь их перенаправляют в онкологический диспансер. К нам они тоже попадают, но не в таком большом количестве, как раньше.

В прошлом и подходы были другие. Поступил пациент с желудочным кровотечением, сделали ему ФГС, выявили язву, хирурги ходят и думают — закровит или не закровит. Руки были связаны, потому что оборудования не было: ни коагуляции, ни клипс, все это появилось в последнее десятилетие. А сейчас поступил пациент — увидели, поняли, что надо делать остановку кровотечения, тот, кто дежурит из врачей, делает либо аргон, либо инъекцию, либо клипсу накладывает. За последние пять лет у нас есть статистика, наши хирурги резекцию желудка по поводу язвенного кровотечения не сделали ни одной. А раньше это был стандарт. Резекции на фоне кровотечения делали постоянно. Больной повторной закровил, его везут в операционную и делают резекцию. Сейчас этого нет. Мы работаем на сохранение органов. Лучше у пациента будет свой желудок, чем ему удалят две трети и качество его жизни заметно ухудшится.

— Но все-таки, какие заболевания входят в тройку самых распространенных, с которыми к вам чаще всего сейчас попадают горожане?

— Хронические и язвенные гастриты, язва желудка и 12-перстной кишки. Пациенты к нам попадают из отделений городской больницы. Из каждого по пять в день, они проходят в наши кабинеты, мы их обследуем по графику. Есть еще специальные исследования — колоноскопия, бронхоскопия и прочее — в день по 15-20 человек. Но отделение оказывает и платные услуги. То есть у нас можно сделать определенные исследования и тем, кто в больнице не лежит.

— Сергей Геннадьевич, вы в должности заведующего отделения ровно четверть века, в профессиональном смысле ровесник отделения. Какой вы руководитель?

— Я не очень удобный заведующий. Сейчас объясню. Можно было бы остановиться: есть оборудование третьего поколения, и хорошо. Но я хожу и прошу для отделения большего. Аппаратура эндоскопическая и весь инструментарий довольно дорогостоящие. У меня старшая сестра в отделении миллионерша — она у нас материально ответственная, на ней числится эта аппаратура. Но это дороговизна оправдывает себя на операциях. Больные должны получать эндоскопическую помощь на современном оборудовании, с высокими функциональными возможностями.

Я не хочу останавливаться на достигнутом. И толкаю всех своих сотрудников к тому же. Но для того, чтобы толкать их, и чтобы они работали с интересом и на хорошем уровне, нужна соответствующая аппаратура. Вот я хожу и прошу. В этом плане я не удобный завотделением. Можно, конечно, спокойно сидеть и все. Нет аппаратуры, нет инструментов. Но можно и ходить. Моя основная задача как заведующего — организовать работу своих врачей и персонала так, чтобы они ни в чем не знали нужды. Вторая задача — выбивать деньги для аппаратуры и для их зарплат. Еще один важный момент — я как заведующий беру на себя всех сложных больных и делаю серьезные операции.

— Создается образ такого эффективного менеджера с золотыми руками.

— Сложно меня назвать эффективным менеджером. Просто в медицине осталось мало профессионалов. Я могу с Виталием Ивановичем Якушевым — завотделением хирургии — переругаться в пух и прах, не сойтись во мнении, но я пойду и буду делать. И он также. Потому что больные для нас — самое главное. Да, тяжелый больной, да, инструментов не хватает, но попытаться надо. Бывает, конечно, не все получается, и это очень обидно.

С момента организации отделения через него прошло много врачей. Были те, у которых был чисто меркантильный интерес, они не интересовались ничем, кроме зарплаты. Были те, которые, наоборот, интересовались всем, но по личным причинам уехали. Но сейчас я за отделение спокоен. Я могу уехать в отпуск и не переживать, знаю, что больные будут в надежных руках и сбоев в работе отделения не будет. А это один из критериев правильно организованной работы в отделении, когда руководитель может оставить своих подчиненных.

— Какая средняя зарплата у ваших врачей в отделении?

— Врачи получают зарплату в соответствии с категорией и штатным расписанием. Но средне арифметическая — доктора получают 70-80 тысяч, в зависимости от дежурств и категории, которая дает определенный процент. К высшей категории, конечно, надо стремиться. Это повышает твой статус, уровень и престиж.

Я вспоминаю историю, когда все только начиналось. Меня вызвал Федор Степанович и сказал: "Владимиров, займешься эндоскопией". Я сопротивлялся. За что меня? Я окончил ординатуру по хирургии у профессора Александровича, я в Биробиджане линейным хирургом отработал три года. Он мне сказал: "Дурак, через пять лет человеком будешь". В общем, он оказался прав. Эндоскопия на грани хирургии и техники.

— То есть эндоскопию вашей мечтой не назовешь?

— Когда я закончил Хабаровский мединститут в 1976 году, я поступил в ординатуру. Три года по распределению проработал в Биробиджане, потом вернулся на Сахалин. Я сам из Невельска, родители мои — врачи, и я хотел стать хирургом. И как в 81 году пришел в эту больницу, так и остался. И не жалею ни о больнице, ни о том, что ступил на путь эндоскопии. Сейчас уже точно можно сказать, что это мое. Удачно проведенная сложная операция очень здорово поднимает настроение. Мне приятно и за себя, и за своих докторов, которые смогли помочь пациентам. В голове мелькает: "Мы смогли". На первом месте всегда должен стоять больной. Наше поколение докторов воспитывали профессора-киты: Александрович, Верник. Они воспитывали врачей с большой буквы. Что будет дальше, я не знаю, но за своих врачей в своем отделении я уверен.

— Вы ради интереса не подсчитывали, сколько пациентов вообще прошло через отделение за 25 лет?

— Тысяч 30-40, если не больше. В пределах 50 тысяч точно. Ну считайте, 25 лет, если грубо взять по 2 тысячи в год.

— Кого-то из пациентов вы помните?

— Есть, запоминаются. По сложности и интересу в конкретном случае. Есть пациенты, с которыми я с 90-х поддерживаю дружеские отношения. Бывает, здороваются на улице. Это всегда приятно. Вот после первой метели чистил машину, и мужичок подошел, поздоровался, спросил, помню ли я его. Я не вспомнил, он назвал фамилию, и точно — камешки из протоков удалял. С тех пор у него все хорошо, это приятно. Но люди по-разному к нам относятся. Есть те, кто считают, что мы им обязаны.

— В чем вообще секрет профессионального долголетия и интереса к работе?

— Чтобы работать на хорошем уровне, проводить тонкие операции, высокопилотажные, надо постоянно учиться. И стремиться к знаниям. А если остановиться на одном уровне, то это уже не дело жизни. Кроме периодической учебы мы в отделении постоянно собираемся обсуждать случаи, обмениваемся мнениями, совместно решаем, как подойти к тому или иному случаю. Я всегда учитываю мнение сотрудников. Все знать я не могу. Ну и они у меня учатся. У нас есть диалог, есть споры. Надо высказывать мнение, если его не высказывать, не будет коллективизма и коллектива, который стоит за тобой и помогает работать, — то это тяжело, ты долго заведующим не проработаешь.

— Давайте поговорим о двух процедурах, которые по-прежнему в сознании некоторых людей связаны с болью и целым спектром неприятных впечатлениях — ФГС и колоноскопии. Так ли это страшно, как об этом говорят?

— Это не страшно. Все зависит от настроя больного, которого настраивает врач. То, что пишут в Интернете, отзывы о процедурах чаще всего далеки от реальности. Я часто делал колоноскопию своим знакомым. Они настаивали на наркозе, но я отговаривал. В итоге и без наркоза все проходит мягко и спокойно. Сегодня эндоскопы для проведения фиброгастроэндоскопии для взрослого диаметром 9 миллиметров. У них совершенно другое покрытие, чем 20 лет назад, очень гладкое, мягкое. Если выполнять все как нужно, процедура занимает 7-9 минут. Делаем ФГС и под наркозом, но в определенных ситуациях. Тоже самое с колоноскопией — 90% под местной анестезией проходит хорошо. Этот эндоскоп диаметром 11 миллиметров. Вчера буквально делали женщине 76 лет, все прошло спокойно. Есть, конечно, два уголка в кишечнике, в которых обычно пациентам не очень приятно — печеночный и селезеночные изгибы. А в основном все проходит гладко.

— Кому вы советуете делать эти процедуры, при условии, что человека ничего не беспокоит?

— ФГС и колоноскопию можно начиная делать с 40 лет. Японская классификация по ранним ракам желудка сформирована на тотальных осмотрах, когда к офису японскому подгоняли автобус с эндоскопическим кабинетом и на таких массовых осмотрах выявляли рак желудка на ранних стадиях. На этом построена классификация. Сейчас, даже если нет никаких признаков — запоров или кровотечений, — колоноскопию и ФГС надо с 40 делать раз в год. Кстати, в Японии с тобой ни одна страховая компания не заключит договор, если ты не сделал колоноскопию.

— Понимаю, что доподлинно природа рака неизвестна, но некоторые врачи высказывают мнение, что на рак желудка или кишечника могут влиять продукты — например, рафинированные и мучные, плюс неправильный образ жизни. Другие видят причины болезней в психосоматике. Из вашего опыта, что вообще влияет на развитие рака?

— Связывать болезни с какой-то неправильной или правильной едой не стоит. Думаю, если на роду написано — так оно и будет. Генетическая предрасположенность есть. Если у кого-то из родственников был рак желудка или кишечника — однозначно надо проверять. Сдавать анализы на онкомаркеры. Этиологического фактора определенного нет. Нельзя сказать, что рак появляется из-за психосоматики или, например, из-за того, что рутений с неба падает. А вообще, для того, чтобы вовремя выявить заболевание, надо проверяться периодически, ходить на скрининговые осмотры. Но у нас условий для массовых проверок нет. Мы не можем пропустить через свое отделение полгорода. Для этого нужна система, которая складывается из аппаратуры и кадров, а также вложенных в эндоскопию средств. Нужно вкладывать, а не говорить, что это дорого.

— У нас часто говорят: "О, как это дорого"?

— Довольно часто. Еще и добавляют: "Сергей Геннадьевич, зачем вам это нужно?" Как зачем? Я хочу, чтобы наши больные не ездили за эндоскопией в другие регионы или даже страны. А получали все здесь, на высоком уровне, на хорошей аппаратуре, с хорошими инструментами и профессиональными руками. А о том, как делают в Южной Корее, я знаю не понаслышке.

К нам периодически поступают пациенты, которые уезжают заграницу лечиться. И возвращаются — им говорят все тоже, что и мы, но за огромные деньги. Часто вмешиваются родственники, которые забирают у нас пациентов и отправляют их в Корею. А через некоторое время опять к нам в отделение возвращают. Проводят ряд исследований — выкачивают деньги и все. Мы оперируем, ставим стенты по полису. Все наше лечение входит в полис. А за границей — этим грешат Корея и Испания — агрессивно выкачивают деньги, навязывая исследования, которые здесь мы проводим бесплатно. На точно такой же аппаратуре. Да, я согласен, в некоторых вещах они помогают, но зачастую бессовестно забирают деньги. Люди продают машины и квартиры, чтобы им в итоге сказали, что ничего не надо делать или того, что сделали мы, вполне достаточно.

В Европе все давно подсчитали: стентирование холедоха при раке поджелудочной железы стоит 200 тысяч на наши деньги. Резекция этого органа, то есть удаление и наложение кучи трубок, с результатом, при котором пациент живет на инсулине и обезболивающих, стоит 2,5-3 миллиона. При этом комфортной жизни больше не будет, но срок жизни остается тот же самый. Человек живет и мучается. Тенденция и в Европе, и у нас такая — остаток жизни пациент должен прожить комфортно. Это на первом месте. Есть возможность поставить стент и сохранить орган — давайте делать. Это экономически более обосновано и для пациента лучше. Но нужны деньги на инструментарий и на расходные материалы.

Мы, конечно, вышли на высокий уровень, например, такой стойки для операций на фатеровом сосочке на Сахалине нет нигде, кроме нашего отделения. Это называется аппаратура экспертного класса. Мне говорят, зачем ты берешь такую дорогую аппаратуру? Эти вложения оправданы, качественное оборудование служит годами. Но для развития эндоскопии и повышения качества операций нужно еще вкладывать деньги. У нас в принципе есть все, чтобы оказывать помощь в той области, в которой мы работаем. Но хочется расширяться.

— Чего бы вы хотели еще для отделения?

— Для начала переоборудовать кабинет по оказанию экстренной эндоскопической помощи. Сейчас у нас там два аппарата, которые за 10 лет устарели. Я бы там поставил современную эндоскопическую стойку, полностью укомплектованную, чтобы доктору было приятно работать и больному нормально. У нас туда возят лежачих больных с отделений. А еще мне бы хотелось аппаратуры, которой нет на Сахалине и редко где встретишь в России — оборудование для исследования тонкого кишечника. Интестиноскопия и эндоузи — это самые современные направления и важные, которые хорошо бы у нас развить. Появится оборудование для этого — мы будем королями в эндоскопии на Сахалине.

— А для себя чего бы вам хотелось?

— Ничего. Мой труд оценен. Мне дали заслуженного работника здравоохранения Сахалинской области в 2011 году, в 2015 году Российское общество эндоскопии и пищеварительной системы, членом которой я являюсь, наградило меня золотой медалью №16 (то есть я был 16-й в стране) за "Выдающийся вклад в развитие эндоскопии". В эндоскопии важны руки, они должны расти откуда надо, но самое главное — это желание работать.

Фотографии из архива Сергея Владимирова

— Слышала, что у вас в отделении есть необычная коллекция предметов, извлеченных из горожан в разные годы.

— Да, есть, в коллекции есть самые разные предметы. Один из первых экспонатов — черенок от столовой ложки. Их обычно глотали либо солдаты, либо осужденные из колонии, которые хотели полежать в больнице. Тут же зубные протезы, домино, иголки, монеты, проглоченные детьми, наконечники от клизм — этим в основном бабушки занимались — и звездочки от погон — военные обмывали новое звание. Это все мы вытаскивали из желудков пациентов. И не только из желудков. Экспонаты мы разместили на стендах, сначала на одном, потом на втором — так, собственно, и начался наш маленький музей. Там у нас и лампы от старых советских телевизоров, и небольшие стеклянные бутылки. Есть в коллекции баллон, который ставят в желудок для похудения. Он лопнул и заклинил в 12-перстной кишке у пациента. Есть кусок стельки, которую проглотила психически больная женщина.

— Почему вы вообще решились собирать подобную коллекцию, приятной которую не назовешь?

— Идею подсмотрел у коллег. Я был на учебе в Ленинграде в 81 году на кафедре эндоскопии, и там ребята собирали такие вещи, просто для истории. Мне тоже захотелось, ну а когда отделение образовалось, начали собирать. Однажды даже 100 долларовую купюру доставал, жулики на спор глотали. Но от нее ничего не осталось почти.

В другой раз я мужчине из пищевода вытащил золотой мост на три зуба. Естественно, я не на стенд его прикрепил, а вернул хозяину. Большую часть извлеченного, конечно, выкидываем.

Сейчас предметов, которые бы целенаправленно были проглочены для причинения вреда себе, как это раньше делали солдаты, глотая гвозди и иголки, нет. Сейчас в основном попадаются коронки и еда. Рыбные кости, мясные. Сезонность в этом наблюдается — камбала пошла, значит, камбала у пациентов застревает, навага — значит, навага. Летом шашлыки вытаскиваем.

— Какой совет на фоне вашего импровизированного музея можно дать сахалинцам, которые к вам попадают?

— Неоднократно повторял и буду повторять: не занимайтесь самолечением. Не надо глотать вату, чтобы пропихнуть инородное тело в пищеводе, не надо есть хлебные корочки, вызывайте скорую или приезжайте сами. Самое оптимальное время для удаления инородного тела — два часа от момента проглатывания. Чем старательнее вы проглатываете корочки, тем больше риск и вероятность повреждения пищевода и других мест. Вообще, профилактика заболеваний желудочно-кишечного тракта — своевременно сделанные процедуры ФГС и колоноскопии.

— Если резюмировать наш разговор, можете в двух словах обозначить, куда движется эндоскопия в городской больнице?

— Мое мнение, что за 25 лет от маленького кабинетика и то, к чему мы пришли на сегодняшний день — к отделению оснащенному современной аппаратурой, — эндоскопия шагнула очень далеко. Хочется еще раз напомнить, нет нужды сахалинцам лететь на материк или в Корею, у нас такие же доктора, которые работают на такой же аппаратуре. Все зависит от глаз и рук, я в своих докторах и своих сотрудниках уверен. От кабинета до отделения, от одной диагностики до проведения эндоскопических операций и манипуляций эндоскопия в горбольнице ушла максимально далеко. Если раньше мы мыли эндоскопы в тазике и ведре, то сейчас их моют машины. Уровень у нас высокий, но хочется развития. Главное, что у нас есть большое желание развиваться, не сидеть на месте и помогать горожанам еще качественней. Но опять-таки, чтобы реализовать все задумки в эндоскопии, нужно не останавливаться в развитии, регулярно обновлять аппаратуру и инструментарий, а чуткие врачи и профессиональные руки у нас есть.

Обсуждение на forum.sakh.com

дикий 20:26 1 января
Сергей Геннадьевич! Поздравляю и спасибо Вам!
анонимная  18:45 1 января
Павел Александрович
Врач от бога!!!!
vipuskniza 14:49 1 января
Поздравляю сотрудников эндоскопического отделения с Новым годом!!!! Очень хорошие специалисты,большое вам спасибо за оказанную мне мед.помощь!
Sitroman 12:46 1 января
желаю врачам стать врачами
акентей 12:12 1 января
Поздравляю с 25 летним юбилеем! и с Новым Годом! Огромное им спасибо эа их благородный труд.
Читать еще 11 комментариев  

Новости

14:39 сегодня
Жильцам двух многоэтажек по улице Портовой в Холмске устроят "Праздник двора"
14:22 сегодня
Расклейщиков рекламы в Южно-Сахалинске потянуло к земле
13:12 сегодня
Губернатор подтвердил планы Москвы дать денег "Аэропорту Южно-Сахалинска" на ВПП областного центра и Охи
13:12 сегодня
Фотографий: 8
Для воспитанников сахалинского лагеря "Юный железнодорожник" устроили веселый праздник
13:01 сегодня
Просмотров: 11130 Видео: 2 Фотографий: 6 Комментариев: 51
12:54 сегодня
Утилизация 19 незаконных гаражей обойдется поронайскому бюджету в 300 тысяч рублей
12:41 сегодня
Южно-сахалинским опекунам расскажут о сделках с имуществом подопечных
12:39 сегодня
Просмотров: 2002
Музыка и шум от квадроциклов должны отпугнуть медведя от ДЮСШ в Томари
12:27 сегодня
Просмотров: 5597
Спустя месяц после публикации Sakh.com помидоры "Тепличного" все-таки стали стоить 100 рублей
12:13 сегодня
Фотографий: 9
Архиепископ Южно-Сахалинский и Курильский Тихон посетил "Берег притяжения"
11:40 сегодня
Село Кировское отметит 140-летие дискотекой и скачками
11:20 сегодня
На картофельных полях Сахалина не обнаружили признаки фитофтороза
11:15 сегодня
В южно-сахалинском детском саду "Ивушка" отремонтируют систему отопления
11:13 сегодня
Сахалинцев зовут на выставку "Шесть оттенков золота. Сокровища индейцев"
11:02 сегодня
В Южно-Сахалинске назвали победителя конкурса "Лучшая бизнес-идея"