16+

Сахалинская хаосятина

Строительство, Weekly, Политика, Южно-Сахалинск

Этот текст очень большой, но если вы прочитаете его до конца, ваш взгляд на городскую среду изменится. Вы будете смотреть вокруг себя по-другому.

Начнем с чего-нибудь шикарного. Например, с лайнеров. Каждый год к берегам Сахалина подходят эти белоснежные красавцы. Предполагается, что туристы со всего мира счастливы осмотреть Корсаков. Потом они едут в областной центр, где не менее счастливы. А больше всех радуются чиновники, считая головы туристов и ставя галочку напротив цели — повысить привлекательность региона.

Сегодня мы совместим роскошное с убогим и воображаемое с реальным, чтобы увидеть объективную картинку. Сделать это ИА Sakh.com поможет сахалинский урбанист Василий Вишневский. В первый день мы поиграем в иностранных туристов — прокатимся на великах по островной столице, представляя, что видим ее впервые. Как у нас проработаны пешеходные связи, что сделано для комфорта автомобилистов и велосипедистов? Правда ли, что проектировщики ненавидят людей? Где в Южно-Сахалинске тропинки для суеверных? Чем отличаются обычные и элитные детские площадки во дворах? А во второй — побываем в реконструированных скверах, полюбуемся на тотальное озаборивание и порассуждаем, как снизить количество ДТП.

Цель поездок — не констатировать безысходность, а предложить план "лечения" города. Пока не структурированный, состоящий из отдельных "назначений", но при заинтересованности в нем властей — очень даже рабочий.

Василий Вишневский
Василий Вишневский

"Definitely not a place for your bucket list"

Это — отзыв реальной иностранки, сошедшей с лайнера в Корсакове. Переводится как "определенно не место для твоего списка желаний". Таких честных отзывов в Интернете можно найти немало.

— И ладно бы это была простая туристка, — говорит Василий Вишневский. — Все куда сложнее. Автор этого выражения — эксперт в области туризма с сорокалетнем стажем Анна Роджерс из Австралии, владелец туристического бизнеса. Уже более тридцати лет ее команда работает с премиум-клиентами со всего мира, и уж она-то точно знает, что такое туризм, с чем его едят и как его надо подавать.

Именно таких людей нужно восхищать, удивлять, вдохновлять на повторный приезд и, самое главное, — мотивировать привозить к нам группы иностранных туристов.

Сделав даже поверхностный анализ 48 портов, в которые заходят лайнеры, можно понять, что и как нужно организовывать для туристов: что им показывать, чтобы они это запомнили и вдохновились не на время пребывания, а на несколько дней. Василий Вишневский посмотрел, какие пять городов туристы посещают до Корсакова и какие пять — после, ознакомился с программой мероприятий на Сахалине и просто хлопнул себя ладонью по лбу, потому что говорить после этого уже ничего не хотелось.

— Все, что хотел, я сказал на круглых столах и рабочих группах по туризму, но никакие мои предложения не вошли в протокольную часть. Поэтому я сделал вывод, что в ближайшие лет пять ситуация, вероятнее всего, не изменится, и можно закрыть для себя этот вопрос. Хотя мы уже сделали наработки комплексной стратегии развития линейного туристического маршрута и успели показать их специальному советнику отдела регионального планирования Банка развития Японии, который сказал, что если бы подобный проект мы реализовали в Японии, нас бы ждал успех. Но Сахалин идет своим путем, очень забавным, — говорит Вишневский.

Пять лет он занимается изучением туристического рынка, проехал почти всю Японию, увидел, как в неприметной деревушке на пустом месте создают турпродукт и оживляют региональную экономику. Изучил особенности формирования городской среды, приарктический туризм и места, схожие по климату с Сахалином. Близко познакомился со стратегией и аналитикой по одному карибскому острову, к которому делал привязку своего туристического проекта…

Пропустив все это через себя, Василий пришел к выводу, что круизный туризм Сахалину не нужен. Итурупу — вполне возможно. И для этого не обязательно строить причал. Чтобы понять это, достаточно посмотреть на работу 48 портов.

В корсаковском порту хотят строить пассажирский терминал. Его архитектурный облик не обсуждается, но уже известно, что на причальную стенку и дноуглубительные работы потребуется от 3 до 6 млрд рублей. Общее впечатление для американцев, французов и англичан этот терминал, может быть, немного улучшит, но потом они поедут теми же дорогами, вдоль тех же бараков и недостроев, будут вдыхать ту же пыль и любоваться на все наши несовершенства. Да и ошибочно полагать, что причальная стенка в разы увеличит количество заходов лайнеров.

Итак, зачем же после лучших городов мира иностранные туристы приезжают в Корсаков?

Существует мнение, что лайнеры заходят сюда по двум причинам: беспошлинная торговля и возможность поиграть в казино на борту. На взгляд Василия, дело не в этом. Тем, кто заплатил за 90-дневный кругосветный круиз от 2,5 до 5,7 млн рублей, Сахалин с его достопримечательностями и акцентом на японское наследие вообще не нужен. По первому пункту наш остров мощно проигрывает Камчатке, по второму — судите сами. До Сахалина туристы посещают пять-семь японских городов, почти все — с двухдневной программой. Они впечатлены японской культурой и первоклассной гастрономией. Им показывают Хиросиму и Нагасаки, рассказывают, как отстраивались города после атомного взрыва. А после семи японских городов туристы посещают город Корсаков, которому 166 лет, который ранее был японским и у которого бюджет на душу населения, как в Лондоне или Риге. Кстати, вот как он презентован на зарубежном "круизном" сайте.

Итак, зачем же? Ответ прост — для передышки.

— Стоит проанализировать маршрут дорогостоящих тридцатипяти- и девяностодневных кругосветок, как все становится понятно. Слишком длинное плечо от Японии до Петропавловска-Камчатского с последующим перебросом на Аляску. Смотрите, какой плотный график. При девяностодневном туре почти 80 процентов времени каждое утро — новый город. А чтобы из Японии попасть на Аляску, нужно шесть дней бултыхаться в океане. Поэтому на помощь приходит Корсаков как пункт перевалки через Охотское море. Для коротких азиатских туров Корсаков — просто как холодный душ, для контраста при путешествии с правого на левый берег Хоккайдо, — объясняет Василий Вишневский.

То есть кругосветным путешественникам Сахалин не нужен. Но и Сахалину они почти никакой погоды не делают.

В год к нам приходят 10-12 лайнеров, это около 20 тысяч человек. Но далеко не все сходят на берег. В среднем это делают человек 200-400 с одного лайнера. Реальной статистикой и полезной обратной связью никто не озадачивается, однако в туристическую статистику, которой регион потом гордится, попадают все. Согласно официальным данным, регион посещают около 300 тысяч человек в год. Василий внимательно пересчитал — получилось максимум 15 тысяч. Именно настоящих туристов, а не курильчан с задержанных рейсов, не транзитных пассажиров, не вахтовиков, не командировочных, не звезд и околозвездную публику, приезжающую на многочисленные фестивали за бюджетный счет.

Если же посчитать, сколько тратят у нас гости с лайнеров, станет ясно, что потребуется 150 лет, чтобы отбить трехмиллиардный пассажирский терминал. Это при условии, что деньги попадут в бюджет, а не осядут в карманах частников, торгующих сувенирами. Так может, стоит развивать настоящий туризм, а не поддерживать его видимость? Важно гнаться не за массовостью, а за экономической эффективностью. В среднем в мире турист тратит 50 тысяч рублей за поездку. Китайские туристы готовы тратить 20-25 тысяч рублей. Сахалинский турист, согласно официальным данным, за все время отдыха тратит 2-2,5 тысячи.

День первый

Спустимся на землю и от глобального перейдем к, казалось бы, элементарному. "Казалось бы", потому что даже самое простое у нас почему-то не делается или делается не так, как надо.

Как показывает европейская статистика, велосипедный туризм приносит денег больше, чем круизный. Берем напрокат велики в Южно-Сахалинске. На моем почти не работают тормоза. Если представить, что я какая-нибудь miss из Канады, решившая посмотреть мир, мне это вряд ли понравится. Да и вообще никому не понравится, конечно.

Василий будет, например, nuori mies из Хельсинки, города великолепных парков и развитой транспортной инфраструктуры. Посмотрим, окажется ли он удивлен.

В поисках целого газона

Мы стартуем от площади Славы, крутим педали на юг. Первое, что бросается в глаза, — неучтенные пешеходные связи. Повсюду на газонах проложены тропинки. В некоторых местах получается забавно: пешеходы как будто разделяются на суеверных и несуеверных. Первые прокладывают тропинку в обход двух столбов, стоящих циркулем (помните, в детстве мы не ходили под такой штукой), а вторые смело идут между столбами.

Потому ли, что людей хлебом не корми, дай что-нибудь вытоптать и испортить? Или потому, что архитекторы не потрудились продумать логические и естественные маршруты, которыми будут ходить не роботы, передвигающиеся только под прямым углом, а живые люди?

— Может быть, проблема в том, что я местный? — не понимает настоящий Василий, не гость из Хельсинки. — Часто, когда я говорю что-то на совещаниях, на меня смотрят взглядом "ты тут самый умный что ли?". А если бы я был специалистом из какой-нибудь Голландии или Москвы, с многолетним опытом, который приехал и сказал бы — ребята, необходимо учитывать пешеходные связи, все сразу сказали бы — о, да, точно! Но я говорю об этом уже четыре года, последние два — активно, и ничего не меняется.

Тех, от кого зависит судьба общественного пространства в разных городах Сахалина, приходится убеждать в том, как и что надо делать. Большая часть исполнителей муниципальных контрактов ничего не хочет, не заинтересована, руководствуется шаблонами, не пытается подойти к задаче логично и при этом творчески, гибко. Архитектор рисует прямые линии и не заморачивается, не анализирует, не работает с территорией. Иногда даже не выходит из кабинета. Или изучает наш город по данным Google Street View 2007 года.

Но анализировать территорию необходимо всегда. Только погрузившись в контекст, можно определить вопросы, требующие решения, и выявить преимущества территории, которые нужно сохранить, усилить или развить. Но этого не делается.

Масштаб трагедии осознаешь тогда, когда понимаешь, что такая работа отсутствует и на уровне частных инвестиционных проектов, где нет бюджетных денег, но нелепости не меньше.

Вот примеры. Тропинку делаем там, где не надо, а где надо — не делаем. Холмск, Корсаков, Южно-Сахалинск…

Результат — повсеместно затоптанные газоны. А потом чиновники думают, как отвадить пешеходов от тропинок. Высадить кустарники на пути? Деревья? Поставить забор? Сдвинуть велопарковку? Может, тогда люди будут ходить как надо?

С переходящими по прямой линии к "Кристаллу" борются путем высаживания однолетних цветов. Но стратегия "цветы в газон" приводит к тому, что 50-70% бесснежного времени мы видим "картофельные поля", которые не украшают город. А зимой снег впитывает всю грязь и чернеет, а в остальное время ветер и дождь делают свое дело.

Здесь был прекрасный газон и одна тропинка через него, а теперь — просто грядка.

Важно понять — чтобы решить вопрос затаптывания на десятиметровом участке, надо сделать свежую топосъемку, проектную документацию, смету, пройти согласование в центре ценообразования и объявить аукцион. А еще найти подрядчика, который в пик строительного сезона выделит технику и людей на чрезмерно малый объем работ. И так отдельно по каждому "затоптышу" в городе. Поэтому — или цветочки, или месим грязь.

Газоны вдоль тротуаров повреждают не только люди, но и спецтехника, которая наводит чистоту. В результате несколько десятков сантиметров газона вдоль тротуара превращаются в "выжженную пустыню". Во время дождя грязь стекает под ноги прохожим, а потом ее героически щетками выбрасывают обратно на газон.

Нужно внедрять новые решения, менять подход, в том числе и на этапе проектирования.

П — значит педаль

Поскольку мы на велосипедах, можем оценить все удобства, созданные для такого рода передвижения.

— Очень важно рассматривать велосипед не как транспорт, а как повод для трансформации города, тогда будет результат. Надо работать со статистикой и аналитикой, чтобы верно оценивать эффективность применяемых мер. Изучив опыт около сорока городов мира, в том числе более морозных и снежных, чем на Сахалине, а также российский опыт, я четко понял, что и как надо делать. Месяц назад я показывал Сергею Надсадину тепловые сигнатуры велосипедистов, созданные на основе геоданных, то есть маршруты и плотность передвижения велосипедистов по Южно-Сахалинску и наши личные исследования, полученные за два года благодаря форуму Sakh.com. Я общался с разными мэрами и могу сказать, что областной центр — один из единичных случаев вообще в стране, когда руководителя города не надо убеждать в необходимости создавать комплексную альтернативную транспортную инфраструктуру, — говорит Василий.

На Горького есть велодорожка, первая в городе, вот только в разы больше велосипедистов выбирают другую сторону.

Катаясь по городу, понимаешь, что оставить велосипед негде. А там, где есть, его сохранность не обеспечивается. Велопарковки, как правило, покупают или выбирают те люди, у которых нет велосипедов, поэтому они не знают, как происходит парковка и что важнее сохранить: колесо или раму. Обычная противоугонка просто не дотянется от рамы до металлической конструкции.

А вообще при огромном количестве велосипедистов у нас нет велопарковок в городе. Очень часто можно увидеть велики, прикованные к столбам по три-четыре штуки возле кафе.

Мало где можно найти правильные парковки. Пример — офисное здание на Амурской.

В городе много велосипедистов, можно встретить людей на электросамокате и моноколесе. Все они пользуются тротуарами, а там, где для них обеспечиваются специальные условия, часто все сделано сикось-накось.

Вот, к примеру, район ЖК "Аралия". Здесь город возводят с нуля: построена дорога, растут многоэтажки. И велосипедная инфраструктура (настоящая велодорожка, а не просто полоса краской на тротуаре) в условиях нового строительства имела шанс быть идеальной. Но что-то пошло не так.

Велодорожка на Горького возникает из ниоткуда и уходит в никуда, плавные съезды не обеспечены, придется учиться велопаркуру, чтобы запрыгивать на бордюры. В районе дома №1 на Больничной (перекресток Больничной и Горького) обустроен почти единственный в городе велопереезд, по которому велосипедист имеет право пересекать проезжую часть, не спешиваясь. Правда, дальше Горького не продолжается, там лес. Можно, конечно, проехать по шашечкам на асфальте и помчаться вниз по Больничной, по сути же это переезд для одного гипотетического велосипедиста, живущего на Больничной, 1.

Но дело даже не в целесообразности (если город продолжит расти на юг, этот велопереезд пригодится), а в том, как он устроен. С обеих сторон он ограничен бордюрами. Чуть севернее есть еще один велопереезд, маленький, не через перекресток, а через небольшой проезд. Он тоже смещенный. Разметка отдельно, съезд с пологими бордюрами отдельно. Более того, если ехать по разметке, врежешься в столб. А попытаешься объехать его — сойдешь с разметки и уже будешь виноват, если тебя собьет машина. Какая-то безвыходность…

Почему же у нас все так происходит? Вот, по мнению Василия Вишневского, главные причины.

Первая — вкусовщина. Стремление делать не так, как надо, а так, как кому-то нравится. Чугунные лавки, повсеместная ковка, мраморные ротонды с гибкой черепицей… Или фонари в городе, например, на той же Горького.

Они красивые, но вообще не предназначены для автодорог, это парковые фонари (и об этом говорит их производитель), которые светят в небо, а не на проезжую часть. А еще они очень широкие.

Вторая причина — учет мнения так называемого орущего меньшинства. Негласное правило — делать все, лишь бы кричащие замолчали, даже если они преследуют личную выгоду. Здесь пример — парковки во дворах, мы к ним еще вернемся. Некоторые жильцы готовы на что угодно, лишь бы добиться права ставить свое авто у подъезда, им плевать на детские площадки и вообще на безопасность детей, которых во дворе может быть очень много.

И третья — работа под лозунгом "и так сойдет", как в мультике про Вовку в тридевятом царстве. Главное — делаем, а как делаем, это не так уж важно. Вспомните недавнюю акцию депутата южно-сахалинской городской думы Ксении Огарковой по высаживанию цветов в автомобильные шины.

— Я видел новость и результаты опроса, — говорит мой велособеседник. — Радует, что большинство против такой самодеятельности. Некоторые, конечно, вспоминают про экологию, но под покрышками — естественный фон, загрязнений никто не выявлял ни в одной стране. Да и почему-то никто не вспоминает, что детские площадки покрыты как раз крошкой из шин. Поэтому экология в стороне, а вот эстетика в центре внимания. Чтобы подобных историй не было, важно формировать у населения запрос на качественную городскую среду. Изучая несколько лет городскую среду в разных префектурах Японии, я выделил главный принцип, по которому она формируется, — это принцип интерьера. Посмотрите на свои квартиры: что в них обеспечивает уют и комфорт, как сделаны сопряжения материалов, какие материалы применяются. Вы ведь не совмещаете обои, кафель и ковер на одной стене? Хотя в объявлениях о продаже недвижимости есть и такие, но это просто кровь из глаз. А если отходит кусок обоев, вы же не забиваете его шурупом? А в наших городах часто шуруп забивают, гвоздь закручивают. Когда мы подходим к городской среде с принципами интерьера, мы получаем комфорт и уют за пределами своей квартиры. Ведь у эстетики, красоты и качества применяемых материалов должен быть высокий приоритет, так как материальная и социальная среда — две стороны одной медали. Ошибочно думать, что хорошая общественная и гражданская жизнь возможна в уродливом, непривлекательном городе.

Сопряжение с люками на улицах Саппоро

Сопряжение с люками на улицах Сахалина

Бетонные лепешки

Лестница с парковки на курорт мирового уровня "Горный воздух"

На ул. Сахалинской есть примеры качественного сопряжения, но не везде. Видимо, работали несколько бригад.

Весьма часто, продолжает Василий, ему попадаются на форуме мнения, которые высказываются на совещаниях в районах: зачем делать хорошо, ведь все сломают и испортят. Тут вспоминается теория разбитых окон. Несоблюдение одними горожанами каких-то правил, норм и установок провоцирует других вести себя неподобающе. Согласно этой теории, 10% людей любого общества никогда не будут нарушать правила, 10% нарушат их при любой возможности, а 80% поступят по обстоятельствам. Поэтому главная задача — работать с этими 80 процентами. Пока с этим сложно, так как вандализм — это очевидная реакция на ущербную среду. Василий в этом уверен, хоть и понимает, что многие захотят поспорить. К людям, говорит он, нужно относиться с уважением, с ними нужно работать и взаимодействовать. Даже если на изменение ситуации уйдут годы. Если начать сегодня, на фундаментальный сдвиг понадобится пять-семь лет.

И начинать можно уже с мелочей: не ставить урны рядом с лавками, бороться с визуальным мусором. Первым шагом можно назвать комментарии под этой новостью: что бы вы изменили в своем дворе или в городе в целом?

А у вас в квартире ведро для мусора такое же страшное или китайское, с крышечкой и цветочками на корпусе?

А вот на пять скамеек шесть урн.

В Холмске, например, даже остановки являются визуальным мусором. Вот чем такая площадка для ожидающих автобуса отличается от мусорной площадки?

В каждом городе на Сахалине при благоустройстве власти упускают из внимания вопрос обустройства мест ожидания общественного транспорта. Если сложить время, которое проводят люди на остановках, получится, что оно в разы больше времени, проведенного в скверах. И в каких же условиях оно протекает? Да и сам общественный транспорт оставляет много вопросов. Все это приводит к подсознательному решению о выборе способа передвижения. Поэтому жители стараются пересаживаться на личный транспорт, а кто не имеет возможности, вынужден впитывать в себя негативную среду.

Люди должны знать и понимать, как пространство может быть использовано лучшим образом, и требовать это от заказчиков и исполнителей. Для этого и нужны такие публикации, об этом нужно чаще говорить. Каждый день. Это касается и велодорожек, и формирования общественных пространств, и дворовых территорий, и детских площадок, и нового жилищного строительства, говорит Василий.

Бетонница — мой дом родной

Кстати, про детские площадки. Сейчас мы перейдем к ним, а пока вот вам загадка. Внимание — что не так с этой детской площадкой на Горького, 20а?

Пока вы загибаете пальцы, Василий расскажет, какими должны и не должны быть детские площадки.

— Посмотри. Видишь?

— Что именно?

— Посмотри внимательнее. Ничего не замечаешь?

И так постоянно. Вся наша трехчасовая велопрогулка — сплошной тест на внимательность и способность увидеть, где в индустриальном пейзаже сбой, ошибка, пример выполнения работы тяп-ляп и наплевательского отношения. Мы привыкли и многого не замечаем: ни грубых ошибок проектировщиков, ни визуального мусора, ни решений, лишенных хоть какой-то логики. Именно поэтому очень интересно увидеть город глазами знатока урбанистических тонкостей.

— Мне иногда кажется, что в наших городах ненавидят детей, — делится впечатлениям Василий. — Да что там, вообще людей. Зато любят туристов и постоянно хотят их привлекать. Серьезно, я не знаю, на каком курсе проектировщиков учат этой ненависти, но все проекты, которые я курировал, проверял, изучал и по которым выступал в качестве консультанта в разных городах Сахалина и Курил, были сделаны не для людей. Я не буду никого обижать, где-то хорошо, где-то плохо, где-то совсем ужасно. Но иногда на совещании, честное слово, хочется пнуть тех, от кого зависит комфортность городской среды.

В некоторых городах вообще были забавные ситуации. Василию говорили — а зачем нам детские площадки? Вот сделали мы яркую площадку на 800 квадратных метров, а она постоянно пустая. Он отвечал — прекрасно, дайте мне данные по детям. И оказывалось, что площадка для 12-15 летних, а в домах проживает 65% детей от 1 до 3, и 20% — от 4 до 7 лет. То есть сам подход к наполнению площадки делает ее невостребованной на несколько лет. Не говоря уже о том, что для 65% детей не сделали даже бетонницы.

Некоторым бетонницам по три года, но песка в них никогда не было.

Если и есть песок, в 98% случаях он даже визуально не соответствует нормам.

Многие, наверное, не согласятся, но детские площадки не должны быть такими яркими. В Европе они давно уже изготавливаются из дерева и остаются в первозданном виде. Целые институты детства изучают поведение детей на площадках, определяют их приоритеты, активность, сценарии игры… И эксперты сходятся во мнении, что натуральные материалы и "родные", естественные цвета лучше развивают фантазию ребенка. Сегодня для него это домик, завтра — скала, послезавтра — дирижабль. Натуральное дерево вместо холодного пластика создает уют, ощущение дружественности пространства, знакомит с природой. Двор — это место, где дети познают окружающий мир. И какую обстановку им уготовили взрослые?

Как способствуют познавательному процессу песочницы без песка, ровные квадраты и прямоугольники площадок, огороженные заборами, однотипные качели, горки и лазалки? Увы, у нас пока нет комплексного подхода к наполнению детских площадок, а есть штамповка. А когда чиновникам предлагают варианты, проверенные мировой практикой, они начинают спорить — что это такое, ребенку здесь будет неинтересно, здесь же нечем заняться.

Если бы площадки были разными, дети ходили бы друг к другу в гости — из одного двора в другой. Менялись бы сценарии игры, развивалось социальное взаимодействие. Или можно объединять дворы и создавать одну большую площадку на несколько дворов, своеобразный минипарк, а освободившиеся места использовать под парковку. В отдельных местах города можно делать тематические детские площадки.

— Если говорить о подходе к формированию детских пространств, мы отстаем на 15 лет от мировых тенденций, об обустройстве городской среды — на 30-50 лет, о нормативном подходе к формированию детских площадок — лет на 8, — сравнивает Василий.

Отдельный вопрос — безопасное покрытие детских площадок. На 10-15 сантиметров бетона наносится 1 сантиметр резиновой крошки, и заказчики полагают, что этого достаточно, чтобы ребенок не получил сотрясение, если он споткнется и упадет. В Европе еще восемь лет назад была принята норма, что минимальная толщина резинового покрытия должна быть 5-8 сантиметров. В зависимости от высоты предметов — еще толще, 8-10 (под скатом с горки, например). Когда ходишь по европейским площадкам, они пружинят, словно желе. Сразу становится понятно — здесь безопасно. У нас по ГОСТам тоже вроде бы все расписано, но этим, как правило, никто не пользуется, считая, что для детей будет достаточно сантиметра.

Одна из самых унылых детских площадок находится в Холмске.

Стоимость бетонного основания с ограждением в 10 раз выше, чем стоимость оборудования для развития детей.

Можно сравнить муниципальные и коммерческие детские площадки.

В коммерческих дворах ситуация не сильно отличается, а иногда бывает и хуже.

Но кое-где можно и позавидовать детям. В жилом комплексе на Мира — Пуркаева мы обнаружили лучший по визуальным и тактильным параметрам песок.

А другом элитном жилом комплексе песочницы вообще не было, но зато здесь использовали качественное оборудование, иногда с нержавеющими элементами.

Но что удивило, так это интерьерное сантиметровое покрытие детской площадки.

Порой можно увидеть великую редкость — велогараж.

Удивительно, почему в наших городах снова и снова ставят китайские детские и дешевые российские площадки, ведь некоторые из них уже через год приходят в унылое состояние. Их пытаются красить, но этим делают только хуже.

Грустные спортивные зоны

Территории для занятий физкультурой вызывают у Василия грусть. Раньше ограждения площадок для игровых видов спорта делали из тонких прутьев. Но детям интересно смотреть за игрой, и часто они залезают наверх, что приводит к повреждению ограждений. Выход нашли — прутья стали делать толстыми.

Хотя уже много лет в Европе, а недавно и в Москве, начали делать спортивные игровые площадки для детей с любовью и заботой, а не только с целью огородить, как в зоопарке.

— Боитесь, что вылетит мяч за поле? Но детям это не надо, они контролируют силу удара. А если нет, то и из-за высокой решетки вылетит. Какой тогда в ней толк? Хотите решить и эту проблему? Надо накрыть решеткой сверху тоже. Только прутья нужны толстые, а то дети будут сверху лазать, — говорит Василий.

Не такой, как все

Важно, повторяет урбанист, чтобы люди сами понимали, что и как должно быть во дворе, не надеялись только на проектировщиков. Сейчас у южносахалинцев есть с чем сравнить. Двор за "Зодчим", который создавался по проекту Василия Вишневского, не похож на остальные.

Здесь нет прямых углов, дорожки извилистые, газоны не вытоптаны благодаря грамотному подходу к пешеходным связям. И детям, и взрослым есть чем заняться. Двор напоминает веселый муравейник, он всегда полон, здесь кипит жизнь и много гостей из других дворов. Если спросить их, почему они приходят сюда, они может быть и не смогут объяснить или скажут "тут прикольно". Но это происходит потому, что все продумано, все сделано для комфорта, веселья, игры и творчества.

— Здесь есть энергетика. Она закладывается в органической архитектуре. Естественность, природность — это все притягивает. Здесь другой мир, — объясняет Василий.

На разработку проекта благоустройства этого двора ушло около двух месяцев. Он был уже готов, когда главный архитектор Алексей Брусенцев вызвал Вишневского к себе и сказал, что надо спасать ситуацию. За три дня и бесплатно проект был полностью переработан. При поддержке областной думы новый вариант сразу же утвердили. Правда, от предложенных идей реализовали всего около 50%. Наполнение двора было несколько изменено уже без участия Василия, зону для отдыха взрослых вообще не реализовали, поэтому есть над чем работать и корректировать взаимодействие.

Дети или авто — что важнее?

Для некоторых — авто. Но если начать работать с народным сознанием сегодня, года через три у людей появятся правильные приоритеты: безопасность детей или то, что у них сигналка из квартиры не берет.

Парковка у подъезда — это всегда опасность. Ребенок выбегает, и во дворе, заставленном машинами, всякое может случиться. Все это решаемо, но тут должна быть воля муниципалитетов. Дворы делаются на бюджетные деньги. Наверное, не стоит идти на поводу у сторонников массовой парковки в них. Но пока и на уровне городских властей не хватает такого понимания.

Обратите внимание на относительно новый сквер на бульваре Анкудинова, как там распределены приоритеты. Ближе к домам — парковочные зоны, ближе к проезжей части — детские площадки. Хотя, казалось бы, логичнее было поменять их местами.

День второй

На протяжении почти всего второго дня нашего урбанистического путешествия я повторяю — это еще не доделали, тут еще не закончили реконструкцию, а вот здесь же что-то добавят? Нет, отвечает Василий, это так было по проекту. Или просто так подрядчик реализовал.

Не фонтан и пример для подражания

Мы гуляем по обновленным скверам, о которых Sakh.com уже писал, и Василий рассказывает, что существует десять ключевых принципов формирования общественных пространств. У нас девять из них как правило нарушается.

Сквер "Солнечная поляна". Стоимость — 110 миллионов вместе с дорогой. Одно из самых больших общественных пространств, которое наполнено пустотой и отсутствием жизни.

— Что это там. Фонтан?

— Пойдем прогуляемся. Там не фонтан.

Советские архитекторы любили создавать такие "плацы". Это повелось с тех времен, когда на площадях читали вслух газеты, проводили агитацию. Потом появилось радио, необходимость отпала, но архитектурная привычка осталась. От создания таких пустырей на общественных пространствах мир отказался уже несколько десятилетий назад.

— У тебя появляется желание здесь находиться? Вот ты сидишь — и на что ты смотришь? В никуда. Здесь нарушены все принципы, которые должны соблюдаться при создании общественных пространств, — Василия на диктофоне отчаянно глушит ветер, носящийся по этой пустоши, где соседствуют мрамор, дерево и металл.

Река уже очень грязная, ее не чистят. Камень для отсыпки берегов использован строительный бутовый. Он хорош как подстилающий слой, декоративности у него ноль. Здесь было бы лучше использовать речную гальку или валуны, тогда берега не напоминали бы железнодорожную насыпь и мы чувствовали бы себя как на природе.

— Здесь был огромный потенциал, можно было сделать уникальную рекреационную зону с минипрудом, доступом к воде, можно было поработать с рельефом, — сожалеет урбанист.

А вообще этот сквер хорошо было бы воплотить в стиле хайтек, использовать минимализм и современную архитектуру, чтобы он перекликался со зданием "Аква Сити".

— Здесь нет точки притяжения, потенциал места не раскрыт, — печально заключает мой собеседник. — А ведь работать с общественными пространствами очень важно. Только так можно вытянуть людей из квартир, показать, что зона комфорта не ограничивается их жильем. Все что за порогом — не мое, а значит можно относиться наплевательски? А если в городе будет по-настоящему уютно, люди будут относиться, как к своему.

Ну и конечно, в случае с "Солнечной поляной" нарушен еще один главный принцип формирования общественных пространств — вкладывать туда, где уже сейчас есть люди. Тут явно поторопились. Когда этот район застроится и люди начнут сюда приходить, здесь все уже придет в негодность.

Как сказала бы Анна Роджерс, фотографий с прекрасным видом на очистные сооружения у меня еще не было.

Зимой тут вообще пусто. Ни одну дорожку даже не чистили, то есть понимали: делать это не для кого.

Скверы в городе во многом стали симпатичнее, чем раньше, но везде есть недочеты. Даже в сквере Головнина, который вошел в реестр лучших реализованных проектов страны. Разработала проект владивостокская компания.

Ребята поработали с геопластикой, ушли от острых углов, максимально сохранили зеленые насаждения, обыграли пешеходные связи. Но не продумали некоторые моменты. Полированный бетон зимой очень скользкий. С освещением переборщили, вечером в сквере слишком ярко, словно ты на сцене в свете софитов. Но дизайнерские решения здесь достойные, оценивает Василий Вишневский, на такие и нужно равняться. И на работу с деревом. Правда, качели украли, вероятно, тоже проектировщики виноваты — не сделали их монолитными, чтобы никто не покусился.

Проекты этой же команды есть и в городском парке, и они являются его украшением. Но и там есть свои нюансы в реализации.

— Сейчас я перешел к работе с мэрами напрямую. В Долинске наше сотрудничество вылилось в то, что мы разработали комплексный мастер-план благоустройства города. Мы подошли к городу с европейскими стандартами, определили, какие есть общественные пространства, их типы. И для каждого разработали подход к формированию, свои малые формы, в том числе и площадки для мусора, которые должны стать украшением города. Комплексный и системный подход позволяет учитывать пешеходные связи, точки интереса, насыщать пространство активностями, наполнять их жизнью. Суть в том, что они являются по сути сугубо транзитными связями, ты проходишь мимо них. А залог успеха таких пространств — в наличии выбора, чем можно заниматься в этом месте. Вот когда заказчики и проектировщики смогут ответить на вопрос, какие десять вещей можно делать в сквере, тогда это будет идеальное пространство. Просто пройти — нет. Посидеть, полежать, почитать — да. И еще семь пунктов. Когда мы будем об этом думать и сможем это делать, мы получим другой город. На одной площадке, где земля уже была отведена под торговый центр, мы обозначили общественное пространство, так как в пятиминутной шаговой доступности живет много людей, а у них нет ничего рекреационного рядом. Концептуальное обоснование победило, и теперь я буду с интересом наблюдать за фактическим развитием той территории, — рассказывает Вишневский.

По его словам, любой мэр может быть и хочет решить эту и другие задачи, но не вывозит, потому что вокруг него нет знающих специалистов. Есть города, в которых заметен прогресс. Например, Казань. В прошлом году эстафету принял Нижний Новгород, там начали менять механизмы работы и взаимодействия по схеме "люди-власть-реализация". Да, и там есть свои сложности и недочеты. Их опыт известен и понятен, есть что дорабатывать и апробировать. О них можно долго говорить, но подход меняется, и он приводит к результату.

Шаг вправо, шаг влево — забор

Мы снова в микрорайоне "Аралия", но уже не на великах. Хотим взглянуть на тотальное озаборивание пространства. У дорожников есть термин "окювечивание", а тут вот — "озаборивание". Чем-то похоже на "разбазаривание". И правда, сколько денег выделяется на бесконечные километры заборов и сколько потом — на их содержание. Но насколько они обеспечивают безопасность?

Улица Горького ближе к Больничной предлагает пешеходам двигаться по ровному коридору, огороженному сплошной стеной железных решеток с обеих сторон. Удивительно, ведь о том, что здесь будет строиться жилье, было известно давно, тем не менее улица, которая была сделана с нуля, не учитывает наличие пешеходов. С западной стороны тянется какой-то загон для людей. Рядом с домами "Аралии", в которых уже живут люди, есть автобусная остановка. Но пути к ней от домов нет. Видимо, люди должны вспоминать школьные уроки физкультуры с прыжками в высоту.

С точки зрения безопасности заборы тут не нужны, до автодороги далеко. Но они стоят. И уже покрылись ржавчиной. Хотя, когда по всему городу начали менять дорожные ограждения, это аргументировали тем, что прежние нужно было красить, а новые — нет. Первая партия конструкций действительно была оцинкованной, а здесь, на Горького, мы видим обычный черный металл, покрашенный серой краской. Это дешевле.

На перекрестке с Больничной, если оглядеться, осознаешь, что находишься в самом безопасном, по мнению ГИБДД, месте в городе.

— Давай считать — раз, два, три… Шесть осей заборов на пять квадратных метров. Причем, заборы разные. Одни отгораживают проезжую часть, другие — газон.

Зазаборено вообще все, что можно. Такие ограждения не добавляют ни уюта, ни комфорта, и безопасность на самом деле они тоже не обеспечивают.

В нашей стране не существует исследований, которые доказывали бы, что секции забора обеспечивают безопасность людей на дороге. Но муниципалитеты штрафуют за их отсутствие. А между велодорожкой и пешеходной зоной вообще лучше высадить кустарники, и это позволяет делать ГОСТ, рассказывает Василий.

Более того, ограждения расслабляют водителей. Они уверены, что люди не выскочат на дорогу, и давят на газ. Есть такой термин — театр безопасности, в данном случае он уместен. Нужно внедрять другие методы, например, обустраивать островки безопасности, особенно на нерегулируемых переходах. Современные ГОСТы, которые начали действовать с этого года, обязывают делать такие островки.

В Москве сейчас отказываются от заборов. В тех местах, где их убрали и обеспечили другие меры безопасности (регулирование скорости, в первую очередь), ДТП стало меньше на 40-60%. Поэтому исследования об обратном уже есть. А у нас — забор на заборе и забором погоняет. Иногда сиротливо стоят всего две секции.

Вот что они решают, от чего защищают? Не говоря уже о том, что при ДТП обломками таких ограждений может убить человека, и подобные случаи, к сожалению, в России были.

В некоторых зарубежных странах действуют комплексные стратегии обеспечения безопасности дорожного движения, главная миссия которых — "цель — ноль". Инструментов снижения аварийности и количества летальных исходов десятки видов, и некоторые из них снижают ДТП и смертельные случаи на 20-75%. Например, приподнятые пешеходные переходы снижают вероятность всех типов ДТП на 50%. Сколько таких переходов в городе? Ни одного. Зато заборы — наше все.

— Я изучал европейские статистические данные по ДТП, которые формировались еще в 50-60-х годах. Нам до такого подхода, как до Луны. Там отражается вообще все, что можно. С такими данными можно работать, делать выводы о причинах ДТП и о способах исправления ситуации.

Например, для нашего города можно сделать тепловую карту ДТП с разбивкой по пешеходам и велосипедистам. Это позволит увидеть опасные места в городе, которые требуют особого внимания, анализа и действий, направленных на снижение аварийности. Интересно, этим кто-то занимается?

— Именно работа с данными позволяет оценить эффективность мер. Но как показывают публикации на дорожные темы, пока единственный выход у нас — штрафовать, ужесточать правила, заборы ставить и вешать больше знаков, — говорит Василий.

В Японии есть отлично работающая практика — делать акцент не на дорожных знаках у образовательных учреждений, а на детях. Водители просто не могут не увидеть ярких пешеходов. Это гораздо эффективнее, чем любой светоотражающий, говорящий, мигающий — какой угодно знак.

— Очень часто ограждения мешают обзору и снижают безопасность дорожного движения. И если ребенок меньше метра ростом — его не увидеть. Заборы иногда нужно применять, но без фанатизма, — добавляет Василий.

Во многих местах города заборы уменьшают обзор.

Ради объективности он отмечает, что Южно-Сахалинск в целом выглядит неплохо по сравнению с другими российскими городами, но все же равняться стоит на лучшее и стремиться к лучшему. Ведь чем умнее и богаче люди, тем выше запросы на качество, комфорт, безопасность и уют. Да, можно просто сидеть, жаловаться и критиковать. Можно уехать куда-нибудь подальше. В европейских и американских городах пыли нет. Это не волшебство и не особенности климата, это правильный и комплексный подход к благоустройству. "Что-то пошло не так" бывает и в соседней Японии, Василий может привести много примеров от Хоккайдо до Окинавы. Поэтому главный вопрос — это подход и забота о жителях.

Город — это живой организм, требующий оперативной реакции и принятия решений. И от того, какие решения принимаются сейчас, зависит многое.

Важно спросить себя, каким мы хотим увидеть наш город? К примеру, через 15 лет. Какой он? И какими видят свои города их руководители?

P.S. Ответ на загадку

Что не так с площадкой? На первой фотографии видно не все, но мы расскажем обо всех неправильностях.

  • есть только два прямых подхода, один из них перегорожен автомобилем, жильцы остальных домов ходят по газонам;
  • такая цветовая палитра используется для детей до двух лет, но для них на этой площадке нет вообще ничего, даже песка в песочнице;
  • чрезмерная безопасность малых форм. Отсутствует оправданный риск, детям от 12 лет неинтересно на высоте 1,5 метра и они начинают себе искать приключения;
  • нарушение зон безопасности каждой малой формы;
  • из трубы дети выкатываются на газон. У края площадки всегда будет вытоптано и всегда грязно. Как обычно — для детей места мало, но для машин всегда найдем.
Новости по теме:
 Показать все
Узнавайте новости первыми!
Подписаться в Telegram Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

некий 13:45 25 июня 2019
Отлично показали лицо мэров,пэров и действующей власти.Точно понимаешь что реально воруют из казны и пользуются неграмотными рабочими мигрантами. Если мне жить в этом городе разве сам себе строил бы так,устраивал так свой быт!?
Венис 11:00 23 июня 2019
Не в бровь, а в глаз. Удивляет деятельность АДминистации в области благоустройства.
1. Сквер на мира победы. Западнее магазина ням-ням были вполне приличные бетонные тропинки с расширениями для скамеек, удобные, по диагонали. Надо же было их демонтировать. Это же насколько удорожался проект?
2. Сквер Пушкина. Капитальный ремонт там совсем не нужен был. Достаточно было пару дорожек добавить. И качество ремонта оставляет желать лучшего.
Разве мало мест где нужно заасфальтировать?
Успехов Василию в осуществлении задуманного.
greenisland 20:25 1 июня 2019
Радует, что Василий поучаствовал в работе над Долинском... интересно, когда его начнут превращать в "европейский стандарт "...
Может тогда во дворах и свет появится, ну хотя бы над площадками...
Паровозик 23:31 31 мая 2019
Желаю вам Василий и нам всем чтобы все ваши предложения и замечания воплотились в жизнь.
анонимный  17:21 31 мая 2019
а вот как покажут им набережную в охотском! как пройдутся по ней!! как возликуют чиновники!! и вот уже весь мир воспылает завистью! да.ходит слух что там еще одну набережную хотят.
Читать еще 268 комментариев