16+

Остров необустроенный

Туризм, Weekly, Макаров

Морозное январское утро. Накануне была небольшая метель, но сегодня с утра более-менее ясно, даже видны звёзды на небе. За мной заезжает знакомый японец, с которым мы договорились совершить поездку в Макаровский район, в бухту Тихую. В этом очерке он в силу своей скромности попросил упоминать себя как "странного японца, беззаветно любящего Сахалин". Так и будем его величать.

Разговор о походе в те края зимой, в частности, на пик Жданко, мы с ним ведём давно. Но так как лезть на гору Жданко в разгар зимы, когда тамошние крутые скалы покрыты практически льдом, отчего взбираться по ним крайне скользко и потому вдвойне опасно, а кроме того, в это время года там дуют сильные пронизывающие ветра, — идея так себе, поэтому мы решаем для начала опробовать более "попсовый" маршрут — пик Смелый, расположенный на южной стороне знаменитой бухты Тихой.

Выезжаем в 7.40. Над сопками Сусунайского хребта небо начинает голубеть. За Стародубским от снега (метель) белым-бело. Море всё покрыто льдом до самого горизонта. Дорога на север скрыта в густой пелене снега, в районе Взморья берег вообще накрыт чёрной тучей. Всё это омрачает настроение, тем более что когда от Взморья дорога повернула в сторону суши, вглубь сопок, мы оказались в совершенно снежной стране, без единого просвета. Поехали на свою голову… Впрочем, знали, что на сегодня японские синоптики передавали северо-западный ветер со слабой метелью. Но понадеялись на русское авось. По пути решаем: если не удастся из-за метели взобраться на гору, то пойдём по берегу на север, вдоль хребта Жданко, к бывшему японскому селению Ноборихо, которое с недавних пор не даёт покоя странному японцу, беззаветно любящему Сахалин.

К десяти часам прибыли на станцию Тихую. Здесь метёт не так сильно. Северо-восточнее сквозь пелену снега проступает величественный хребет Жданко. Пробивается поднимающееся над горизонтом солнце. Отчётливо виден массив горы, увенчанной пиком под названием Смелый. Через карьер выезжаем к пятачку, где уже стоят несколько автомобилей. От пятачка идёт натоптанная тропа: следы обуви и снегоступов.

Пик Смелый
Пик Смелый
Жданко
Жданко

Извлекаем из автомобиля вещи. Странный японец переобувается в лыжные ботинки, надевает горные лыжи с камусом (противоскользящей подкладкой), у меня же с собой снегоступы.

Выдвигаемся в путь. Морозно. Подметает. Гора проступает в оранжево-синем небе хмурого утра. До подножия горы пара километров по дороге, петляющей по берегу бухты.

Всего лишь пол-одиннадцатого, но почти у самой вершины вижу какие-то точки. Так и есть, это люди, в бинокль их отчётливо видно. Никак они отправились на пик спозаранку. Высота горы — 277 метров. По моим расчётам на подъём туда должно уйти не более двух часов. Получается, люди отправились на верх чуть ли не в восемь утра.

После небольшого обсуждения, откуда начать подъём (на лыжах не везде пройдёшь), решили преодолеть крутой склон в самом низу разными путями: я иду напрямик по отрогу, а странный японец, беззаветно любящий Сахалин, идёт в обход по чаще, где положе, делая небольшой крюк. Я уже набрал приличную высоту, как снизу мой спутник кричит о том, что у него неполадки с лыжей — частично слетел камус, и он не в состоянии продолжить подъём. Спустившись, решаем пойти по запасному варианту — берегом до Ноборихо: по плоскости идти на повреждённых лыжах более-менее возможно.

Как раз в этот момент спустились туристы, которых мы видели наверху. Среди них были дети, и по словам одного мужчины, крутой подъём имеется только на начальном этапе, потом уже идти несложно, даже дети заберутся. Но лыжа у странного японца неисправна, а в лыжных ботинках лезть на гору — сомнительное мероприятие, поэтому всё же идём до Ноборихо!

Берегом бухты Тихой
Берегом бухты Тихой

Лёд в бухте имеется, но слабенький, безопаснее идти по дороге, тянущейся вдоль бухты до неких построек, вероятно, представляющими собой рыболовную базу. За шлагбаумом на цепи раздирается от лая пёс, виляя хвостом. Двухэтажный дом вроде на замке. Есть ли внутри люди, неизвестно. Отошедший от лыжи камус странный японец думал заклеить скотчем, дабы не болталась, но у кого попросить скотч?.. Предлагаю ему зафиксировать камус бинтом, который я купил накануне в качестве компонента походной аптечки. Странный японец, беззаветно любящий Сахалин, смотрит на меня с небольшим недоумением, но решаем попробовать. Обмотали, сверху надели пакет, и ещё раз обмотали бинтом. Бинт, зафиксированный на лыже, я обливаю водой, дабы всё это застыло на морозе. Японец восхищён:

 — Меня всегда поражала русская смекалка и изобретательность.

Мы всё шли берегом бухты по снегу, а он не переставал петь дифирамбы русской изобретательности. Мне уже приходилось слышать от него ранее, что в стране, где с завидным постоянством происходят всевозможные ЧП и ЧС, неизбежно будешь изобретательным.

Бухта Тихая
Бухта Тихая

Через бухту дошли до мыса Тихого. Впереди нас вдалеке шла компания, но вскоре она скрылась из виду, судя по всему, перевалив по канату через мыс и уйдя на ту сторону, на север. Лишь парнишка в шлеме по канату неспешно полз наверх, видимо, отрабатывая навыки альпинизма — по-другому то, что он делал, назвать нельзя. Собачка, бывшая при нём, с удивительным проворством, без всякого каната, взбежала на верх и взирала на хозяина и округу. Мы же пошли дальше, наивно полагая, что за мысом сможем по припаю пройти дальше на север.

Знаменитая, печально известная и многострадальная бухта Тихая! Зимой, под снегом, закованная в лёд, она представляет собой умиротворяющее зрелище. Летом же, особенно в хорошую погоду, происходящее здесь иначе как безобразием не назовёшь: куча машин, отдыхающие, шум и музыка, и как следствие — мусор. Город приезжает сюда, умудряясь расположиться на узкой полоске берега — машина на машине, палатка на палатке, тело на теле — превращая райское место в лютую помойку. Бухта Тихая уже давно потеряла свой первоначальный вид. Стараюсь сюда не попадать в такие дни, дабы не расстраиваться.

До того, как Сахалин стал принадлежать государству (Российскому и Японскому), в бухте Тихой селились айны, здешнее селение называлось Тикахэросинай (подозреваю, что название Тихая этой местности русские дали по созвучию). Недавно вышла замечательная книга моего коллеги, сахалинского историка Николая Вишневского, "Макаровская земля. Очерки истории управления и жизни" (книга первая "Дальний восток Сахалина" (история Макаровского района)), в которой можно почерпнуть массу интереснейших сведений. Так вот, в этой работе рассказывается об экспедиции в 1856 году японского путешественника Мацуура Такэсиро (впоследствии ставшего первым губернатором вновь учреждённой административной единицы — Хоккайдо) по восточному побережью Сахалина. Маршрут Мацуура Такэсиро проходил по территории нынешнего Макаровского района, и японский путешественник, конечно же, побывал в селении Тикахэросинай, оставив его описание.

Согласно гравюре японского художника Мэгата Татэваки (1871 год), приведённой в вышеупомянутой книге Н.Вишневского, селение Тикахэрусинай находилось между реками, которые сейчас носят названия Тихая и Дуэт (возле моря они сливаются практически в единое устье). По соседству за мысом, который сейчас носит название Тихий, в очень удобной местности находилось селение Соэн-котан. Даже в наше время там относительно тихо и чисто, поскольку массовый турист и любители быдло-отдыха (ничего не поделаешь, приходится использовать этот неологизм) туда проникнуть не в состоянии.

Памятник Мацуура Такэсиро на западном побережье Хоккайдо. Фото автора, август 2015 года
Памятник Мацуура Такэсиро на западном побережье Хоккайдо. Фото автора, август 2015 года
Тикахэрусинай, гравюра Мэгата Татэваки
Тикахэрусинай, гравюра Мэгата Татэваки
Тикахэрусинай (слева) и Соэн-котан (справа), рисунок Мацуура Такэсиро, из книги Н.Вишневского "Макаровская земля. Очерки истории управления и жизни", книга первая, "Дальний восток Сахалина"
Тикахэрусинай (слева) и Соэн-котан (справа), рисунок Мацуура Такэсиро, из книги Н.Вишневского "Макаровская земля. Очерки истории управления и жизни", книга первая, "Дальний восток Сахалина"

Огибаем мыс Тихий. Проползаем промеж заледеневших каменных расщелин. Высокие скалы напоминают мне мыс Терпения: та же крутизна, то же величие, только птицы не галдят, да прибой не сотрясает округу. Здесь царит зимняя тишина, белое безмолвие.

Дальше на север хода нет — у скал лишь шуга, припая как такового нет. Не видать нам сегодня Ноборихо. От расстройства устраиваемся на обед. Скалы закрывают солнце, довольно холодно, без перчаток мёрзнут руки.

После обеда решаем идти обратно к горе. Раз уж не судьба попасть нам сегодня в Ноборихо, тогда во что бы то ни стало нужно взять штурмом пик Смелый! Иначе смысл сегодняшнего похода будет равняться нулю.

Опять около километра пути берегом бухты Тихой, теперь в обратную сторону. Поднялась метель. Ощущение такое, что находишься где-нибудь в Заполярье: морозно, на фоне хмурого неба вдали виднеются белые сопки, резкие порывы метели чуть ли не сбивают с ног, гора ледяной глыбой высится впереди.

У подножия горы в сугробе прячем лыжи и снегоступы. В гору можно ползти без приспособлений. Странный японец, беззаветно любящий Сахалин, решается идти в лыжных ботинках, говорит, они у него особенные, отличаются от обычных лыжных ботинок. Ползём. Сильный ветер сбивает с ног. На крутом склоне выбиты ступеньки, что значительно облегчает подъём. Выходим на террасу. Открывается вид на бухту Тихую, долину рек Тихой и Дуэт, которые сливаются в районе устья. Видны и пространства вдалеке.

Знаменитый профиль Пушкина
Знаменитый профиль Пушкина

Где-то здесь располагалось айнское селение Тикахэросинай. Теперь только постройки предприятия, добывающего камень.

 — Скорей всего, Мацуура Такэсиро стоял именно на этом месте, когда делал эскиз местности Тикахэросинай, — изрекает японец, влюблённый в Сахалин.

В памяти всплывает этот знаменитый рисунок, который мне довелось увидеть в книге Н.Вишневского. Отроги горы Дуэт (на которой высится пик Смелый) резко вздымаются, словно пламя, к небу; бухта Тикахэросинай (Тихая), описывая овал, уходит вдаль; над ней возвышается гряда Тоссо (Жданко). Да, это было здесь!

Небо почти полностью прояснилось, белёсый от снега хребет Жданко виден отчётливо, внизу покоится бухта.

 — Прошу прощения, что так говорю, — заводит разговор странный японец, влюблённый в Сахалин, — но если бы южная часть Сахалина… Если бы! — акцентирует он, внимательно глядя на меня. — Если бы южная часть острова осталась в составе Японии, то тут бы наверняка бы расположился городок.

 — Вполне, — отвечаю.

— Дело в том, что японцы строят города в тех местах, где удобно жить, и ничего лучше не представить этой долины! В бухте построили бы порт с пирсами, в долине рек стояли бы дома и магазины...

Действительно, в этом месте прекрасно мог бы расположиться какой-нибудь симпатичный городишко. Российский. Но вместо этого имеется лишь железнодорожная станция Тихая на отдалении. И это хорошо, что здесь ничего нет. И без того хватает сезонного наплыва массового туриста, стихийно самоорганизующегося в пьяно-мусорный город.

 — Ты только посмотри на эти пространства, — говорит странный японец, глядя куда-то в сторону Камышового хребта, — это совершенно не тронутая природа, целина! На Хоккайдо такого и представить невозможно, у нас освоен каждый клочок земли, каждый уголок тайги пройден и обработан. А тут… Я всегда восхищался Сахалином.

И эти пространства, на которых тут и там расставлены огромные опоры ЛЭП, он считает нетронутыми! Несмотря на то, что в последние годы браконьеры и хапуги всех мастей делают с островом, Сахалин в глазах иностранцев, тех же японцев, всё ещё предстаёт неким оазисом, покрытым девственной тайгой с чистой водой, непуганым зверьём. Отчасти так оно и есть. Хотя экологические проблемы у нас уже давно вопиют о себе. Неужели нужно зайти ещё дальше, чтобы понять ужас складывающегося положения?..

Здесь мог бы расположиться город. Но хорошо, что его нет
Здесь мог бы расположиться город. Но хорошо, что его нет

Дальше, почти до самой вершины, идти несложно: наверх ведёт протоптанная тропа. В целом подъём занимает около часа, даже меньше при благоприятных условиях, но сейчас ледяной ветер затрудняет движение, ноги проскальзывают на снегу.

Ближе к вершине градус каменного склона повысился, и странный японец, беззаветно любящий Сахалин, решил дальше не идти, поскольку в лыжных ботинках взбираться крайне скользко. Я залез было на скалу, венчающую пик, но её крутизна и сильный пронизывающий ветер сделали продвижение невозможным. Кое-как спускаюсь к заснеженному сыпуну, где между деревьями протянута верёвка, дабы зайти на пик с другой стороны. Держась за верёвку, поднимаюсь на вершину и практически вползаю на камень. Стоять на сильном ветру в полный рост крайне опасно — мгновенно сдует. Скала резко уходит вниз. Дует невероятный ветер, рука без перчатки моментально мёрзнет, аж до ощущения ожога. Жёсткие условия. Я недооценивал пик Смелый, считал его "попсовым" маршрутом. Возможно, летом это так и есть, но вот зимой, в таких условиях, не всё так просто. А мы ещё подумывали насчёт Жданко. А там и высота раза в два побольше будет, и ветра, наверняка, пожёстче.

Кругом простираются необъятные просторы нетронутой (по сравнению с Японией) тайги Сахалина и белёсой (ото льда) глади Охотского моря. Воздух насыщен кислородом и запахами дикой зимней природы.

Спуск много времени не занял. Было ещё светло, и мы решили съездить в Усть-Пугачёво, где стоит памятный знак Мацуура Такэсиро, тем более что это недалеко отсюда — всего-то пара десятков километров. Там в своё время было айнское селение Магун-котан, и знаменитый японский путешественник в нём отдыхал после преодоления мыса Тоссо (ныне — мыс Бурунный), о чём гласит надпись на памятном знаке. Но в селе Пугачёво нам сообщили, что дорога до устья реки (около пяти километров) не чистится, и туда доехать можно только на снегоходах. Нам сказал об этом местный житель, молодой парень, а до этого на железнодорожной станции дежурная недоуменно смотрела на подозрительных нас, силясь понять, зачем нам надо к устью, и в итоге спросила: "А вы кто такие? Вы не моджахеды?" (после того, как я обратился к спутнику "по-басурмански", переводя её слова). "Почему он постоянно смеётся?" — это она со строгостью про улыбчивого странного японца, беззаветно любящего Сахалин.

***

Мчимся по трассе мимо хребта Жданко на юг, возвращаясь в ядовитый город. Солнце уходит за западные горы, озаряя багровым цветом всё вокруг.

 — На Сахалине по сравнению с Хоккайдо природа, можно сказать, совершенно сохранена, — возвращается к недавней теме странный японец, держась за баранку и глядя на дорогу. — Например, эта местность (мы уже выехали за Взморье), уверен, выглядит, за исключением этой асфальтовой трассы, так же, как и тысячу лет назад. Если дорогу убрать, то мы окажемся в первозданной природе. Только асфальтовое полотно является произведением рук человеческих. Всё остальное остаётся таким, каким было от начала. А вот если бы южный Сахалин остался в составе Японии, то весь этот берег был в бетоне, например, были бы сооружены волнорезы против цунами.

 — Но в этом месте не бывает цунами, мелко же, — парировал было я, глядя на прекрасный дикий берег, тянущийся от Взморья до Стародубского.

 — Ну, в любом случае, берег был бы одет в бетон, — невозмутимо ответил странный японец, беззаветно любящий Сахалин. — Вдоль берега стояли бы различные сооружения, а у дороги — кафе и магазины. Например, я сказал бы тебе: "Давай заедем в этот Seiko Mart (сеть мини-маркетов на Хоккайдо и севере Хонсю — В.С.), который на нашем пути, купим чего-нибудь в дорогу перекусить".

 — Но! — странный японец посмотрел на меня, — на самом деле, этим мне Сахалин и нравится — тем, что природа здесь освоена по минимуму, и мы можем любоваться прекрасным диким берегом.

Сумерки сгущаются, загораются огни впереди лежащего Стародубского. На, к счастью, не обустроенный человеческой цивилизацией Сахалин надвигается ночь.

 — А как вы считаете, — спросил я странного японца, — если бы южный Сахалин остался в составе Японии, сколько бы тут проживало сейчас человек?

 — Ну, тут надо исходить из того, что представлял бы собой город Южно-Сахалинск, то есть Тоёхара. Являясь столицей губернаторства Карафуто, он, наверняка бы, сросся с Корсаковым (Оодомари) и Долинском (Отиай). Если сравнивать с японскими городами предвоенного времени, то по масштабу Тоёхара тогда был равен примерно Сэндаю (город в северо-восточной части Хонсю — В.С.). Со временем он неизбежно бы развивался и разрастался и, таким образом, в наше время его население составляло бы, на мой взгляд, порядка 800 тысяч человек. Кстати, недавно, когда я шёл из дома за покупками в "Столичный", рассуждал: могло бы уже быть в Тоёхара метро?..

 — А на Карафуто? Сколько бы жило, на ваш взгляд, людей на Карафуто?

 — Думаю, около двух миллионов.

У острова сложилась иная судьба. Нет тут ни двух миллионов жителей, ни хвалёного миллиона туристов, приезжающих ежегодно. И, наверное, никогда не будет. Остров остаётся на отшибе, на периферии страны, и для неё, и для соседних стран Азии он интересен только, пожалуй, с точки зрения природных ресурсов. Не обустроенный, недоразвитый, дикий остров Сахалин…

И в этом его очарование. И в этом же его печаль…

Узнавайте новости первыми!
Подписаться в Telegram Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

28091966 21:00 10 февраля
Спасибо за очерк. Читаешь и вспоминаешь наши красоты..
igls 10:59 5 февраля
Не знаю кому как, но для меня бухта Тихая место, где можно отдохнуть и телом и душой.Первый раз я побывал в этих местах где то в 2004-2005 году когда строили участок дороги Восточное -Заозерное, тогда бухта была еще в приличном состоянии. Но ее расположение таково, что и сегодня если уйти за мыс Тихий на север или на юг в сторону Арсентьевки... то места там до сих пор дикие, не считая разбитой тропы до мыса Красный.
К счастью дороги там нет, поэтому и нет автотуристов с их замашками и желаниями, потралить бухту на предмет чилимов, побольше поесть, побольше попить и посмотреть по кустикам.
Не знаю почему, но считаю до сих пор, этот район побережья залива Терпения от бухты Тихой до реки Пугачевки один из самых замечательных для пешего туризма и какое счастье, что нет там четырехколесных. Так получается, что мы ходим в этих местах в основном с одной целью фотографировать пейзаж, у нас нет цели высунув язык покорять вершины сопок и мелких пиков для нас важен сам процесс поймать то освещение которое раскрывает природу этого района во всей его красе и эт приносит истинное удовольствие. Если в 2020 году все будет нормально хотелось бы поболтаться на участке от мыса Красный до Бурунов тропы там нет.... но что то зверинное там все же есть...но виды там просто обалденные. Надеюсь РЖД наконец закончит эту бодягу и запустит поезд от Южного до Поранайска, чтобы не на бумаге, а на деле помогать пешим туристам наслаждаться дикими видами Сахалина.
БиЗнЕс_ЛеДи 10:56 5 февраля
Валентин Соколов, спасибо за статью, отличная подача материала, читала на одном дыхании, как будто вместе с вами там побывала!
Интересно было услышать умозаключение японского компаньона в конце рассказа! Да, если б было 100% освоение земель, то всё бы закатали в бетон и не осталось бы главного богатства - природы!
При этом своем ничтожном участии умудрились существенно подорвать экологию острова со всеми вытекающими последствиями.
твоя_галлюцинация 21:47 4 февраля
прогнозы японца о населении Карафуто в 2 миллиона сомнительны,на Хоккайдо самая низкая плотность населения во всей Японии, и туда с других островов японцы не стремятся, им там холодно, при этом места для жизни хватает, но японцы решили оставить на Хоккайдо как можно больше природных территорий не тронутых человеком в виде национальных и префектуральных парков,там есть парк Сирэтоко,занесенный перечень Всемирного Наследия ЮНЕСКО,я думаю на Сахалине им было бы еще холоднее,чем на Хоккайдо, вахтовым методом качали бы природные ресурсы да и всё.
storm200 20:26 4 февраля
Интересная статья, спасибо автору.
Читать еще 129 комментариев