16+

Война. Сахалин. Совершенно секретно

Книжная полка С.Морозова, Weekly, Южно-Сахалинск

Уже сообщалось, что на днях состоялась презентация книги "Сахалинская область в годы Великой Отечественной войны. 1941‑1945 г. Сборник документов и материалов".

Конечно, она была незамедлительно поставлена на книжную полку автора. Даже хотя бы для того, чтобы не прерывать коллекционную серию сборников исторических документов, которую сахалинские архивисты начали издавать с 1959 года.

На презентации звучало — не юбилейное ли это издание? Увы, нет. За эти годы появилось только пять томов, этот — шестой. И каждый из них в свое время был событием. Нынешняя книга — не исключение.

Хотя на первый взгляд может показаться, что она лишь дополнение к изданию "Социалистическое строительство на Сахалине. 1925‑1945 годы" от 1967 года, пятая часть которого также посвящена документам и событиям войны. Но это совершенно не так. Это совершенно новый и оригинальный труд.

И не потому, что книги тех лет были излишне заидеологизированы, а сейчас все без этого. Нет, конечно. Документы нынешнего издания имеют все ту же совершенно четкую идеологему — "Все для фронта, все для Победы". А иначе в те времена и быть не могло.

Просто полвека назад о многом предпочитали недоговаривать, огромный массив документов был скрыт в архивах, в "Социалистическом строительстве..." использовались в первую очередь публикации газеты "Советский Сахалин" тех лет.

При всем огромном уважении к "СовСаху" стоит понимать, что формат партийной пропагандисткой газеты был жестко определен. В первую очередь требовалось рассказывать о трудовых подвигах (а они действительно были), ну а потом уж об отдельных недостатках.

Из-за этого у современного читателя может возникнуть впечатление, что все тогда делалось довольно легко, на всеобщем энтузиазме.

Вот, например, "за 1941‑1942 годы трудящиеся Советского Сахалина собрали и отправили на фронт 118 870 предметов теплой одежды, обуви, и белья, в т. ч. 6031 пар валенок и 3794 полушубка...".

Казалось бы, что тут такого? Но у местного населения просто не было такого количества свободных полушубков и валенок! Это в наши дни дефицит обуви отсутствует. А в те годы одну пару занашивали до последнего.

Январь 1942-го. В Рыбновск пришла разнарядка из райкома по выполнению задания ЦК ВКПб по сбору теплых вещей для Красной Армии. Выступает т. Шишов А. Я.: "Где взять вещи для сдачи? Я уже над этим вопросом думал и пришел к такому выводу. Полушубок я сдам, перчатки и носки можно сделать своими силами из другого материала, например, из шерстяных носков перчатки, теплые рубашки и портянки самим сшить из фланели, шапки ушанки переделать из шапок кубанок, которые у нас есть. Валенки Ткачук свои сдает, а меховой жилет сделать из полушубка. Задание райкома надо выполнить к 1 февраля.

Голосовали: единогласно".

Откуда же взялись лишние полушубки, в те годы, когда все эти товары распределялись исключительно по талонам? Не знаю. Данная тема как-то не исследована.

Но это не в упрек составителям сборника — сотрудникам Государственного исторического архива Сахалинской области (ГИАСО). Они свое дело сделали блестяще — извлекли из самых разных архивов и опубликовали (в том числе и впервые) множество документов, в том числе, проходивших под грифом "совершенно секретно", открыв двери для дальнейших исследований.

А пока мазками отдельных, и казалось бы, не связанных друг с другом документов рисуется картина тогдашней островной жизни, о тяжести которой мы сейчас не подозреваем.

***

Экономика? Да, об экономике много и подробно, но дело даже не в ней. Главное в том, что "в 1941‑1945 годах военкоматы области мобилизовали 18,9 тысячи человек, 2,7 тысячи пали на фронтах. И без того небольшое население Северного Сахалина уменьшилось на 18,2 процента (20,2 тысячи человек)".

В 90-е годы прошлого века население области сократилось еще больше, но это шло на фоне развала экономики. А тогда было наоборот — война потребовала все больше и больше нефти, угля, рыбы, леса. И это все легло на оставшихся.

Вот как менялся списочный состав треста "Сахалинуголь" — на начало 42-го года подземных рабочих было 11747 человек, на поверхностном комплексе занято 1788 человек. К середине 43-го — под землю уходят только 328 человека, на поверхности задействованы 591 работников. Сокращение — в разы. Мужиков заменяют женщины: "на шахтах треста работает женщин 740 человек, или 40,5% ко всем трудящимся, из них на подземных работах 109 человек, или 24% ко всем подземным рабочим".

И вообще, "к началу 1944 года в нефтяную, угольную, рыбную промышленность и другие отрасли было вовлечено свыше 4,5 тысячи женщин и более 2 тысяч подростков" — и не на самые легкие работы вовлечены.

Но война требует еще большего!

Незамедлительно формируются подразделения местной ПВО, в которые зачисляются практически все, начинаются регулярные тренировки.

Дело движется с трудом. Ничего не хватает, и, как говорят сверху, хватать не будет, а потому: "организуйте сбор старых топоров, поделку для них ручек, поделку в мастерских багров, ломов, реставрацию лопат, ведер, поделку носилок, используя для них старые брезенты, сбор старых противогазов, их ремонт, сбор и ремонт резиновой обуви... Обязательно в кратчайшие сроки установите ящики с песком, кадки с водой. Некоторые организации здесь выполняют указания формально — подвесят на стенах 3‑4 мешочка с песком и считают, что все сделано, в то время, как таким количеством песка затушить термитную бомбу невозможно".

Люди роют придомовые щели, оборудуют самодельные бомбоубежища.

Из мужчин формируются истребительные батальоны НКВД — сейчас бы их назвали части территориальной обороны. Они должны помочь войскам при вторжении Японии. Винтовки парни видят только на стрельбищах, основным их оружием на первое время становятся хранящиеся по месту работы бутылки с зажигательной смесью. Но тренировки проходят регулярно. После работы, естественно.

Публикуется программа учебно-тренировочных сборов командиров данных формирований. В том числе — "изучение материальной части винтовок системы "Арисаки" образца "38" — 2 часа".

Но и это еще не все. "Настоящее указание безусловно выполняйте как приказ военного времени".

Это звучит повсюду. Тотальная мобилизация идет по всем направлениям.

Вводится обязательная повинность по уборке урожая. В первую очередь это касается женщин-домохозяев. За невыполнение или отказ — штраф до 100 рублей или до 30 дней принудительно-трудовых работ.

"Обеспечить организацию работ в колхозах от зари до зари, организовав питание и ночлег в поле на месте работы...обеспечить участие всего трудоспособного населения, включая подростков...".

Да, дети, конечно же не остаются в стороне. Учащимся (начиная с 5 класса) мобилизованным на уборку урожая, устанавливалась норма 20‑30 трудодней (дневных норм).

Это был, конечно, не рабский труд — колхозы и совхозы за все расплачивались, давали премии, но отнюдь не такая веселая "картошка" советских времен.

Таких мобилизаций было много. Например, на заготовку дров.

"Нормы продснабжения для контингента, привлекаемого на дровозаготовки приравниваются, соответственно, к нормам, установленным для рабочих лесозаготовительных организаций Наркомлеса, а именно: мясо-рыба 1800 грамм в месяц, крупа — 1200 грамм, жиры — 400 грамм". Для выполняющих план на 110 и более процентов норма дневного отпуска хлеба — 900 грамм, для невыполняющих план — 600 грамм. Женщинам и подросткам до 16 лет — первые две недели 800 грамм, а затем по мере выполнения плана.

***

На эти нормы обратим особое внимание.

На этом внимание не особо акцентируют, но основным вопросом дня для большинства был вопрос еды. Все по карточкам, или на рынке, по рыночным ценам. И смешные сегодня 1800 граммов "мясо-рыбы" в месяц — это хорошая норма.

27 февраля 1942 года в соответствие с указанием Наркомторга снижается норма расхода жиров на приготовление блюд в столовых, в том числе и рабочих. На приготовление порции первого горячего разрешено расходовать 8 грамм жиров, второго — 10 грамм, холодных блюд — пять грамм. На приготовление одного стакана чая, кофе, какао разрешается расходовать 15 граммов сахара. В выпечке сахар использовать запрещено. При этом специально отмечено, что "уменьшение нормы раскладок жиров и сахара ни в коем случае не должно влиять на ухудшение приготовления блюд". Ну-ну...

С 6 августа 1942 года для беременных (с 6-го месяца), а также кормилиц было введено льготное питание. Им дополнительно в месяц (!) полагалось 400 граммов жиров, 300 граммов сахара, 600 граммов крупы и 6 литров молока (стакан в день). Другим гражданам молоко не полагалось.

10 июня 1942 года заместитель заведующего 10-м отделом НКИД тов. Абрамкин сообщает в НКИД (сейчас — министерство иностранных дел), что "в связи с продовольственными затруднениями за последнее время на острове Сахалина имеют место массовые факты попрошайничества, кражи продуктов (особенно хлеба) на концессиях со стороны подростков и детей советских рабочих, занятых работой в тресте".

Казалось бы, при чем здесь НКИД? Но на Сахалине действуют японские концессии — нефтяные, угольные (Дуэ, Ноями, Большие Мгачи). Наши страны не находятся в состоянии войны, а потому СССР придерживается ранее принятых соглашений. Концессии с каждым годом работают все хуже, но снабжаются по своим нормам. Вот туда и ходят попрошайничать хлеб дети шахтеров и нефтяников.

НКИД обращается в Совнарком СССР (правительство страны) разрешить в концессионных районах "продажу хлеба по повышенным ценам населению Сахалина в размере 250 тонн ежемесячно". Правительство идет навстречу. Однако с поставками муки — беда.

И при этом в торговле на фоне всеобщего дефицита процветают совершеннейшие безобразия. Талоны, по которым люди приобретают товары не учитываются, не утилизируются, запускаются "завмагами" в новый оборот — "берутся товары в этих же магазинах и продаются по спекулятивным ценам на рынке... до сих пор продолжается преступная практика отпуска нормированных товаров без карточек по запискам, телефонным звонкам и "через черный ход". В наличии так же — "грубое обращение с покупателями, обмер, обвес и обсчет, незаконное повышение цен на товары, подмена сортности и т.д. На руководящую работу к материальным ценностям подбираются случайные люди — жулики и проходимцы, имевшие в прошлом судимость за воровство и прочие преступления".

— А где мы возьмем других людей? — криком кричат руководители "Сахалинторга".

У комсомола, который почему-то представляется неисчерпаемым резервом кадров? Но там аналогичные проблемы: "по области имеет место очень много нездоровых явлений. так, например, из 279 секретарей 52 человека сняты за развал работы, а 19 человек из снятых с работы даже исключены из комсомола за растраты и прочие компроментирующие дела"

***

Словом, людей нет. На складах скопилось огромное количество угля, столь нужного всему Дальнему Востоку. В Москву летят требования объявить мобилизацию 400 человек негодных к военной службе на отгрузку угля. Но откуда их взять если ранее 800 человек таким образом уже было мобилизовано на нефтепромыслы?

А там в 1942 году идет сложнейшая "15-я стройка" — нефтепровод на Комсомольск-на Амуре. Точнее до села Софийского, а оттуда на Комсомольск и Хабаровск нефть шла уже баржами. В советской историографии утверждается, что он построен комсомольцами. И они, действительно, там были и работали отчаянно. Но дело в том, что такого количества комсомольцев на Сахалине просто не было. Нефтепровод строил Нижне-Амурский лагерь НКВД.

Впервые публикуется совершенно секретный и предельно подробный доклад его начальника старшего лейтенанта госбезопасности Г.М. Орентлихермана о проблемах стройки: "наиболее существенной причиной невыполнения за 1 полугодие плана работ является острый недостаток рабочей силы, испытывавшийся в течение всего времени, особенно в островной части... Создавшийся очень большой недостаток рабочей силы по острову лагерь смог лишь частично покрыть в апреле, направив 1000 человек из Комсомольска пешим путем".

Колонна из 1000 з/к шла сотни километров по льду Амура. Описан ли где-нибудь этот путь?

В этом предельно обстоятельном докладе начальник лагеря требует многое, вплоть до мелких деталей. Например, "обязать завод "Амурсталь" изготовить 3000 совковых лопат". Но главное — "незамедлительно предоставить лагерю 2500 человек рабочей силы с расчетом их переброски на остров не позднее первой декады июля".

Вряд ли он получил столько — как раз тогда командующий Дальневосточным фронтом генерал Апанасенко, отправив под Москву большинство своих "сибирских дивизий", лихорадочно формировал новые, вытаскивая из дальневосточных лагерей всех военных и вообще кого только было можно.

И, тем не менее, 3 апреля 1943 года государственный акт приемки нефтепровода Оха-на-Сахалине — Софийское-на Амуре был подписан.

***

А война требует и требует своего.

13 марта 1942 года закрытое заседание бюро Александровского горкома формирует список командно-политического состава партизанских отрядов. Да, на случай японского вторжения формируются и они, и базы будущих партизан.

В том же году до крупных предприятий области доводится спецплан — мехмастерской Александровского порта необходимо изготовить ручных гранат Ф-1 — 300 тысяч штук, мехмастерским треста "Сахалиннефть" — 300 тысяч штук. Мехмастерским "Сахрыбтреста" 50-мм мин — 150 тысяч штук. "До 20 апреля закончить оборудование мастерской по изготовлению 50-мм минометов в мастерских шахты Мгачи... до 15 мая организовать здесь производство 82-мм мин".

При этом ни материалов, ни оборудования для этого нет. Все планы срываются.

"Такое безразличное отношение выполнение специальных заданий ни в какой степени не совместимо с современной обстановкой и тем более не отвечает требованиям "все для фронта", "работать по военному". Можно с уверенностью сказать, что ни один из вышеперечисленных руководителей не провел ни одной ночи без сна во имя исполнения данного ему спецзадания", — с грустью констатирует в своем секретном отчете сотрудник краевой комиссии партийного контроля, проверивший изготовление мин и гранат.

Это он зря, конечно. Бессонных ночей было более чем достаточно. Просто все валилось валом.

Например, в мае 1943 года было принято решение о строительстве укрепрайона в городе Александровске и на руднике Арково.

Многие, думается, знают о мощном укрепрайоне японцев в районе Хармитогских высот. Однако и мы готовились к обороне — "укрепления Онорского укрепрайона включали три батальонных узла сопротивления по 32 ДЗОТа в каждом..."

И теперь вот решено укрепить александровское побережье, построив здесь 228 различных оборонных сооружений, 6 километров ходов сообщения, и по линии МПВО 234 укрытия типа землянок.

Хозспособом построить, то есть силами все тех же предприятий, на которых и госплан, и гособоронзаказ, и уборка урожая, и истребительные батальоны...

Словом, вместо 228 намеченных огневых точек к 1 июля было построено только 13, из 224 землянок — ни одной. В том числе сорвано строительство и командного пункта городского штаба.

Нет, отлично поработал на строительстве укрепрайона, например, коллектив драмтеатра. А вот начальник "тюрьмы" (следственной тюрьмы №7, по современному СИЗО) т. Соков даже после трехкратного предупреждения "по существу, запретил работникам своего коллектива принимать участие в оборонном строительстве". И в итоге ему объявлен по партийной линии выговор с занесением в учетную карточку.

Кстати, если тема "дрековщины" с ее массовыми расстрелами у нас довольно хорошо исследована, то далее следует тишина. И вот здесь очень кстати очередной совершенно секретный и подробный доклад по итогам проверки существовавших на острове мест заключения, в частности, ИТК №8 НКВД. Достаточно честно о многих неприглядных фактах, в том числе, о массовой гибели заключенных.

***

Понятно, что на фоне всего этого как-то уже не воспринимается звучащая в те годы критика такого рода, как: "Физкультурно-массовая работа все еще отстает от задач военного времени, особенно по летним видам спорта. По состоянию на 1 ноября 1944 года подготовлено бойцов рукопашного боя 345 человек (10% к годовому плану), велосипедистов — 25 человек (10%)... совершенно не развиты плавание, водные переправы, гребля, шахматы и шашки".

Да у людей просто не было времени и сил ни на велосипед, ни на плавание, ни на шахматы и шашки. Летом все от мала до велика пахали "от зари до зари"...

Цитировать можно еще долго.

Но нужен ответ на традиционный вопрос — где взять книгу? Увы, сетевой версии ее нет. И это единственное, за что ГИАСО на презентации, действительно, критиковали. Библиотеки — библиотеками, но "Сахалинская область в годы Великой Отечественной войны. 1941‑1945 г. Сборник документов и материалов" будет нужен и тем, кто живет на материке.

Архивисты обещали исправиться.

Подписаться на новости

Обсуждение на forum.sakh.com

Я_русский_народ 03:37 25 февраля
Спасибо за интересную статью!
Я_русский_народ 03:34 25 февраля
Не могу не почтить память своих родных и не преклониться перед их светлой памятью...
Моя бабушка в военное лихолетье на севере Сахалина работала грузчиком в порту Москальво и стрелком в пожарной охране, имея на руках троих малолетних дочурок...
Мой дед получил самую доблестную солдатскую медаль "За Отвагу" в боях против японцев при освобождении Южного Сахалина...
Читать еще 1 комментарий