16+

Ребенок войны Валентина Кузьмина: спасибо, что живу

Weekly, Невельск

Эта женщина не злится на судьбу, понимая, что унесенных жизней и обездоленных той страшной войной — миллионы. В редакцию Sakh.com обратилась внучка невельчанки Валентины Кузьминой Ирина с просьбой рассказать о ее бабушке, в младенчестве угнанной в немецкое рабство. По счастливой случайности девочка не погибла, в 1945-м ее удочерила немецкая семья. А в 1948-м, без вины виноватая, вместе с этой семьей вернулась в Советский Союз отбывать наказание на спецпоселении, пока не узнала, что русская. Если кому-то кажется, что жизнь его зашла в тупик, следует дочитать эту историю о судьбах военного времени до конца.

Валентина Кузьмина
Валентина Кузьмина

В гости в Невельск

На Сахалин Валентина Кузьмина приехала в 1970-м, семья жила в Шебунино, работала на шахте, затем переехали в Невельск, троих детей на ноги поставили. Но это было уже потом, в счастливые годы зрелости.

Пока хозяйка волнуется и заваривает чай, хочется смотреть на сопки за окном. В эти минуты Невельск кажется теплым и гостеприимным, как и сама героиня этой длинной истории.

Казалось бы, столько десятков лет прошло, давно высохли детские слезы. Но нет, память — штука странная. Несмотря на малый тогда возраст, некоторые моменты жизни врезались ей в память до мелочей.

Все началось на рассвете 22 июня 1941 года, когда фашистская Германия напала на нашу страну. В 2021-м Валентине Ивановне, как и тем событиям, исполнится 80 лет.

Угнанные в Германию

Валентина Кузьмина (от рождения Шуюкина, а может быть, Щукина, документ написан на немецком языке) родилась 15 декабря 1941 года в Брянской области, так было сказано в записке, которую нашли вместе с подброшенной в приют малышкой.

— Обо всем этом, когда пришло время, рассказал мой приемный отец Иоган Фигель. Кто меня привез в Германию из Брянска, как мы добирались, куда делась моя мама, неизвестно. Говорят, русские женщины работали где-то рядом в сельском хозяйстве, с детьми было нельзя. По счастливому стечению обстоятельств (спасибо тем, кто проявил эту милость) меня подбросили к воротам лютеранской церкви Bugenhagenstiftes в местечке Духеров в Померании. И там я воспитывалась до 1945 года, — рассказывает Валентина Ивановна. — У немцев церковь — это и дом престарелых, и дом инвалидов, и приют для сирот, словом, для всех обездоленных. Когда война закончилась, (мне тогда исполнилось 4 года), в приют пришла молодая немецкая семья и удочерила меня.

По данным администрации Брянской области, в середине августа 1941 года фашисты вторглись на территорию Брянщины в район Староду6а, а в октябре оккупировали уже всю нынешнюю Брянскую область. С первых дней своего вторжения на территорию враг начал проводить в жизнь приказ Гитлера от 25 июня 1941 года "О передаче всей полноты власти на оккупированной территории командующим войсками вермахта". Немецкие палачи, их сообщники и пособники за время оккупации Брянска и его окрестностей истребили 14 318 человек русского, еврейского и цыганского населения. Вот что писала "Орловская правда", 1943 год, 23 октября: "Много советских граждан умерщвлено на пересыльном концлагере в пос. Урицком Брянск-l. Кроме того, угнано в немецкое рабство из г. Брянска 8500 человек, из Брянска-ll — 5200 и из Брянска-l — 4500 человек".

Жители оккупированной Брянщины в 1941-м. Немцы гнали молодых женщин вместе с детьми, фото администрации Брянской области
Жители оккупированной Брянщины в 1941-м. Немцы гнали молодых женщин вместе с детьми, фото администрации Брянской области
Эту фотографию начала 40-х Валентине Кузьминой подарили монахини того самого приюта в 1989 году во время ее визита в Германию
Эту фотографию начала 40-х Валентине Кузьминой подарили монахини того самого приюта в 1989 году во время ее визита в Германию

Все воспоминания Валентины Ивановны состоят из эпизодов. Говоря о приемных родителях, она временами переходит на немецкий язык, и это неудивительно, в семье Фигель девочка воспитывалась до 1956 года.

Вот что она рассказала.

Совсем немного детства

У семьи не было детей, вот и обратились в приют, это было 29 декабря 1945 года, хотели сделать подарок под Новый год. Из 42 детей была лишь одна я русская, они это знали, но все равно выбрали. Так я оказалась приемной дочерью и была счастлива.

Семья Фигель в 40-е: Иоган, Мария и их русская дочь Валя
Семья Фигель в 40-е: Иоган, Мария и их русская дочь Валя
Выписка из послужного списка отца, 1947 год
Выписка из послужного списка отца, 1947 год

Отец — чистокровный немец, родился в Берлине, в 1943-м служил в околотке службы связи в Лемберге (это Львов), затем на железной дороге (тогда Лемберг — Кенигсберг — Берлин это была прямая ветка) работал переводчиком, знал украинский, польский, немного русский. Мы жили в Нойштрелице, затем в Грейфсвальде (там, где сейчас проходит наша "труба"). Отец был хорошим человеком, казалось, очень меня любил. Помню, посадит на ноги и качает, и на санках катал. Правда, наказывал иногда за проделки, но я заранее знала, что "сегодня будет красная свекла". У немцев так принято, чтобы ребенок сам принес ремень, чтобы понимал, за что наказан и не затаил обиду. Не больно было, но стыдно.

Валентина с приемной матерью, 1947 год
Валентина с приемной матерью, 1947 год

Мама Мария была родом из многодетной зажиточной семьи в Львовской области (границы тогда не было, и мы ездили туда в гости к дедушке и бабушке). Родственники гордились тем, что Марийка, как ее называли, вышла замуж за немца и уехала в Германию. По-немецки она понимала, но не разговаривала, так что в семье у нас было два языка — немецкий да украинский, а еще польский. В семь лет я пошла в школу.

Неласковая мама была, никогда не прижмет, не приласкает, и даже по имени меня, не помню, чтобы называла. Зато молиться заставляла утром и вечером. Я ее не любила…

Отец потом, когда повзрослела, рассказывал мне легенду, что в конце войны приезжала к нашему дому в Грейфсвальде какая-то военная машина, и в ней молодая русская женщина. Эта женщина якобы позвала меня, но я не отозвалась, потому что по-русски не понимала ни слова. Возможно, размышлял отец, та женщина подумала, что здесь мне будет лучше, чем на разрушенной войной Брянщине? И уехала. Правда это или вымысел — не знаю.

На родину под конвоем

Восточная Германия была полностью под контролем СССР, и в 1948 году немцев стали вывозить в качестве рабочей силы в Сибирь. Глава семьи уехал первым эшелоном. По словам Валентины Ивановны, никто не разбирался, инвалид ты или нет, воевал ли. Ее отец был инвалидом по зрению, носил толстые очки, на войне не был. Никто не знал, какая участь их ждет. Через несколько месяцев Марию с дочкой тоже призвали в дорогу.

— Везли нас в телятнике, в тесноте и ужасных условиях, практически одни женщины и много детей. Ехали очень-очень долго. Хорошо, что мама взяла с собой чемодан хлеба и сало, иначе погибли бы от голода. Те, у кого были хорошие вещи, обменивали их на станциях на еду. Запомнилось, что нас караулили часовые, пересчитывали, будто везли преступников. Пока ехали, на станциях еще подсаживали людей из разных республик — эстонцев, латвийцев, литовцев, поляков, особенно много было бандеровцев.

Наконец прибыли на станцию Тимлюй (сейчас город Каменск) Кабанского района Бурятской АССР, — рассказывает собеседница. И вспоминает, как они встретились с отцом (теперь его звали Иваном Петровичем) и какая "война после войны" ждала семью в Бурятии.

— Мы прибыли на станцию Тимлюй, стоим и ждем отца, оказалось, в поселок нужно километров десять идти пешком. Пришли в дом и увидели там его новую жену Шарлотту с младенцем. Отец рассказал, что эта немка прибыла с его эшелоном, пожалел ее на станции, увидев, что слепая, взял за руку и сказал всем, что это его жена. Через 9 месяцев у них родилась дочь Роза.

Жили трудно, в каждом углу длинного черного барака было по семье.

Так и ютились рядом с отцом две жены и две дочки.

Спецпереселенцы

Спецпереселенцы жили без паспортов под надзором комендатуры, по субботам все, в том числе и дети, ходили отмечаться. Без разрешения, рассказывает Валентина Ивановна, дальше 12 километров от поселка уходить было нельзя. На каждого была заведена учетная карточка, где указаны дни явки на отметку с личной подписью.

— Школа была далеко, в поселке. Ходили через пахотное поле, а там нас встречают деревенские дети, которые колотят и кричат: "Фашисты, чего вы к нам приехали?". И шли мы дальше битые, грязные, обиженные. Жили очень голодно, ходили на колхозное поле собирать мерзлую картошку, оставшиеся колоски, а бригадир на коне за нами охотился и стегал нагайкой, подчеркивая, что мы враги. Босиком ходили, потому что обуви не было, не продавали ведь нигде. Сапожник кому-то шил за большие деньги, но мы и мечтать не могли. А зимы в Бурятии какие холодные!

Вторая семья отца, 50-е годы, Бурятия
Вторая семья отца, 50-е годы, Бурятия

С появлением маленькой Розы я поняла, что любовь отца ко мне угасает. А однажды услышала, как мама отвечает ему: "А на шо вона мени?" Речь шла об отъезде матери и обо мне, тогда и узнала, что я им неродная дочь. Отец спросил, с кем хочу остаться, и я выбрала то, что надежно — с отцом. Потому что его любила и жалела. Мама Мария добилась переезда в Донецк, и больше я ее не видела.

Позднее у семьи родилась еще одна дочь Леночка. И начались тяжелые времена. Помню, что всегда хотелось есть. Своим детям они приберегали вкусненькое, я это замечала, и было обидно. Стала вечным поводырем для слепой мачехи, нянькой для детей. Подать, принести, убрать. Я, конечно, научилась говорить по-русски, но мачеха заставляла дома изъясняться только по-немецки. Чувство несправедливости сжигало, я была строптивым и настырным подростком и мечтала о другой жизни.

Есть и хорошие воспоминания, хоть и бедно жили, голодно, но очень дружно. Беда объединяла, пробуждала в людях сострадание, следуя вечным принципам добра и веры. По праздникам барак, например, где жили украинцы, заливисто пел хором на всю деревню. А когда все узнали, что я сирота, многие готовы были дать кусок хлеба с повидлом, а это самое вкусное на свете.

А еще в этой сибирской эпопее запомнились старообрядцы, которые давали возможность заработать, мы ходили по деревням, нанимались копать им картошку, а за это получали и вкусный хлеб, и картошку впридачу. Жили они в добротных домах, пряли шерсть, вели хозяйство, правда, воду из своих колодцев пить запрещали. Хочу сказать, что мы, дети войны, работы не боялись, сами выживали и для братьев и сестер еду добывали, делали это сознательно, никто нас не заставлял. Вообще Сибирь — суровая, но самая богатая земля в России.

Время шло, в поселке Каменске спецпереселенцы построили большой цементный завод. На работу и с работы — вся жизнь — по гудку.

В середине 50-х начали выдавать на руки паспорта, и кто хотел, мог уехать. Жить стало легче, появились продукты, какие-то льготы, немцы пытались найти себя в советской действительности. Эстонцы, литовцы сразу уехали, украинцев много осталось. Отец строил план, как уехать на родину, а я понимала, что в Германию не вернусь и что стала для них обузой.

Жертвы войны

Валентина Кузьмина хранит архивную справку, где сказано, что "с октября 1948 по январь 1956 года находилась на спецпоселении (семейный учет) как лицо немецкой национальности". Основание применения репрессий по политическим мотивам в административном порядке — Указ ПВС СССР от 28.08.1941 года.

Лишь в 1996 году на основании найденного архивного дела отца она будет признана пострадавшей от политических репрессий и получит справку на основании ст. 1 пункта "в", ст. 3 Закона РФ от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий".

О том, как дальше сложилась судьба этой девочки. В поселке Каменске построили новую школу. Свидетельство о рождении ей было выдано пастором немецкой церкви на немецком языке. Поэтому с чистой совестью Валентина записалась в новую школу под фамилией Шуюкина, позднее в отделе ЗАГС Кабанского района ей выдали новое свидетельство о рождении с новой фамилией, теперь на русском и бурятском.

А 1955 году семья практически инвалидов, чтобы выжить самим и сохранить жизни детей, переехала в Улан-Удэ, поселились в общежитии общества слепых. По возможности им давали работу, плели сетки-авоськи, делали пробки на бутылки и прочее.

— Когда перебрались в Улан-Удэ, мне пора было идти в пятый класс. Я увидела, что по городу ходят пионеры, хорошо одетые, и тоже мечтала такою стать. Босиком пришла в какое-то министерство, нашла нужную дверь, про всю свою жизнь им рассказала, и мне дали путевку в летний пионерский лагерь. Это был настоящий рай, прекрасное питание и человечное отношение.

Детдомовцы

После возвращения из лагеря отец спросил, раз он не может меня ни одеть, ни накормить, хотела бы я уйти в детский дом?

И началась новая жизнь в Шолотском детском доме имени Крупской в Заиграевском районе Бурятии. Помню, это был дом, где раньше размещался шулутский дацан, красивая территория, и мы там жили по 18 человек в комнате, воспитателей практически не было. В детдоме держали коров и свиней, работать мы умеем. Печное отопление, без света, коптилки. Дверцу от печки откроем и сидим, греемся.

И все время пели песни, и военные, и патриотические, и песни народов, я заводилой была (даже сейчас могу вам спеть на бурятском, так запомнились). Хорошее было время, по деревням выступать ездили, на бортовой машине. И детдомовцы, представьте, выступали даже на сцене театра оперы и балета в столице Бурятии.

Улан-Удэ — край богатый, там очень много ягоды, смородина дикая, голубица, черника, этим и жили. И я всегда собранные ягоды отцу передавала. Так и закончила семилетку.

Иркутская плотина

Иркутская ГЭС — это первая из каскада гидроэлектростанций на Ангаре и первая крупная ГЭС в Восточной Сибири. Туда и направили группу выпускников-детдомовцев, в числе которых была Валентина Кузьмина.

— Нам еще и 17-ти не было, когда вручили комсомольские путевки на Иркутскую ГЭС. В поезд села в платье и тапочках, за душой ни рубля. Рано утром прибыли в Иркутск и пришли к секретарю ВЛКСМ, сдали путевки и получили 25 рублей на семерых, на питание. Это было счастье.

Строительство Иркутской ГЭС, 1956 год. Из архивов кафедры гидрологии суши географического факультета МГУ
Строительство Иркутской ГЭС, 1956 год. Из архивов кафедры гидрологии суши географического факультета МГУ
Бетонщица 4-го разряда Ангаргэсстроя, 1958 год, фото из архива семьи
Бетонщица 4-го разряда Ангаргэсстроя, 1958 год, фото из архива семьи
На стройке, фото 1959 года
На стройке, фото 1959 года

Нам сказали, что хорошо заработаем, если пойдем в бригаду бетонщиков передовика Евдокии Васильевой. Тяжелая работа была, я сначала лопату поднять не могла, бетон очень тяжелый, но потом втянулась (примечательно, что бригады бетонщиков на 90 процентов состояли из женщин). Жили в общежитии, в праздники на танцы ходили, в походы на природу, сплавлялись по реке Селенге, сами кашеварили, восхищались красотой тайги и Байкала. Голодные были, но веселые.

Сейчас, с высоты времени, кажется, мы были ангелами, настолько чистыми, верными и стране, и друзьям. И все эти песни патриотические действительно задевали наши сердечные струны. Позднее, когда бригадир Васильева работала уже на Красноярской ГЭС, я ее увидела на обложке "Огонька".

В поисках счастья

Вернувшись после стройки в Улан-Удэ, в 1959 году Валентина Шуюкина поступила учиться в мясомолочный техникум, вышла замуж и сменила фамилию на Кузьмину, в 1961 родила первую дочь. С мужем Василием Степановичем они построили дом, но жизнь в Бурятии не складывалась. В 60-х снова пошла учиться, окончила в Новосибирске училище кинофикации, работала киномехаником и завклубом. За шесть лет родила троих детей.

Шебунино в 70-х, фото мэрии Южно-Сахалинска
Шебунино в 70-х, фото мэрии Южно-Сахалинска

А в 1970-м они продали дом и в поисках лучшей жизни по вызову совхоза "Невельский" приехали на Сахалин.

— Приехали в мае, а здесь настоящий рай, все зеленое, птицы поют, вокруг голубой океан, и стало понятно, что здесь наше место, — Валентина Ивановна показывает свой портрет тех годов, когда они приехали на остров (сзади на фото ее взрослые дочери).

Сначала семью направили в Ватутино в 16 км от районного центра, но там не было школы, тогда новым пристанищем стало село Шебунино. Пошла работать на шахту на пожарный насос, жили в общежитии, затем получили двухкомнатную квартиру в бараке. Потом ее перевели на электроподстанцию, еще и киномехаником работала, это, скорее, для души. А летом подрабатывала на ферме телятницей. Если бы в Шебунино шахту не закрыли, говорит собеседница, жили бы там до сих пор.

Словом, ребенок войны всегда себе кусок хлеба находила.

Переехали в Невельск, сын Андрей учился в мореходке. А когда дети выросли, дочери Катя и Неля вышли замуж, в 1984 году ушла работать на Холмскую базу производственного и транспортного флота Сахалинрыбпрома, сразу попала на плавбазу "Заполярье", затем трудилась на огромном плавучем заводе по производству консервов "Кронид Коренов" — днем рыбообработчик, вечером киномеханик. Трудилась, пока ХБПТФ не рухнуло.

Письма из прошлого

— До самой смерти отец писал мне письма, присылал открытки и даже посылки, — рассказывает Валентина Ивановна. — Однажды я получила письмо из Сарапула (Мухоршибирский район Бурятии), он пишет, что разрешения уехать еще не получил, что жить стали лучше, дали им полдома и огород, занимается общественной работой, но они с женой болеют. При ужасном зрении писал он скрупулезно, подробно, с любовью и печалью. Говорит, "пишу тебе письмо и плачу". Потом они уехали в Удмуртию. В 70-х какое-то время от них долго не было весточки, я начала искать. Оказалось, уехали в Ангрен в Узбекистане. Я туда приехала в 1973 году, но соседи сказали, что семья уехала на родину в Германию.

В 1974-м отец умер в родном доме в Берлине. Мои приемные сестры живут там и сейчас, но когда отца не стало, связи разорвались.

Письмо  отца, начало 70-х
Письмо отца, начало 70-х

Конечно, пыталась разыскивать свои корни — родственников в России, ездила на Брянщину, но результатов не было, одни пустые надежды и разочарования. В конце 80-х она побывала в Германии в тех местах, где прошло детство, вспомнила немецкий разговорный.

С монахинями приюта церкви Bugenhagenstiftes, фото 1989 года
С монахинями приюта церкви Bugenhagenstiftes, фото 1989 года
Дом немецкой семьи Валентины (справа) в Грейфсвальде, фото 1989 года
Дом немецкой семьи Валентины (справа) в Грейфсвальде, фото 1989 года
Немецкая газета 30 лет назад написала, что русская женщина ищет ответы на вопрос «откуда она появилась», на фото Валентина Фигель (Кузьмина)
Немецкая газета 30 лет назад написала, что русская женщина ищет ответы на вопрос «откуда она появилась», на фото Валентина Фигель (Кузьмина)

Русская женщина

Точной статистики, сколько несовершеннолетних было угнано во время Великой Отечественной войны в Германию, не существует. Как пишет источник "Вечерняя Москва", согласно данным от 1 марта 1946 года, были репатриированы, то есть возвращены в Советский Союз, 3 миллиона 527 тысяч гражданских лиц. Из них около 20 процентов — подростки и дети. В мясорубке немецкого плена родители теряли детей, братья — сестер. Миллионы узников концлагерей погибли от жестоких издевательств, болезней, тяжелого труда и бесчеловечных условий. (По данным историков, выживал лишь один из десяти). А сколько погибло при конвоировании в лагеря. А по возвращению домой бывшие узники стали одной из ущемленных категорий граждан, к которым советские люди относились с подозрением и даже презрением.

Эта история — исключение. Валентине Кузьминой повезло больше, чем другим, но жизнь приготовила ей другие испытания. И эта женщина ни разу не опустила руки. Сейчас у нее 7 внуков и много планов на будущее.

— Да, были моменты в моей жизни, когда в спину кричали: "Немка!". Но я русская женщина и чувствую, что родом из деревни. Спасибо, что живу на этом свете, ведь столько опасностей было, когда могла погибнуть, но Бог меня, грешницу, всегда прощает. Я и сейчас молюсь, как в детстве, раз я ребенок церкви. Никто не знает, что принесет новый день, но верю, что принесет мир и обязательно что-то хорошее.

Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

pwr777 23:40 30 апреля
Спасибо автору за замечательный пересказ. Довольно печальная история. Будучи ребенком пройти столько испытаний и так замечательно выглядеть в свои 80 лет! Полагаю все из-за трудолюбия, оно делает нас людьми и помогает выжить в самых непростых условиях.
Kuzmin1966 09:46 25 апреля
Мама, спасибо что ты есть....
Здоровье тебе на долгие года....
darkangel999 19:13 23 апреля
Хорошо, интересно и "душещипательно". Спасибо автору и крепкого здоровья героине данной статьи.
lelass 12:52 23 апреля
Желаю здоровья этой женщине!!
Вот_пришёл_медведь 12:14 23 апреля
Война, это страшное преступление перед человечеством. И кто развязывает войны, это не люди. Это существа с психологией Чекотило и им нет места среди людей.
Когда знакомишься с судьбами людей, как у Валентины Кузьминой, поражаешься их жизнестойкости, оптимизму и такому раннему взрослению. Моя мама старше Валентины Кузьминой и она тоже пережила войну. Воспитывали её старшие сёстры, родители к началу войны уже умерли. Всегда восхищался такими людьми. Живите долго, Валентина Кузьмина!
Читать еще 25 комментариев