16+

Когда закончится уголь...

Книжная полка С.Морозова, Weekly, Южно-Сахалинск

Вернемся вновь на западное побережье центрального Сахалина. В прошлый раз разговор шел об истории исчезнувших поселков Александровск-Сахалинского и Широкопадского районов — как и почему произошло. Сейчас же перед нами судьба населенных пунктов, расположенных южнее 50-й параллели в изложении Юрия Вакуленко.

Юрий Вакуленко (1962-2019 годы) по профессии — пожарный, а по призванию — краевед, педагог-просветитель, инициатор и создатель общественных музеев в Углегорске и Синегорске, историко-этнографического клуба "Наследие", организатор ежегодных краеведческих походов, автор множества публикаций по истории острова, в том числе, книг "Тельновск и его окрестности", "Уголь Лесогорска", "Синегорск-Каваками: возвращение в XX век".

Про Синегорск поговорим как-нибудь в другой раз, а сейчас о первых двух книгах, в которых Вакуленко рассказывает историю своей малой родины. Это поселок Тельновский, который все называли Тельновск, а село Лесогорское (Лесогорск) — оно совсем рядом.

Итак, в 1857 году том районе появился вездесущий сподвижник Невельского Николай Рудановский, активный исследователь Южного Сахалина, основатель русских постов и поселений. Он обнаружил и описал многочисленные выходы угля между реками Нояси (Лесогорка) и Сортунай, назвав их Путятинские копи. И уже в 1860 году там начал работать купец Буоров. Его, да и других промышленников, дела шли с разной степенью успешности, но жизнь так или иначе на этих берегах периодически присутствовала. Для надзора за ней в 1870 году на Сортунае основали пост.

Чехов в своих путевых дневниках писал: "В Корсаковском полицейском управлении я видел следующий, относящийся к 1870 году "Список нижним чинам, находящихся в посте при Путятинских каменоугольных копях на реке Сортунае:

Василий Ведерников — за старшего, он же сапожник и за хлебопека, и за кочегара.

Лука Пылков. Сменен со старшего за нерадение и был арестован за пьянство и дерзость.

Харитон Мельников. Не попался ни в чем, но ленив.

Евграф Распопов — идиот, ни к какой работе не способен.

Федор Чеглоков, Григорий Иванов — попались на краже денег и при мне замечены в буйстве, нетрезвости и ослушании.

Заведующий постом губернский секретарь Ф. Литке".

Контингент, как видим, был весьма своеобразен. Впрочем, вскоре промышленники потеряли интерес к этому району и пост был снят.

В 2010 году отмечались две даты — 150 лет с начала добычи угля на берегу реки Сортунай и 140 лет со дня образования Сортунайского военного поста. Вакуленко со своими сподвижниками и воспитанниками заказали, своими силами доставили и установили на Сортунае памятный знак.

***

А первое постоянное русское селение Нояси, известное сейчас как село Лесогорское, появилось здесь в начале 90-х годов позапрошлого уже века. Дело было, опять же, в угле. Им заинтересовалось товарищество предпринимателя Маковского. Сортунай для поселения шахтеров был неудобен, а вот Лесогорская долина — идеальна. В 1894 году 26 июня приказом по управлению островом Сахалин существование Нояси было утверждено официально.

Правда, уже 1895 году товарищество Маковского разочаровалось в Путятинских копях и перенесло свою деятельность во Мгачи, лишив тем самым шахтеров стабильного заработка и бросив их на самовыживание, что потом повторилось не раз. Назовем это неким "проклятием угля". Жизнь населенных пунктов по тому побережью стала зависеть именно от интереса к углю: был этот интерес — шел расцвет, не было — начиналась деградация.

Тогда, впрочем, ноясинцы-лесогорцы выжили. Выручила "география": несмотря на крайнюю отдаленность от всех тогдашних центров цивилизации — Александровска и Корсакова — долина оказалась благоприятной для содержания крупного рогатого скота, причем в товарных масштабах, а также для медвежьей и соболиной охоты.

А потому и после того, как Южный Сахалин отошел Японии, здесь осталось немало прочно осевших семей. Правда, постепенно они перебрались на русскую половину острова. Интересно, что не последнюю роль в этом сыграло отсутствие священника. Церковь-то крестьяне построили, а вот крестить и отпевать было некому, служители церкви заезжали сюда из Токио не каждый год.

Вакуленко отслеживает историю некоторых семей этих первых лесогорцев. Что тут сказать? Практически все репрессированы, многие расстреляны...

А в Наёси (это уже японское название) в 1928 году открылась первая шахта и начался очередной период расцвета. В 1941 году село стало городом и могло гордиться тем, что это был самый северный город Японии.

Все здешние шахты были остановлены в 1944 году. Уголь в метрополию не на чем было вывозить, весь флот задействовали на войну. Шахтеров, в первую очередь корейцев, в мобилизационном порядке вывезли на шахты Японии. С семьями они больше не увиделись. За редким исключением: Окада Минору с несколькими земляками на катере перебрался на Сахалин, был задержан пограничниками, после долгого разбирательства все-таки отпущен, работал главным инженером шахты "Наёси" и помог ее восстановить. Но потом все равно арестован и осужден, как японский шпион.

А "Наёси", как и расположенная по соседству "Тоёхара" была закрыта в начале 50-х за нерентабельностью.

Не то, чтобы это решительно предопределило судьбу уютного Лесогорска, но, безусловно, сказалось — началось постепенное затухание. В 1963 году город потерял статус райцентра, затем, в 1993 году, — и статус города.

***

Впрочем, послевоенной истории Лесогорска Вакуленко касается вскользь. Его книги — скорее, собрание отдельных исторических очерков — об угольных шахтах Лесогорска, о целебных лесогорских источниках — как там было и есть на самом деле, о судьбе лесогорского пионерского лагеря "Смена", о поселке Каменка и о Тельновске, конечно.

Например, Каменка — Моророчи по-айнски, Мороцу по-японски.

В конце 30-х годов ХХ века небольшой поселок рыбаков и лесозаготовителей Мороцу стал объектом стремительных экономических преобразований. Причина — обнаружение поблизости все того же угля. Было построено две шахты "Мороцумен" и "Чио" со своими поселками Нижняя и Верхняя Каменки. Как и в Лесогорске в конце войны они поставлены японцами на сухую консервацию, а с 50-го года затоплены.

Оставалась еще рыба, но ее переловили, к 1960 году поселок опустел, люди переехали. В 1962 году он был ликвидирован официально.

В 1971 год на базе здания электростанции "Чио" был создан шикарный Дом отдыха шахты "Тельновская", который, как говорят, был закрыт по требованию шахтерских жен — уж больно круто "отдыхали" там их мужья.

В 1991 учитель Ильяс Гергиев создал на Каменке фермерское хозяйство. Опять пригодилось здание электростанции. Там и жили и коров держали — причем на втором этаже, так было удобнее. Это были лихие 90-е. Несмотря на то, что Гергиев назвал свое хозяйство именем Б. Н. Ельцина, это не помогло — грабили, жгли, стреляли, шли постоянные "контры" с местным начальством, в том числе и из-за угля, который еще с японских времен лежал здесь никому не нужный...

Теперь на месте Каменки стоит только пустое здание упомянутой электростанции.

***

А вот о Тельновске, в котором Вакуленко родился и вырос, он рассказывает более подробно, в хронологическом порядке, самокритично признаваясь, что это далеко не полное повествование.

"В основу представленных исторических очерков положены материалы, публиковавшиеся в периодической печати, выдержки из протоколов открытых и закрытых партийных собраний трудовых коллективов, а также воспоминания старожилов. Порой, когда автору встречался большой объем информации, он в связи с финансовыми ограничениями при выпуске книги оставлял за собой право выбрать наиболее интересный на его взгляд материал. В этой позиции кроется ответ на возможные вопросы, почему в исследовании не рассказано о том или ином заслуженном человеке. В ответ на другой возможный вопрос, почему некоторые события описаны не так, как они происходили "на самом деле", автор разъясняет, что в каком ракурсе события были изложены на страницах периодической печати (и иных документах), таким образом они были отражены на страницах данного исследования".

Итак, Тельновский, река Нотосамм, айское стойбище Нитосам, японский поселок Китакадзава, который после войны решили назвать или Доброгорском, или Северопадинском, но сверху приняли решение о Тельновском.

Советский период становления рабочего поселка излагать не будем — он был сложным, но так было везде. А вот на печальном реквиеме — хронологии умирания Тельновского остановиться стоит.

"1 сентября 1995 года шахта "Тельновская" ликвидирована как производственная единица. Мэр Углегорского района В. М. Осипов по этому поводу заявил "Нерентабельные предприятия, которые не приносят прибыли, сегодня никому не нужны. Шахта "Тельновская" закрыта из-за высокой стоимости угля".

Конечно, не мэрам бы делать такие очевидные заявления. Мэрам надо бороться за любую производственную единицу. Но что было, то было. И начался развал.

"После закрытия шахты уголь в поселковую котельную стали завозить с шахты "Бошняково", а после ее закрытия — с Шахтерска. Запасы угля редко превышали суточную норму, поэтому приходилось его экономить. Неудивительно, что батареи в квартирах были чуть теплые. Зимой дети в школах не могли писать — замерзала паста. Утром температура в классах был +5, после включения электрообогревателей поднималась до +11, но не более. Школьное питание ученики в это время не получали.

В 12-квартирных благоустроенных домах, где ранее за счастье считали жить все шахтеры, теперь проживали по 2‑3 семьи. И таких домов в поселке была половина. Из-за них приходилось отапливать весь дом, поэтому задолженность по оплате в Жилкомхозе достигала 40 млн рублей. Администрация поселка провела сход и предложила всем желающим заселить пустующие квартиры, но желающих не оказалось. В частных домах, имеющих печное отопление, перезимовать было попроще.

В 1996 году в школе практически не осталось учителей-предметников. Администрация района рассматривала вопрос об объединении коллективов учителей Тельновского и Лесогорского. Но для этого как минимум необходимо было решить транспортный вопрос".

"1 ноября 1996 года детский сад №9 (бывший "Теремок") был закрыт из-за низкой посещаемости детей. За несколько месяцев до этого в связи с нерентабельностью прекратила работу поселковая баня".

И с каждым годом становилось все хуже и хуже. Весной 1997 года была разработана областная программа по финансированию переселения бюджетников из "социально незащищенных населенных пунктов", но районная администрация совершенно случайно узнала об этом только в августе и потеряла год на начало переселения.

"С 1 января 1998 года был закрыт Дом культуры "Шахтер"... Тельновцам, имеющим задолженность по электроэнергии продолжали беспощадно резать провода. При этом никто не считался с тем, что люди месяцами не получали зарплату. Кроме того, в поселке продолжалось систематическое отключение электроэнергии с 8:00 до 18:00".

***

Момент "рождения" населенного пункта обозначают по-разному — где-то шагнул на местность первооткрыватель, где-то построен первый дом, или издан какой-либо официальный указ. Однако фактически село можно было назвать родившимся, когда в нем появлялась первая школа. Это означало, что люди осели на земле, у них появились дети, и детям надо учиться.

В то время школы появлялись именно по инициативе снизу. Автор приводит выдержки из воспоминаний учительницы Кубота Яэ, которая создавала первую школу в поселке Мороцу.

Вернее, создавалась она совместными усилиями. Жители селения, в котором было 30 дворов, сбросились и построили небольшое здание, пригласили из Ноёси учительницу, из своих налогов платили ей небольшую зарплату и аренду дома, выделяли дрова. Год ушел на то, чтобы подтянуть разновозрастных учеников первого класса до требований учебной программы, после чего младшая школа Мороцу была официально признана.

Вот так рождаются населенные пункты.

А вот так они умирают: "в 1999 году в Тельновском прекратила функционировать телефонная связь.... В марте произошла очередная авария на поселковой котельной, в результате чего окончательно переморожена система центрального отопления. После аварии котельную в короткий срок растащили на металлолом... Летом 1999 года, после завершения учебного года, закрылась школа №4, а из-за многочисленных протечек приказала долго жить поселковая система водоснабжения... К концу 1999 года в Тельновске проживало 166 семей бюджетников... Остающиеся в населенном пункте тельновцы с ужасом ожидали прихода очередной зимы. Вместе с ней приближался новый век..."

В новом веке село Тельновское существует в непонятном статусе — вроде оно есть, а вроде его и нет — официальных решений по этому поводу так и не принято.

P.S.

На традиционный вопрос "где взять, купить, прочитать" автор ответит столь же традиционно — в библиотеках. Многие местные издания там есть и в электронном виде. Например, "Тельновск и его окрестности" здесь.

Новости по теме:
Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Подписаться в Telegram Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

Алик 22:49 15 мая
Хороший был посёлок. Уехали мы 25 декабря 1995 г. Скучаю по нему до сих пор!
ИВНЯК 18:16 14 мая
Хорошая статья автору огромная благодарность, побольше бы таких краеведов. По поводу произошедших событий очень все печально и обидно до слез но увы время не повернуть обратно. Наш Углегорский район был одним из самых богатых и благополучных районов области, был когда-то, но план Далеса работает на полную мощность. Ужасно все
Читать еще 7 комментариев