16+

Алексей Латыпов: хочу изменить мнение о себе 

Персоны, Weekly, Бизнес, Политика, Общество, Южно-Сахалинск

В начале осени в Южно-Сахалинске сменится власть: грядут выборы мэра и депутатов городской думы. Некоторые претенденты на эти посты уже сейчас начинают неофициальные избирательные кампании. Сегодняшнее интервью Сах.кома, безусловно, из той же серии, но из-за того, что Алексей Латыпов — личность неоднозначная, мы не могли не поговорить не только о будущем, но и о прошлом. Собеседник сам предложил себя в качестве "Персоны", и я согласилась, долго не думая: вопросов к нему накопилось масса. Возможно, в дальнейшем на страницах портала появится коммерческая информация от кандидата, но это интервью писалось на условии "спрашиваю, что хочу, отвечаете, что можете". В итоге после согласования текст не был сокращен ни на один абзац.

Родился 11 января 1978 года в городе Арсеньеве Приморского края.

Окончил государственный университет экономики и сервиса во Владивостоке. По специальности юрист.

Работал заместителем генерального директора ЗАО "Топливно-обеспечивающая компания" в Южно-Сахалинске, генеральным директором ООО "Базис-Лайн", заместителем директора по коммерческой деятельности международного аэропорта "Толмачево" в Новосибирске.

В октябре 2005 года возглавил департамент архитектуры, градостроительства и управления недвижимостью администрации Южно-Сахалинска. Одновременно занимал пост вице-мэра.

Финансовый консультант ООО "Инвестиционная компания".

8 октября 2006 года впервые был избран депутатом городского собрания Южно-Сахалинска. Был председателем постоянной комиссии по экономике и бюджету.

11 октября 2009 года избран депутатом городского собрания четвертого созыва.

Председатель постоянного комитета по экономике и бюджету. Член постоянных комитетов городской думы по регламенту и местному самоуправлению, социальной политике, городскому хозяйству.

— Хотелось бы начать с вашего первого приезда в Южно-Сахалинск. Как вы оказались здесь?

— Первый мой приезд был связан с работой в аэропорту Южно-Сахалинска, когда меня пригласили организовать регистрацию и вообще работу "Топливно-обеспечивающей компании". Первым этапом ее создания занимался я. Примерно в то же время я познакомился с Андреем Игоревичем Лобкиным, что и положило начало нашему сотрудничеству.

Проработав здесь два года, я на какое-то время ушел с приаэропортовой деятельности, потому что явного развития больше не было, а мне тогда было 20 с небольшим лет, и хотелось разнообразия. Я уехал в Гонконг: тогда была актуальной тема российско-китайского сотрудничества. Там у меня были довольно интересные самостоятельные проекты. В настоящий момент делать какие-то стартапы в Китае человеку, не имеющему специальное образование, тяжело, правила игры жесткие. А в то время можно было заниматься чем угодно: начиная от торговли и заканчивая производством.

Но буквально через полгода, поездив туда-сюда, я получил предложение от людей из команды Лобкина поработать в аэропорту Новосибирска, куда его тоже недавно пригласили. Я подумал, что это уже новый формат, новый аэропорт, новый город — почему бы и нет.

В "Толмачево" я стал заместителем генерального директора по коммерческим вопросам. За несколько лет мы смогли превратить аэропорт в один из ведущих в стране, тогда как в самом начале нашей деятельности в здании аэровокзала стояли деревянные палатки, а вокруг бродили бомжи. На этапе завершения строительства нового здания для аэропорта Андрей Игоревич был выбран мэром Южно-Сахалинска, и у меня возникла дилемма — остаться в Новосибирске или поехать за ним на Сахалин. К тому времени я уже достаточно прикипел к Новосибирску, мне нравился этот динамичный большой город, атмосфера в нем достаточно комфортная для жизни, но учитывая то, что в аэропорту практически все процессы строительства были завершены и дальше какого-то роста однозначно не просматривалось, я решил полететь в Южно-Сахалинск, попробовать себя в новой для меня сфере. Это был мой второй приезд на остров — осенью 2005 я занял должность начальника городского департамента управления земельными отношениями и недвижимостью.

— На тот момент у вас не было своего бизнеса?

— За время работы в Новосибирске я параллельно занимался рядом своих проектов. И с самого начала определенное направление бизнеса я старался поддерживать, поддерживать своих людей. Где-то я сам плотно не занимался, были исполнители. Я не могу сказать, что это был супермасштабный бизнес, но для дополнительного заработка вполне сходило. Это были торговые, сервисные организации, которые занимались питанием, в каких-то проектах я участвовал в качестве соинвестора.

— Когда вы пришли на пост вице-мэра Южно-Сахалинска и начальника ДАГУНа, все стали обсуждать вашу биографию, которая к тому моменту была уже очень интересной для прессы и общественности в целом. Вы были судимы за угон автомобиля в составе организованной преступной группы. Расскажите об этом моменте вашей жизни. Как и почему вы встали на преступный путь?

— Наверное, у любого человека в жизни есть ошибки. Тем более легко их было совершать в 90-е годы, когда в стране творился хаос, были потеряны все ориентиры.

Вообще я всегда был хорошим активным подростком, лучшим учеником города Арсеньева, где я родился. Меня даже награждали поездкой в "Артек". Был председателем союза дружины школы и ярым активистом во всех сферах. С детства был самостоятельным — все сам, как хочу, как считаю нужным. С матерью были довольно сложные отношения, часто не могли друг друга понять. Поэтому с ранних лет я дома практически не жил. Еще во время учебы в школе, в 11 или 12 лет, после того, как вернулся из "Артека" (как раз только началась перестройка и появились кооперативы, зародилась некая бизнес-среда) — уже тогда при помощи комитета комсомола, курировавшего школу, я зарегистрировал первый школьный кооператив — фотостудию. Нам дали оборудование в пионерской комнате, но понятно, что возраст и условия не позволяли нам много зарабатывать.

Потом с девочками из класса мы организовали школьный буфет — в то время в школах позакрывали столовые, и мы что-то готовили, пекли… Но буфет тоже недолго просуществовал: как-то мы сделали томатный сок из, видимо, не очень качественной томатной пасты, и дети отравились. Завуч отругала нас и приказала свернуть наш "бизнес".

После этого я искал новые возможности для самореализации. Тогда была эра японских мопедов. Мы ими торговали, что-то отвозили... В общем, даже в столь юном возрасте я умудрялся зарабатывать деньги, чтобы не зависеть напрямую от матери. Тем более, что у нее не было возможности мне помогать. В то время в таких маленьких городах работы не было, а если и была, то получали мало. Мама сначала работала товароведом на продуктовой базе, затем на заводе экономистом, потом ушла в госстатистику. Может быть, сыграло роль и то, что я рос без отца (в семье был еще один ребенок, девочка, младше Алексея на 6 лет. В 20 лет она покончила жизнь самоубийством из-за несчастной любви — прим. автора). С 13 лет я стал смотреть на жизнь в таком виде, какой она мне представлялась, все происходило как-то спонтанно…

— Вы попали в дурную компанию? Все вокруг воровали?

— Конечно, уровень преступности был очень высок. Влияние милиции было минимальным, а власть криминала, наоборот, преобладала. Но я не могу сказать, что я был вовлечен в какую-то преступную группировку, просто случилась какая-то глупость, юношеская дурь.

— Но вы же не самостоятельно совершили этот угон, а в составе группы. Что это были за люди?

— Нет. Угон был совершен мной самостоятельно. И вообще целью было просто прокатиться. Стоял какой-то джип — давай прокатимся? Ну, давай. Со мной были мои дворовые друзья, с кем мы часто проводили время. Не помню, честно говоря, как мы смогли завести этот Nissan, по-моему, в замке зажигания были ключи. Несложно, в общем, это было. Шарахались вечером, была стоянка рядом с домом, где мы жили. Когда уже стали по дороге ехать, перепугались, увидев милицейскую машину. Свернули, поставили джип в гараж приятеля, не знали, что с ним дальше делать. Потом автомобиль начали искать, нас стали трясти, мы тут же вернули его хозяину. Вот и все, никаких особенностей не было.

— А судили всех?

— Да. Но кому-то условно дали, а кого-то посадили. Со мной были ребята, которые совершили еще ряд каких-то мелких преступлений: где-то поворотники с машин поснимали, где-то колеса. Меня привлекли за этот угон и инкриминировали один эпизод участия в другой краже, когда с ребятами с какой-то машины поскручивали фары и сняли аккумулятор.

— Это тоже было?

— Да.

— И вы сидели в тюрьме?

— Да. Три года.

— Это была уже взрослая колония? Где-то под Арсеньевым?

— Да, в Приморье. Мне как раз на тот момент исполнилось 18 лет. На самом деле, я не ожидал, что с учетом моей биографии, положительной характеристики, отсутствия приводов в милицию суд примет такое решение. Это при том, что весь ущерб был погашен, машина возвращена владельцу. Я думал, что дадут год-два условно, поэтому когда приговор был вынесен в таком виде… Я пытался обжаловать, но так как защищал меня государственный адвокат, нанять кого-то со стороны не было денег, все получилось, как получилось.

— А как это восприняла ваша мама? Для нее случившееся было шоком или она в принципе знала, что такое может произойти?

— Ну, шок был в любом случае. Но с другой стороны, в то время это не было из ряда вон выходящим, особенно в маленьких провинциальных городках. И правила игры, и какие-то понятия, и все остальное были в таком виде, в каком сейчас это невозможно.

— Думаете, невозможно?

 — Думаю, нет. Потому что сама по себе жизненная среда была другой. Правоохранительные органы почти ни на что не влияли, и если могли кого-то задержать, то таких 18-летних балбесов, как мы. Серьезные группировки, криминальные авторитеты практически не испытывали преград и более того — чувствовали себя хозяевами ситуации. Может быть, в крупных городах было легче, хотя если взять официальные данные по той же Москве, то разницы особой не было.

Сегодня есть, наверное, города, даже в том же самом Приморье, где влияние криминалитета отчасти имеет место — пусть даже маленькое, но оно есть. Если говорить о Южно-Сахалинске, то здесь, как мы видим, машины сегодня почти не угоняют, квартирные кражи тоже совершаются не так часто, как раньше, а это самый легкий сегмент для преступности. Скоро, как в Европе — автомобили на ночь закрывать не будем.

А что касается матери, то, конечно, она переживала и поддерживала меня, приезжала в колонию.

— Что вы вынесли из того периода, пока находились в колонии? Как вам вообще сиделось?

— Не могу сказать, что для меня это был опыт, о котором я жалею. Потому что столкнувшись с реальными трудностями в 18-летнем возрасте, я стал совершенно трезво смотреть на вещи. Если, например, до той ситуации я считал, что преступный мир — это романтика, дорогие машины, особый флер, то посмотрев на реалии этого мира, я понял, что это совершенно ничего из себя не представляющее общество. Это как бы микросоциум большого мира, но с более примитивными и подлыми вещами. Поэтому то, что писали в книгах про криминальную среду с ее неким благородством, в жизни для меня оказалось совсем иначе.

Но вообще в 18 лет там все кажется легко и просто. Ты можешь приспособиться к любым условиям. В таком возрасте ты воспринимаешь все как должное, тебе не с чем сравнивать. Да, есть какие-то лишения, но и с этим миришься. Время прошло относительно спокойно. Как таковой работы в колонии не было, я все три года был помощником библиотекаря в местной библиотеке. Была возможность много читать, многое переосмыслить, найти и понять какие-то вещи и сделать много жизнеполагающих выводов.

— Но так сложилось, что в вашей жизни уголовное дело об угоне не стало единственным. Сколько вообще дел в отношении вас возбуждали? Может, мы не обо всех знаем?

— Да нет, обо всех. Были еще о получении взятки и хранении наркотиков.

— Употребляли ли вы когда-нибудь наркотики и брали ли взятки?

— Нет, ну, я не могу сказать, что я не пробовал курить траву. Тем более, есть страны, где это разрешено. Кокаин и другие тяжелые наркотики никогда не пробовал. Поэтому все мифы, бытовавшие одно время по этому поводу, — полная ерунда. Да и про траву не могу сказать, что прямо курил. Пробовал — да. В каких обстоятельствах, вспоминать не буду, но представление имею. Честно говоря, не нравилось. Было это лет в 20 с небольшим.

— А что касается взяток? Данью никого не облагали?

— Я могу сказать однозначно, что… Ответ может быть только отрицательным.

— Понятно, что слухи обрастают другими слухами, какими-то подробностями, например, что взяточничество было поставлено на поток, что Латыпов контролировал половину земельных участков в Южно-Сахалинске и ему, как говорится, "заносили"...

— Что касается земельных участков и "заносили"…

— Хорошо, спрошу так: на ваш взгляд, ваша работа на посту вице-мэра и в ДАГУНе была полностью законной? Вы руководствовались только положениями законодательства?

— Конечно, однако в то время были случаи, которые можно было расценивать двояко. Например, большое количество муниципальных объектов недвижимости и земельных участков были в аренде по ставкам, значительно ниже рыночных. Велась большая претензионная работа, суды выигрывались муниципалитетом, но исполнение решений занимало длительное время, а потому мы брали многое на себя. Нужно было привести в чувства тех, кто пользовался имуществом, спекулируя. Многие настолько привыкли к такому положению дел, что изъятие участков или объектов приходилось реализовывать с помощью охранных предприятий.

Конечно, в каком-то смысле это было нарушением закона, но в тот момент я полагал, что конечная цель — возвращение недополученных доходов в бюджет муниципалитета — оправдывает средства. Я не могу сказать, что компании или люди, которых я на тот момент знал, какие-то из этих объектов потом не получили в аренду или не выкупили. Но это не говорит о том, что это было моей личной наживой.

Было тяжело во всем этом разобраться. Были какие-то враждующие группы, претендующие на одни и те же активы. Приходилось варьировать, договариваться. Сейчас стало намного проще.

— Но приходилось ли злоупотреблять? Ведь очень сложно поступать законно в таких обстоятельствах — чтобы и волки сыты, и овцы целы.

— Я не могу сказать, что приходилось злоупотреблять в таком виде, чтобы нарушать закон в уголовной плоскости.

Много разговоров родилось после того, как мы затеяли сбор средств на реконструкцию домов и установку автобусных павильонов, на закупку урн. И, может, это было не совсем корректно. Сегодня, если бы мне предложили подобное, я бы тоже отреагировал недружелюбно. За то, что тебе нужно было продлить аренду участка или сделать какое-то юридическое действие, которое по закону должны были сделать бесплатно, тебе, хоть и мягко, но предлагали поучаствовать в финансировании какого-то фонда.

Но это был бюджетный счет департамента, а не какой-то сторонней организации, и прокурорская проверка это подтвердила: никаких злоупотреблений выявлено не было. Все деньги, а было собрано 30 миллионов рублей, были направлены на установку первых в то время павильонов и покупку нескольких тысяч зелено-желтых урн. Также на эти деньги были покрашены два или три дома по улице Ленина, ближе к мэрии.

И нужно сказать — это дало свой эффект. Живущие в городе помнят, сколько было мусора на улицах в 2005 году: летающие пакеты, заброшенные газоны. Мэрия снимала социальные ролики, развешивала баннеры, на которых в ироничном ключе преподносилось выбрасывание мусора из окон. А ведь это было нормой для наших граждан.

Мы как-то стояли с мэром возле окна его кабинета, разговаривая, смотрели на площадь Ленина, где было огромное количество молодежи, тепло, лето и две маленьких бетонных урны, которые были полностью завалены банками, и вокруг валялся мусор. А как можно требовать от людей чистоты, если банки и бутылки некуда выбросить?

И когда мы затеяли эту идею, очень много было противников: о, да вы что, урны разворуют, растащат на дачи… Но на самом деле, количество краж было незначительным, хотя, конечно, воровали. Что-то утащить не было чем-то зазорным, тем более, если это еще и государственное.

— Так и многие чиновники живут…

— Ну, если рассуждать на эту тему… Почему чиновники? Раньше, мне кажется, это делали все. Психология была такая. Все, что можно было прихватить домой с производства: тряпки, спирт, инструмент — брали…

Но с другой стороны, если вы знаете, что чиновники воруют, почему не заявляете в правоохранительные органы?

— Давайте немного вернемся. Ваша позиция по поводу взяток и наркотиков мне понятна, но при этом уголовные дела все-таки были, хотя в итоге после всех инстанций вас полностью оправдали. Так кому это было нужно, что это вообще было, как вы думаете?

— Во-первых, конечно, определенную почву для каких-то действий я давал сам. Не вдаваясь в детали, я считаю, что в то время мной было совершено много ошибок разного характера, в том числе во взаимоотношениях с людьми. Есть разница между тем, когда ты находишься в бизнесе и делаешь какие-то вещи, исходя из соображений выгоды, кого-то подвинешь, кто-то станет меньше зарабатывать или уйдет с рынка... И другое дело — политика, опыта в которой у меня не было. Но впоследствии, конечно, пришлось пересмотреть многие вещи, и теперь я понимаю, что все-таки работа в мэрии — это участие в политической жизни города. Поэтому тут нужно уравновешивать не только прибыль для казны, но и то, как это будет восприниматься.

Например: есть автостоянка. Человек не платит за аренду земли или пересдает участок в субаренду. Тогда мне казалось, что он спекулирует, и нужно землю изъять, отдать тому, кто будет заниматься ей самостоятельно. А в то время было много таких участков, полученных бизнесом от предыдущего руководства мэрией. Предприниматели не занимались ими, сдавали в аренду, резали на куски. И в моем понимании это было неправильно. Поэтому большая работа велась по пересмотру договоров, и в итоге появились недовольные.

Конечно, сегодня я бы действовал гораздо мягче, потому что не всегда прибыль имеет главенствующее значение, пусть даже для муниципальных органов власти.

Все это и создало негативный фон относительно меня и отчасти стало поводом для возбуждения уголовного дела.

Кроме того, в определенных структурах было намерение завести на мое место другого человека и использовать его для реализации собственных интересов.

— Арчакова?

— Не стану детализировать, все и так все знают. В итоге люди добились своего, и какое-то время этот человек проработал в ДАГУНе в их интересах. Правда, потом и в отношении него было возбуждено уголовное дело, и он, по-моему, до сих пор в бегах. Кстати, инициировавшие эту комбинацию сотрудники впоследствии были уволены.

Я всегда говорил и до судебной тяжбы, и после, что в тот период совершал очень много того, за что потом должен был извиниться. В дальнейшем я старался урегулировать отношения, хотя понимаю, что, наверное, нет людей, кто занимает активную жизненную позицию и не имеет врагов. Конечно, есть те, кто скажет про меня: вот, мол, такой-сякой. Но по крайней мере, я делал шаги, чтобы сгладить все эти моменты.

Мне кажется, с основной массой людей, с кем я общаюсь и соприкасаюсь в бизнесе и политике, мне удалось наладить контакт, чтобы мы могли обратиться друг к другу за помощью. Я вообще совершенно открыт, не живу за охраной. Если у кого-то есть претензии, вопросы, аргументы — ради бога, приходите и выскажите.

— Андрей Игоревич, который открыл вам путь в политику, никак не пытался корректировать ваше поведение, как-то вас сдерживать? Как руководитель и как старший товарищ?

— Дело в том, что он более толерантный человек и у него другой стиль управления — более демократичный. Лобкин дает больше свободы своим подчиненным. Но я бы на его месте такого работника, каким был я, контролировал жестче. Конечно, в определенных ситуациях он делал мне замечания, учитывая собственный опыт в общении с разными людьми. Я к ним прислушивался.

— Андрей Лобкин покинул пост мэра. Что вы можете сказать о вашем сотрудничестве, как скажется его уход на вашей работе?

— Когда-то он пригласил меня в аэропорт "Толмачево" и на Сахалин, но в последнее время мы занимали отдельные позиции. Я помогал ему, он где-то, безусловно, оказывал содействие мне. Но с моей точки зрения, мы работали самостоятельно. И сегодня моя работа не зависит от того, какой у нас будет мэр.

Я считаю, что, несмотря на критику и недостатки, в период управления Андрея Игоревича время использовалось эффективно. Он создал команду, которая решает городские проблемы, болеет за свое дело. Мне жаль, что он, как минимум, не доработал свой срок. У него есть сторонники и противники, но он находился на своем месте и мог бы продолжать руководить городом. Силы и желание были.

Но если рассматривать наши с ним отношения, то у нас есть и неформальные отношения, чисто человеческие, и мы не станем дальше друг от друга. Я воспринимаю его как старшего опытного товарища.

— Алексей, сегодня вы успешный бизнесмен и депутат городской думы. Вы полностью из власти не уходите и, как я понимаю, уходить не собираетесь. Для чего вам это нужно?

— Здесь есть несколько причин. Во-первых, это желание жить общественной деятельностью. Ты можешь быть не депутатом, а, например, состоять в какой-то организации, если у тебя есть потребность заниматься чем-то еще, кроме зарабатывания денег. У меня это желание есть, мне это нравится с детства.

Второе: в какой-то момент, когда закончилась вся эта история с делами и судами, мне хотелось доказать людям, что я не такой, каким меня рисуют и представляют. И сейчас есть много людей, кому мы помогаем, с кем сотрудничаем.

Хотя, глупо скрывать, присутствие во власти дает определенные полномочия и возможности при осуществлении бизнес-интересов. Но все же многое зависит от человека. В городской думе есть депутаты, которые не получили материальной выгоды от своих мест, у них не появилась земля или недвижимость.

— А у вас появилась?

— Ряд структур, в которых я в том или ином виде задействован, работают на территории города. Конечно, мне проще, учитывая мое присутствие в гордуме, решить какие-то вопросы, зайти в чей-то кабинет. Но с другой стороны, завтра я не буду депутатом и ничего не изменится. Многое зависит от того, как ты выстраиваешь отношения с людьми. Проще говоря — если завтра я не буду баллотироваться, никто по-другому не начнет ко мне относиться.

— Но вы будете?

— Я буду.

— А вообще политические амбиции у вас сильны? Хватит ли вам быть только депутатом в Южно-Сахалинске?

— Я же баллотировался в областную думу, но в связи с принятой поправкой в закон произошло то, что произошло (Латыпов был снят с выборов по ходатайству его конкурентки по округу Светланы Ивановой, ему припомнили судимость за угон — прим. автора). Я обратился в Конституционный суд РФ, и тот отменил эту поправку, восстановив меня во всех избирательных правах. Поэтому баллотироваться я собираюсь, и это никогда не было секретом.

Что касается амбиций, то я не ставлю себе никаких рамок. Другое дело — нужно трезво оценивать ситуацию и возможности. На сегодняшний день на выборах мэра или каких-то иных, кроме думы Южно-Сахалинска, я себя не вижу. Возможно, что-то изменится. Но пока, честно говоря, хотелось бы заниматься тем, чем я занимаюсь, и в какие-то дополнительные политические игры не играть.

— Что вы можете рассказать о своей работе? Чем вы конкретно занимаетесь, чем помогаете людям? Я знаю, что на Сахалине вы возглавляете отделение российской организации "Деловая Россия".

— В рамках "Деловой России" работа пока ведется не очень активно. В основном, организуем какие-то спортивные мероприятии для молодежи. У нас есть программа "Стиль жизни", которую я начинал в свое время сам, потом уже совместно с "Деловой Россией". В центральной части города порядка десяти школ, которые в течение всего года участвуют в спортивных, туристических и досуговых мероприятиях с нашей поддержкой. В конце года подводим итоги, поздравляем победителей. Плюс много частных обращений — от помощи в выезде на соревнования до покупки формы, аренды залов.

Очень много людей обращаются по личным вопросам, я не привязываю их к "Деловой России", но в ближайшее время планирую расширить ее деятельность, создать директорат для решения вопросов.

Вообще я возглавил отделение совершенно случайно: у организации не было своего представительства на Сахалине, посоветовали меня, я согласился.

— Фонды помощи не создаете?

— Специально не создаем фонды. Помогаем индивидуально пожилым людям, спортсменам, молодежи — практически всем, кто обращается. Где-то сам, где-то иду к знакомым предпринимателям. Другой вопрос: кто-то может ожидать большую сумму, но в этом плане всех удовлетворить невозможно. Но поучаствовать и оказать посильную помощь стараемся.

— Приемы граждан практикуете?

— В округе тесно налажен контакт с людьми. Многие знают мой личный телефон, телефон помощника. Обращаются лично или звонят в гордуму — созваниваемся и встречаемся.

— Вы один из немногих людей и депутатов, кого жители знают по приятным сюрпризам в праздники. Чья идея была дарить цветы женщинам 8 марта, и будут ли еще какие-то акции?

— Не все идеи генерирую я сам, кто-то подсказывает, обсуждаем вместе, принимаем решения. Не помню, чьей идеей было дарить розы и тюльпаны, но реализовали и стало традицией. Начинали с небольшого объема, закупали цветы в Москве, хотели посмотреть, как технически это будет выглядеть, а сейчас ежегодно расширяем географию — так, что даже некоторые другие депутаты ревнуют: зачем, мол, в моем округе раздает цветы…

Вообще во всех выборных технологиях мы пытались найти что-то новое. Ведь раньше как было: пришел, по дворам походил, наобещал. А потом выбрали — не выбрали, забыл и исчез. Я же старался с первой кампании идти от реальных дел: не обещать, а выполнять сразу. В 9 микрорайоне было темно, мы решили купить светильники и повесить их во дворах. И это были первые в городе фонари. Сейчас потихоньку весь город осветили. Я не думаю, что если бы мы тогда не повесили лампы, этого бы не произошло никогда, но начался этот процесс с нас. Так же, как и с детскими площадками, только мы ставили их за свой счет. Потом площадки стал финансировать бюджет, депутатам стало проще демонстрировать свою работу.

С цветами история была простая. Сегодня город изменился, а раньше — одна серость и грязь. Хотелось как-то порадовать женщин в их праздник. Наверное, еще одним мотивационным фактором была критика: это выборы, сейчас изберется и цветов больше не будет. Поэтому стало делом принципа повторять акцию каждый год. Проводим ее за свой счет и будем проводить, пока есть возможности и желание.

— Но все равно многими это воспринимается как пиар. И ваши фотографии на открытках…

— Отказались от практики размещения фотографий на открытках. Без проб, без опыта невозможно прийти к результату. Ни вижу здесь ничего дурного. Но с другой стороны — не хочешь, чтобы тебя поздравляли, не бери открытку.

Конечно, цветы, поздравления и прочее имеют какое-то значение в плане выборов, и глупо это отрицать. Но сегодня я избираюсь, а завтра нет, а цветы и открытки все равно дарю, то есть напрямую это не привязано к выборам. Многие депутаты стали это понимать и в течение всего избирательного срока позиционируются постоянно.

— Денег, наверное, стало больше у депутатов. Ведь на это тоже нужны деньги.

— Я не знаю, как насчет денег у депутатов, не могу судить. Но и бюджет стал помогать, и отношение людей к депутатской работе стало иным. Первый созыв, в который я пришел, — это было нечто. Некоторые представители откровенно занимались вымогательством, требовали индульгенций, устраивали публичные провокации. Сегодня и состав думы, и подходы к работе кардинально изменились.

— Многие называют думу "карманной"…

— На сегодняшний день решение всех вопросов проходит в плоскости конструктивного обсуждения. Бюджет в городе настолько простой, что делить особо нечего. Муниципалитет не приобретает ничего, что является отголоском роскоши. Появляются глобальные объекты, инфраструктура, торговля. Но в то же время с ближайшего газона в дождь течет грязь, а в солнечную погоду летит пыль. Решение этих проблем не требует десятков миллиардов. С моей точки зрения, нужно привести в порядок самые простые вещи под ногами. Не только дороги, но и бордюры, газоны, цветники. Чтобы постоянная грязь перестала доставлять дискомфорт жителям.

— Вам важно, чтобы о том, что вы кому-то помогли, узнали много людей?

— О большинстве обращений никто не знает. Мы не афишируем, что, например, оплатили билет человеку, летящему на лечение. Но сказать о тех мероприятиях, где мы являемся организаторами и идеологами, не считаю чем-то зазорным.

— Команда, которая помогает в бизнесе или в общественной деятельности, у вас большая?

— Сложно посчитать конкретное количество. В зависимости от тех или иных мероприятий всегда разное число. Постоянных помощников 3-4 человека.

— А семья участвует? Сколько у вас детей?

— Жена, трое детей (два мальчика и девочка). Иногда вместе снимаем ролики, хотя жена против публичного показа детей на экране. Но, тем не менее, пару сюжетов мы сделали, и, как мне показалось, они были удачными. Но особой публичной составляющей нет.

Жена учится, получает высшее образование. Не работает, занимается детьми.

— Чем увлекаетесь в свободное время?

— Очень широкий спектр развлечений: горные лыжи, дайвинг, морская и речная рыбалка, мотогонки, снегоходы, футбол. Кроме того, ежедневные тренировки: вместо обеда проплываю один километр. Если позволяет время, вечером занимаюсь фитнесом.

— Вы живете в городе? Расскажите о своем материальном положении.

— Да, раньше жили в 9 микрорайоне, сейчас в 11. Снимали, теперь купили квартиру на улице Емельянова. Есть автомобиль, небольшая квартира в Москве — я ее купил, когда работал в Новосибирске. Есть машина у жены. В будущем думаю построить дом. В компании во владении есть загородная база отдыха, но она не в моей собственности.

У меня лично есть доли участия в разных компаниях, объектах недвижимости, строительства, в рамках реализации проектов для аренды. Есть некоторые интересы в сфере питания, перевозок. Стараюсь вести разноплановую инвестиционную деятельность, развивая, с моей точки зрения, перспективные направления. Но я не занимаюсь этим самостоятельно, участвую в качестве партнера с теми людьми, с кем давно знаком. Личного управления конкретными проектами нет — в силу нехватки времени. Моим партнерам это тоже удобно. Они возлагают на меня какие-то организационные функции, которыми сами не занимаются. В целом я человек небедный.

— Вы чувствуете, что у вас есть свой избиратель, который за вас, поддерживает вас и уважает?

— Такую оценку я сам дать не могу. Но, наверное, результаты выборов, как бы их не критиковали за маленькую явку, доказывают, что такие люди есть. Это первое, а второе — приезжаю в любой двор и не испытываю дискомфорта от общения с людьми.

— Бывает, что к вам приходят и говорят, что вы молодец?

— Бывает.

— А наоборот?

— Разные истории случаются. Бывают провокации, особенно в рамках предвыборных кампаний. Было несколько ситуаций, когда оппоненты организовывали на моих встречах своих людей, которые вносили сумбур и смуту. Но у меня опыт большой, никогда не доходило до разборок и пререканий. Были случаи, когда мы предлагали какие-то здравые вещи, а люди отказывались, а потом через некоторое время приходили сами и меняли свое решение. Отношение в округе в целом положительное.

Новости по теме:
 Показать все
Узнавайте новости первыми!
Подписаться на новости
Telegram Подписаться в Telegram WhatsApp Подписаться в WhatsApp

Обсуждение на forum.sakh.com

Юрий_Л 22:32 28 февраля 2014
(cообщение удалено)
анонимная  22:30 28 февраля 2014
Как изменять мнение о себе, когда поступки говорят сами за себя: стройка стоматологической клиники перед окнами домов, успешный "выигрыш" через формальный тендер муниципального подвала (кафе Веранда), "мельницы", которые чистой воды монопольные времянки, аналоги которых (читай конкурентов), повсеместно сносят в угоду господину Латыпову. Перечислять можно бесконечно,- как не прикидывайся, ты старой дорожкой как брел, так и будешь идти, периодически цепляя себе нимб на голову и щедро "одаривая" падких теток тюльпанами на 8 марта
Юрий_Л 22:22 28 февраля 2014
(cообщение удалено)
Mad__Shurik 22:21 28 февраля 2014
святых среди нас нет, это так, но если уж собрался менять мнение о себе, то нужно благие дела делать и если уж и появится статья на сахкоме, то уже от простых людей или те же самые дела будут говорить "Латыпов хороший Человек, пора сменить мнение о нём!"
Jumper 21:55 28 февраля 2014
Лёша гуд бай.... как у Сердючки "Раша гуд бай"
Читать 610 комментариев на forum.sakh.com